Глава 14

Глава 14

Оля

Песок под ногами пружинит, волны мягко облизывают берег. Мы идём неторопливо, держимся за руки. Идиллия, и только. Так спокойно, что не хочется думать ни о чём, мысли текут вяло, тело приятно расслабленно. Это был… прекрасный опыт. Сергей оказался не просто опытным любовником, а ещё и очень чутким. Редко кому удаётся в первый же раз настроить меня на свою волну. Ему удалось. Секс оказался более чем на высоте.

— Доволен собой? — хмыкаю, толкая его локтем в бок. Он идёт и широко улыбается, на лице выражение: «победитель по жизни».

— Да. А ты?

Взгляд откровенно ласкает, становится тепло. Я не назову себя ненасытной кошкой, и повторения пока не хочу, просто приятно идти вот так, под звёздами. Крепче сжимаю пальцы. Смысл что-то говорить? Тешить его самолюбие? Думаю, мои стоны сказали всё гораздо больше всех слов.

— На работе всё останется по-прежнему, — говорю, подцепляя камушек. Лунная дорожка ярко светится, свет отражается в его тёмных глазах. Так тихо и хорошо!

— Конечно. Только если… — он многозначительно молчит.

— Если только что? — поддерживаю его игру.

— Ты не захочешь большего.

— Это как? — Останавливаюсь, склоняю голову набок. — Поедешь со мной в Воронеж? Удочеришь девочек?

— Ну, зачем так радикально, — бормочет он, смущаясь. — Может, вы переедете в Питер?

— Как ты себе это представляешь? Будем работать в одной больнице?

— Мы и сейчас работаем. — Сергей обнимает и заставляет запрокинуть голову. — Тебе разве плохо?

— Тебя ничего не смущает? — спрашиваю, обнимая его шею. — Или никто, м?

— Ты про Лёшку? — Его точно ничего не волнует. Сергей просто пожимает плечами. — Это твоё прошлое, уверен, он поймёт.

— Прям-таки уверен? — Мне его самоуверенность нравится, вот только не думаю, что всё было бы так просто, даже если бы я согласилась перевестись и остаться, что совсем не просто при наличии двух школьниц и бывшей почти свекрови, которая угрожает судом. А ещё Лёша… Ну, за что?! Ведь всё было так хорошо! Почувствовав перемену в настроении, Сергей чутко переводит тему на нейтральную.

— Ты когда-нибудь купалась голой ночью? — спрашивает заговорщицки.

— Что? — с сомнением смотрю на залив. — Так уже холодно!

— М, ты сразу подумала, как это будет? Маленькая извращенка! — Он тискает ягодицу, шепчет на ухо: — Тогда, может, вернёмся в постель?

Он отвлекает отлично. Просто замечательно, так, что пальцы на ногах поджимаются, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Вечер воскресенья я встречаю уже в городе, и не могу понять: был этот случайный отпуск, или мне просто приснилось?..

***

Лёша

Выходные тянутся бесконечно. Даже плакать хочется — делать нечего. Телефон никто не дал, мама на просьбу купить новый отмахнулась. Она реально считает меня дурачком, который пока толком ничего не соображает. Сюсюкает и повторяет по сто раз одно и то же. От упоминания трёх букв «Юля» тошнит. Поддакиваю, только чтобы не спорить. Пусть мечтает, я же мечтаю только о том, чтобы с Олей поговорить. Узнать обо всём.

Сергей появляется в палате утром. Сияет так, что хочется лимон в глотку затолкать и сжать, чтобы скис. Обход. Он слушает доклад интернов за выходные, а я на него смотрю.

— Задержись, — прошу, когда все уходят.

— Не могу, обход.

Сука-а. Этот виноватый вид отлично знаю! Такой же был, когда он спёр на свидание бутылку моего коллекционного коньяка, подаренного родителями Ксюши с прооперированной опухолью надпочечников.

— Вип-палаты в обходе последние, — говорю, ища следы вины. Да, есть. Он уже всё знает. Злоба прокатывается под кожей. Мелочная такая. — Ты с Олей на выходных был, да?

— Я же говорил. — Он фальшиво щурит глаза и не менее фальшиво улыбается.

— И как? — спрашиваю равнодушно, а у самого пульс шкалит. Спасибо, что уже от аппаратов отключили. Я даже не смотрю на него. Оля. Моя Оля! Моя! Рука сама собой сжимается в кулак.

— Очень хорошо отдохнули. Вода, правда, уже холодная, но мы не купались в заливе.

— М. А где купались?

— Ха-х. В ванной. Знаешь, когда вдвоём принимаешь, очень даже тепло. Советую.

— Конечно, ты у нас в этом мастер. — Ехидничаю, не могу удержаться. Она с ним была. Точно была. И что, показать, что ревную? Так к кому? И про детей он уже знает, да?

— Серый, — говорю спокойно. — Дай мне Олин телефон. Поговорить с ней надо.

— О чём? — спрашивает невинно.

— Ты знаешь. — Смотрю в глаза максимально серьёзно. Он не спорит. Кивает. Протягивает телефон. Смотрю на экран: «Нежная». Скриплю зубами, набираю, и в ответ весёлое:

— Уже соскучился? Только вчера расстались.

— Оль, — говорю напряжённо. Такая счастливая. Может, это правильно. Может, пусть так и будет. — Нам надо поговорить. Зайдёшь?

Смотрю на Серого, чувствую себя идиотом. Конченым, потому что следующий вопрос к Серому:

— Ты с ней спал, да?

— А ты?

— Да. — Отворачиваюсь. Душит жаба и что-то серьёзнее внутри.

— Что ты помнишь?

— Мало чего. — Жалко улыбаюсь. — Она меня в ЗАГСе бросила. А сейчас узнал, что дети есть.

— Вы расстались на десять лет, — серьёзно говорит Серый. — Подробностей не знаю.

Зато ты теперь знаешь множество других подробностей, с ней связанных. Например, что она любит, когда целуют за ухом, но ненавидит, когда щекочут. Или что целуется потрясающе и мило хрюкает перед тем как кончить.

— И я не знаю, — отвечаю и жмурюсь. Абсурдно это всё.

— Слушай, — Серый вздыхает, касается плеча. — Я не скажу, что люблю её, но… Оля мне правда дорога.

Очень рад это слышать, реально. Это же так приятно — знать, что твоя любимая девочка с другим спит. И не девочка давно, а мама. И ты уже нахер не сдался. Давлю стон, а тот дребезжит в груди.

— Смешно, да, — продолжает Серый, игнорируя меня. И спасибо на этом. — Никогда бы не подумал, что между нами кто-то встанет.

— Разве кто-то стоит? — спрашиваю небрежно. Уйди. Просто уйди. Ты спал с ней два дня. Ты не пойми сколько раз уже с ней спал! С моей! У меня пульс шкалит.

— Лёх. — Серый улыбается шире, и вины больше. Бля. Да сколько раз ты с ней спал?!

— Просто уйти, — прошу.

Без него проще не становится. Только хуже. Это издевательство над нервами, и чувство вины, непрошенное, шкалит. В чём я виноват? Сейчас Оля придёт, всё узнаю. Добьюсь правды, заслужил. Когда Оля заходит, смотрю холодно, и готов ко всему. Пусть убивает, если виноват. Или винится, если сама ушла.