Глава 18

Глава 18

Лёша

Проходит ещё неделя, и наконец выписывают. На свободу с чистой совестью. Пришлось попросить Серого привезти вещи из дома: у него есть дубликат. У мамы тоже есть, но с ней мы не видимся. Приходила пару раз, вежливо попросил уйти. Пусть за вежливо ещё спасибо скажет.

— Нет, ты издеваешься, да? — смотрю на майку с курящим Микки Маусом в обнимку с Минни в сетчатых чулках. Я её по приколу покупал, нравится, конечно, но, твою ж мать, не по больнице же в такой расхаживать! Куртка, джинсы, ботинки… Даже про трусы не забыл! И бритву одноразовую приволок. Смотрю на пластиковую карту, которую он протягивает. — А это на хрена?

— Проездной для общественного транспорта. Держи, ты же сейчас безлошадный.

Да, мустанг восстановлению не подлежит. Сердце кровью обливается, как подумаю. За всеми этими потрясениями с окружившими меня женщинами совсем забыл про любимого коня. Серый фотки показывал. Надо со штрафстоянки забрать да на металлолом сдать, что ли… Едва ли много выручу. Ещё решить вопрос со страховкой, хоть какая-то там сумма мне причитается? Учтивая, что я не виноват. Может, хоть фордак куплю на первое время. Как представлю, блевать тянет.

— Мишань, ты за рулём? — окликаю племянника. Как на поправку пошёл, так паломничество в палату прекратилось. Оно и понятно: одно дело приходить к тяжёлому пациенту, а другое — к выздоравливающему начальству. Официально они сейчас под моим замом, который каждое утро докладывал, как дела в отделении. Благо, особых авралов в моё отсутствие не было.

— Я дежурю сегодня, — говорит он, выразительно рассматривая майку. Хоть куртку застёгивай, серьёзно.

— Отличненько. Я на твоей машине домой поеду, а утром на ней же вернусь.

— Там бензина мало.

— Заправлю.

— Полный бак.

— Не наглей, а? — смотрю на карточку, которую до сих пор в руках верчу. Возвращаю Серому с ехидным: — Забирай. Пригодится.

— Горбатого могила исправит. Тебе вообще-то сейчас нельзя за руль.

— Ну, нет. Я на это не поведусь, не надейся. Аккуратненько доберусь до дома, но за рулём. Мне в метро нельзя, вдруг толкнут, упаду? Миш, ключи.

— Он прав, дядь Лёш, — ворчит Миша, забыв о субординации. Но нехотя протягивает ключи.

— Напомни, что у тебя?

— Белый Ниссан Ал.

— Вспомнил, — тяжело вздыхаю. — Придётся и правда медленно плестись.

— Полный бак, — сурово напоминает Миша. Да помню я, помню. Будет ему полный бак. Картхолдер во время аварии уцелел, карты на месте. По дороге домой заезжаю в магазин, набираю два пакета вкусняшек себе и Саторычу: Серый точно кота не баловал, а я задолбался больничную еду есть. Кот выскакивает навстречу с бешеными глазами и едва ли не запрыгивает на руки. Соскучился. Я тоже соскучился, бродяга! По квартире, по запаху дома, по своей удобной душевой кабинке.

Со стаканом томатного сока разваливаюсь на диване, вытянув босые ноги. Дома. Как будто три года не был, хотя чуть больше месяца всего прошло. Сентябрь уже начался. Раньше бы внимания не обратил, а теперь… У девочек началась школа. Открываю галерею в смартфоне: там сейчас, кроме фоток с ними, ничего нет. Всё старое в облаке лежит, туда пока не заглядывал. Листаю фотку за фоткой, улыбаюсь. Какие они у меня красивые, всё-таки. И такие смышлёные! Теперь знаю, что такое отцовская гордость. Дашуля умница. И музыкалка, и художка, а главное — везде успевает. А Соня… Хмыкаю. Соня — это копия я в детстве.

Оля договорилась, что сентябрь девочки будут учиться дистанционно. Неудобно, зато мы вместе дольше побудем. На два города жить сложно, но менять Питер на Воронеж, мою здешнюю зарплату на ту?.. Сейчас у меня гораздо больше возможностей помогать семье. Если перееду в незнакомый город, без жилья, за три копейки на старом оборудовании трудиться?.. Да, семья того стоит, но будем реалистами: им переехать проще.

У меня есть где жить, у Оли уже готовое место в нашей больнице. Девочек перевести в школу не проблема, надо только… Проблема. Надо к маме на поклон идти, чтобы связи задействовала. Хер я у неё хоть что-то попрошу. С Олей больше наедине поговорить не получилось. Она специально избегает меня и делает так, что наедине никогда не остаётся. А нам так много надо обсудить!

Сатору топчется на полотенце, лежащем на моих бёдрах, мурчит, выпуская когти. Осторожно убираю, грожу пальцем:

— Если тебя яиц лишили, хочешь и меня лишить? Не дождёшься.

Снова открываю галерею. Несколько фоток Оли всё же сделал, пока не видела. Стоит у окна, задумалась. Улыбается Соне. Хмурится — заметила, что хочу сфотографировать. Как всё-таки она изменилась! Иногда смотрю и совершенно не узнаю. Особенно, когда девочки её обнимают и она, не задумываясь, обнимает в ответ. Они — одно целое, и порой думаю: есть ли мне место?

Девочки оттаяли почти сразу, хотя, конечно, папой пока не называют. Никак не называют. Но тянутся. Мне с ними интересно. С Олей у нас всё… странно. Не друзья, не враги, даже бывшими не назовёшь. Я хочу, чтобы мы попытались снова, но не могу отделаться от мысли, что в решающий момент она с лёгкостью сочла предателем. Не поверила, даже проверить не попыталась. Предпочла бросить, сбежать, а ведь я тоже имел право знать! Имел грёбанное право! Мама, конечно, налила в уши, но, Оль, неужели не могла меня дождаться? Попытаться снова встретиться? Я ведь номер не менял, один звонок, и я снова был бы рядом.

Обида мешает, а ещё мешает Серый, который постоянно отирается рядом. Демонстративно не даёт понять, что они вместе, но мне и намёков достаточно. Что ему предъявлять? Убери руки от женщины, которая была моей десять лет назад? Учитывая, сколько я после этого девушек сменил, это звучит как минимум цинично. Да и Оле я не имею права указывать, с кем встречаться. Только тоску по ней это не отменяет. Недавнее путешествие по волнам памяти всколыхнуло слишком много давно забытого, от которого сердце ноет.

Просыпаюсь, с наслаждением потягиваюсь, сбрасываю кота с ног — как будто гирю положили. Официально пока на больничном, но дома делать нечего, да и Мише обещал вернуть машину. Настроение задорное, хочется петь. На улице редкое для сентября солнце, и город по ярко-синим небом похож на фотографию для туристического проспекта. Натянув очки на нос, подпеваю радио и постукиваю пальцами по рулю. Какая всё-таки медленная машинка, так и хочется пнуть, чтобы быстрее покатилась! Заскочу в больницу, проверю своих детишек, тех, кого ещё не выписали, и поеду с машиной вопросы решать. Каршеринг пока взять, что ли?..

— Алексей Николаевич, вы вернулись!

В отделении суета. Медсёстры окружают, восторгаются и щебечут. И по этому я тоже соскучился. Юра радостно улыбается во все тридцать два, протягивает халат и говорит:

— Я конфеты туда положил.

— Молодец, — хвалю и ерошу его волосы. — Ну, что там у нас?

Последняя палата — Пашина. Парень отлично выглядит, показатели для операции — самое то. Только я не знаю, смогу ли сейчас больше пяти часов на ногах простоять. Риск пробовать слишком велик.

— Алексей Николаевич, вы разве не на больничном?

Оля встаёт рядом со мной над кроватью и засовывает руки в карманы.

— Не смог не посмотреть на своих детишек. — Кошусь на неё. Ухмыляюсь и склоняюсь к уху: — Мы идём сегодня в кино, не забыла? С моими детишками.

— И с моей мамой. — Она елейно улыбается. Точно. Как мог забыть, что сегодня наконец познакомлюсь с тёщей лично?..

— Да, и с мамой, — тяну уныло. Оля откровенно наслаждается. Осторожно беру её под локоть, когда интерны выходят из палаты, веду в свой кабинет. Подвожу к окну, незаметно поглаживаю большим пальцем. — А когда мы сходим куда-нибудь вдвоём?

— Зачем?

— Думаешь, нам совсем не о чем говорить? — Какие у неё ресницы длинные! И крохотные веснушки на переносице.

— Тебе плевать, что я сейчас не одна?

— Ты про Серого? — хмыкаю. Но смотрю внимательно, ищу хоть какое-то доказательство, что она влюбилась в него. Что это серьёзно для неё. Молчит. Говорю тихо, низко, склоняясь к уху и касаясь его губами: — Может, мне тоже дашь хоть крохотный шанс, м? Всё ещё считаешь меня виноватым?

— Не знаю. — Она выдыхает, чувствую тепло на своей шее.

— Тогда дай мне шанс. — Веду носом по шее, вдыхаю её запах. — Неужели не заслужил?

— А почему ты решил, что нужен мне? — Оля отталкивает, наваждение развеивается, только сердце гулко стучит.

— Я прошу дать мне шанс, а не съехаться и жить вместе!

Притянув одной рукой за талию, смотрю сверху вниз, улыбаюсь. Заправляю прядь за ухо, веду линию от виска вниз, к подбородку.

— Разреши мне напомнить, как всё у нас было, — шепчу и склоняюсь к её губам.