Глава 19

Глава 19

Оля

Не понимаю, нравится мне то, что происходит, или нет? И если нет, то почему? Дочки приняли Лёшу. Не с распростёртыми объятиями сходу, но им очень интересно с ним, а этот шельмец реально ладит с детьми. Мама, наслушавшись их рассказов, заявила, что хочет как можно скорее познакомиться уже с таинственным папой. Она видела его только на фотографиях, и мнение по моим рассказам сложилось не особо хорошее. Но теперь, когда вскрылась правда о махинациях Тамары Васильевны, весь мамин гнев обрушился на неё, а Лёша заслужил короткого: «бедный мальчик».

И теперь этот мальчик купается во всеобщем внимании, а меня как будто просто в сторону сдвинули! Каждый раз, когда смотрю на Лёшу с дочками, испытываю ревность, которой испытывать по факту не должна. Но папа для них что-то новое, неизведанное. Это новое сыплет шутками, щедро раздаривает улыбки и не менее щедро балует. Я со счёта сбилась, сколько девчонки заказали себе всякой ерунды на маркет плейсах: к школе и не только. Лёша сорит деньгами, не задумываясь, что навевает на мысль о тайном трастовом фонде, которого у него точно не было раньше. Да и разбитая машина стоимостью в приличную квартиру в Воронеже… Не будет ли слишком меркантильно с моей стороны поинтересоваться его заработком? Может, время подавать на алименты?

Мысли, мне совершенно не свойственные, смешат. Но смотрю я на нашего отца-молодца и так и хочется ткнуть, что хвост распушил сейчас, а раньше где был? Как бы ни было это обвинение несправедливым, оно рвётся наружу.

С Сергеем всё странно. После тех выходных больше ничего не было: нет времени то у меня, то у него. Почти две недели прошло, а всё ограничивается редкими поцелуями и обжиманиями в его кабинете или нашей ординаторской. Мы будто поставили на стоп так резко разогнавшиеся отношения, а всё снова из-за Лёши. Точнее, из-за их общения с дочками. Не могу сказать им, что проведу ночь не дома, но не с только что обретённым папой. Соня вообще в открытую говорит: когда вы снова будете вместе?

Почему мы должны быть вместе? Наличие общих детей не является залогом крепкой семьи. Мы слишком далеко ушли друг от друга, за эти годы произошло столько всего! Проще попытаться с человеком, которого вообще не знаешь, чем наводить мосты через сгоревшие когда-то опоры. Вечное «если бы да кабы» не даёт покоя.

Лёшу наконец выписали, и мама уже изнывает от нетерпения, о чём с удовольствием ему напоминаю. Вижу — нервничает. Только это быстро проходит, когда он включает свою харизму и пытается использовать на мне. С годами он это умение отточил до идеала, а я, как назло, до сих пор помню тот поцелуй, подаренный не мне — Лёле из прошлого.

Мы одни в ординаторской, и отчего-то тишина становится говорящей. Он подходит ко мне плавно, отступаю, пока не упираюсь в стол. Смотрю в глаза: взгляд серьёзный, даже слишком. Если бы попытался шутить, давно бы отшутилась в ответ, но он молчит, и во рту становится сухо.

Я сдаюсь, когда его губы замирают в миллиметре от моих. Вижу усмешку, но не успеваю среагировать: запустив руки в волосы, он целует сразу глубоко, запуская язык в рот. Захватывая в плен и не давая вырваться. Сгребает в охапку, обвивает руками, полностью ведя в поцелуе. Сердце начинает биться быстрее, когда он тихо мычит в поцелуй. Оттягивает губы, облизывает, подразнивая, спрашивает хрипло:

— Есть разница, правда?

Он что, хочет, чтобы я сравнила с Сергеем?! Отпихиваю его от себя, вытираю губы ладонью и спрашиваю, пытаясь восстановить дыхание:

— Может, оценить от ноля до десяти? Тебе заняться нечем? Сходи с ним в сауну, членами померяйтесь!

— Бесполезно, — с притворным сожалением вздыхает Лёша. — У нас одинаковый размер, проверяли.

— Дебилы, бля, — цитирую с чувством. — А с виду два взрослых мужика. Талантливые врачи. Какой тебе второй шанс, как я могу быть уверена, что ты хочешь быть со мной, а не доказать что-то Сергею?

— Мне нечего ему доказывать, у нас с тобой общее прошлое, — отвечает он надменно, ничуть не смущённый. — Неужели тебе совсем не хочется попробовать снова? Начнём на том месте, где остановились.

Он снова оказывается слишком близко, отступаю, упираюсь в стену у двери. Его руки по обе стороны от моего лица, улыбка шальная.

— У дверей ЗАГСа? — спрашиваю насмешливо.

— Можно и так, — вдруг соглашается он. Так легко, что меня злость обжигает. Выдохнув, шиплю:

— У тебя всё так просто, да? Думаешь, мы сейчас станем жить вместе, как идеальная семья? Заведём собаку и кота, а по выходным будем смотреть всей семьёй фильмы?

— Кот у меня уже есть. И да, звучит прекрасно. — Его голос снова опасно понижается, взгляд блуждает по лицу, откровенно лаская, как будто я прямо сейчас растекусь лужицей под его ногами.

— Прекрасно, — отвечаю саркастично. — Утренние истерики, вечерние крики, болячки, бесконечное нытьё, ссоры… Всё это на фоне плотного графика и непрерывного чувства вины, что уделяешь детям слишком много времени. Как тебе такая перспектива?

— Ты же справилась, чем я хуже? — хмыкает он, втягивая нижнюю губу.

— У меня не было выбора. А ты взвоешь в первый же месяц и сбежишь! Что потом делать мне? Нам?

Он вдруг резко гаснет. Как будто внутри задули огонь и запустили ледяной сквозняк, который покрыл внутренности инеем.

— Ты не верила мне тогда, не веришь сейчас. Когда я успел так накосячить, что случилось? Ты вообще хоть когда-нибудь мне верила? Верила в меня, в нас?

Молчу. Как объяснить, что не верю прежде всего себе и в себя? И что банально боюсь не только снова разбить об него своё сердце, но и сердца девчонок. Почему не верю? Да если бы я могла объяснить!

— Я просто тебя любил, Оль! — Он разводит руками и пожимает плечами. — Прости, если это мой косяк. Можешь вешать на меня всех собак, если тебе удобно, но, знаешь, я хотя бы пытаюсь всё исправить!

Лёша дёргает на себя дверь и почти нос к носу сталкивается с Сергеем.

— Что?! — рявкает, глядя на него.

— Ничего. Хотел позвать кофе попить, но вижу, ты не в настроении. О, Оль, ты здесь. Ещё не завтракала?

Лёша бросает на меня короткий, многозначительный взгляд через плечо и выходит, оттерев Сергея в сторону.

— Что это с ним? Как будто на ежа наступил.

— Ничего, — отвечаю с максимальным равнодушием. Его короткая эмоциональная вспышка выбила из колеи: слишком искренняя, чтобы списать на продуманную, подготовленную речь. Он верил в то, что говорил. Становится даже стыдно.

— Оль, всё в порядке? — спрашивает Сергей, касаясь плеча. Понимаю, что стояла и смотрела на пустой коридор.

— Д-да. Нормально, просто у Лёши, кажется, сдают нервы: он сегодня идёт в кино с девочками и моей мамой.

— О, встреча с тёщей! — Сергей фыркает. — Тогда всё понятно. Какая бы ни была золотая тёща, любовь к ней измеряется километрами.

— То же самое могу сказать о свекрови, — говорю мрачно. Тамару Васильевну в больнице больше не видела, у Лёши ничего не спрашивала. Наверное, он с ней поговорил. Во всяком случае, никто не пытается нас найти и потащить в суд или заставить познакомить с внучками, хотя, признаться, я ждала чего-то подобного. Лёша сказал, что хотя бы пытается что-то исправить. Отсутствие свекрови в нашей жизни скорее всего его заслуга.

Вечером я выслушиваю восторги мамы о том, какой Лёша, оказывается, хороший, и как отлично он ладит с дочками. Отлично, не спорю, но не думаю, что может снова поладить со мной.