Глава 21

Глава 21

Лёша

Отшатываюсь. Естественно, об этом не думал. Шанс, конечно же, есть, хоть и призрачный. Если я — отец её ребёнка… Голова кругом: то ни одного, то сразу трое. Я, конечно, на зарплату не жалуюсь, да и есть ещё источники дохода вроде сдачи бабушкиной квартиры в аренду, но содержать троих детей будет как минимум неудобно, максимум — напряжно. Оля смотрит насмешливо, руки на груди скрестила.

— Я не думал об этом, — признаю нехотя. — Если он мой — буду содержать.

— А за девять лет алименты на дочек заплатить не хочешь? — спрашивает она, приподнимая бровь.

Меня в жар бросает. А после в холод — так заговорила? Что ж, юридически имеет право.

— Сколько я должен? — спрашиваю, отзеркаливая её позу. Понимаю — денег ушло немало, как и нервов, которые не вернуть. От обязанностей сейчас я не отказываюсь, но разве должен расплачиваться за прошлое? И вообще, почему она потом ни разу не пыталась на связь выйти? Ещё тогда подала бы на алименты!.. Смущается. Отводит взгляд. На этот раз палку перегнула она. Устало выдыхаю, щипаю себя за переносицу.

— Зачем мы всё усложняем, Оль? — спрашиваю тихо.

— Это у тебя всё просто. Ты как будто не в реальном мире живёшь. — Она качает головой. — Думаешь, всё делается по щелчку пальцев?

— Я не узнаю тебя. Почему ты так боишься перемен? Ты даже попробовать не хочешь. — Мне комфортно там, где я сейчас. Не хочу ничего менять.

— Но придётся, Оль! Придётся! Я уже тут, понимаешь?! Так или иначе я буду присутствовать не только в жизни дочек, но и в твоей! — Я подаюсь к ней, упираясь в стол. С трудом вспоминаю, что мы в столовой. И так слишком много глаз и ушей, хоть мы и не кричим. Зло выдыхаю, снова откидываюсь на стуле.

— Ты прав, это уже случилось, — медленно тянет она. Рассматривает свой маникюр, потом поднимает глаза. — Когда мы уедем, что ты станешь делать? Только не говори, что всё бросишь и поедешь в Воронеж.

— Нет. — Усмехаюсь. — Я готов был поехать с тобой тогда. Хоть в Хабаровск, хоть в Магадан. А сейчас… Ты же понимаешь, что я теряю больше, в то время как вы все только приобретаете с переездом. Может, всё-таки сперва поговоришь с семьёй?

Она качает головой. Трёт виски:

— Бессмысленный спор и бессмысленный разговор.

— Мы говорим о будущем наших детей, а ты считаешь разговор бессмысленным? — спрашиваю холодно. Непробиваемая женщина. Да когда она успела стать такой упрямой?! Почему так цепляется за этот Воронеж?! Конечно, мне рассуждать проще, не мне переезжать, но ведь это выход для всех! — Кстати, когда меня впишут в свидетельство, девочкам лучше взять мою фамилию.

— Что? А ты не много хочешь? Они всю жизнь под моей были, зачем им твоя?

— Потому что я их отец? — отвечаю невинно. — Ты же не станешь препятствовать в изменении акта, или мне надо идти в суд и доказывать отцовство?

— Не надо, — говорит она хмуро. — Подавай заявление. Отчество у них всё равно Алексеевна.

— Спасибо на этом. — Надо же, а дрожь нехило так пробирает. Как будто девочки стали ближе ещё на шаг.

— Мы поговорили? Я могу вернуться к работе? — Оля встаёт. Тяжело вздыхает. — Я ничего не обещаю, но с семьёй поговорю. Однако даже их решение не станет решающим. Решать буду я.

— Понимаю, — серьёзно киваю. Это уже победа, хоть и крохотная. После обеда заберу девочек, поедем гулять. Чем больше буду рядом, тем больше они не захотят уезжать. Кто говорил, что я за честную игру?..

***

Оля

Он играет нечестно. И на нервах, и на эмоциях, которые вызывает. Настойчиво просит уступить, а я уже почти готова сдаться. Никакие Сергеи не помогут забыть ту самую, первую и сильную, любовь. Хотелось бы сохранять трезвый рассудок и судить непредвзято, но всё больше понимаю, что готова принять предложение Лёши. Ему нет необходимости мне врать, вижу, что к дочкам тоже искренне тянется. Идеальный во всём, даже слишком. Может, это и пугает.

Вернуться в Питер. К Лёше. Вспоминать прошлое бесполезно, но будущее никому не известно. И почему я на самом деле ему не доверяю? У нас так резко всё оборвалось… Первые месяцы я боролась с болью от разлуки, а потом просто не до этого стало. Злость на Лёшу въелась в подкорку, только не на него больше — на судьбу. На то, что всё так сложилось.

Мусолить одно и то же, переливать из пустого в порожнее можно вечно. Грызу губу — дурная привычка из прошлого, смотрю, как капли стекают по стеклу. Снова дождь. Привычно, почти на родном: питерская погода навсегда в сердце. Как ощущение, что находишься в центре средоточия силы, где сходятся все меридианы. Лёша сам — один из них… Господи, что за мысли и сравнения?

Я хочу домой. В свою больницу, к своим пациентам. Хочу в уютные растоптанные тапочки, пропахшую синтетическим освежителем воздуха с запахом вишни квартиру. Хочу знакомую до каждой рытвины и ямы дорогу до работы, продавщицу тётю Нюру, которая, если не в настроении, запросто обвесит и нахамит. Хочу… Не хочу этого! Вот она жизнь, и для дочек, и для меня. И даже для мамы, которая давно мечтала переехать куда-нибудь, хотя бы ближе к центру города. А тут сразу северная столица. Только дуры отказываются от таких предложений. Если мы продадим обе наши квартиры, как минимум двушку не в центре сможем взять. Какая разница: тут всё не в километрах измеряется, а в станциях метро.

Лёша хочет помочь? Ладно, рассмотрим его предложение. Только при условии, что жить с дочками будем на нейтральной территории. Потому что… Не устою, точно знаю. Вон он, идёт по коридору в окружении интернов. Полы халата, надетого поверх синей формы, развиваются, во рту — конфета на палочке. Он улыбается, заметив меня, но просто кивает и проходит мимо. Кажется, даже холодом обдаёт. Что? Теперь игнор включает? Детский сад какой-то!

— Лёш, зайди ко мне, как освободишься! — зовёт Маргарита, выглядывая из кабинета. Лёша резко останавливается, разворачивается на пятках и сияет улыбкой.

— Свет очень моих, Маргарита Петровна, для вас я всегда свободен. А вы, — он смотрит на интернов, — готовьте к операции Катю.

— Ты будешь оперировать? — спрашиваю, невольно подслушав.

— Надо возвращаться в строй. — Лёша пожимает плечами. Вздыхает: — К тому же, пора твоего парнишку на ноги ставить. — Добавляет тише: — Вы же не можете вечно тут торчать.

Обижается, что молчу уже несколько дней после нашего разговора. На любые темы говорим, но переезд я моментально пресекаю. Что поделать, если мне необходимо время?!

— Ты больше не зовёшь нас остаться? — спрашиваю в тон.

— Лёлик, я жду! — окликает зав.отделением.

— Две секунды, Маргарита Петровна, и я весь ваш! — Он стремительно поворачивается, жадно смотрит. — Так вы согласны?

— Для начала согласна обсудить детали переезда, — говорю под оглушительный стук сердца. Чувство, что сейчас принимаю самое важное решение в жизни. Второе по важности, ведь первое, когда бежала отсюда, оказалось ошибочным.

— Хорошо. Тогда до вечера. Предупреди своих, что задержишься.

— Почему?

— Покажу тебе свою квартиру. Убедишься, что там достаточно места на первое время.

— Эй, я не поеду к тебе домой! — отвечаю слишком громко. Интерны отворачиваются. Вижу, как Миша старательно прячет улыбку.

— Боишься? — Лёша склоняется к уху. — Обещаю, что не буду кусаться.