Глава 26

Глава 26

Лёша

— Зачем приехала?

— Будем здесь разговаривать? — Мама демонстративно шмыгает носом. Веду плечом, открываю подъезд. В квартиру заходим молча. Непривычное чувство, которое к маме никогда не испытывал: пустота. Больше не могу её уважать и ей доверять. Пусто. Равнодушно захожу на кухню и ставлю чайник — всё же сходу выгонять невежливо, и она наверняка замёрзла. Заходит, внимательно всё рассматривая.

— Их тут нет, — говорю, прислоняясь к столешнице.

— Вернулись к себе? — Странно, что не слышу в голосе злорадства. Неужели извиняться пришла?!

— Скоро вернутся обратно. — Стиснув переносицу, прикрываю глаза. Что бы ни говорили, а ругаться с родной мамой сложно. Но, видимо, придётся и дальше объяснять, что от Оли и дочек я отказываться не собираюсь.

— Вы поженитесь? — спрашивает она бесцветно. Садится, складывает руки в замок на столе.

— Да. Если Оля захочет.

— Надо же, ты уже залез под её каблук.

— Если для тебя уважение чужого мнения выглядит именно так, мне тебя жаль.

— Почему ты решил, что у вас получится? Через столько лет?

— Чего ты хочешь, ма?! — срываюсь. Хватит ходить вокруг да около. Ещё тогда, десять лет назад, когда она её поливала, надо было всё бросать и искать. — Если ты пришла её оскорблять, лучше сразу уходи.

— Скажи, а если ребёнок Юли всё-таки твой? Ты знаешь, что это мальчик?

Нет, об этом не знал. Юля вроде как на сохранение легла, кто-то из медсестёр между собой обсуждал, а я услышал. По-хорошему надо было хотя бы написать, я и собирался, потом забегался и забыл. Да, не лучший поступок от возможного будущего отца, но реально просто голова другим забита сейчас. От слов мамы почувствовал лёгкий укол стыда. Может, цветы ей послать хотя бы?.. Мама, видимо, продолжает с ней общаться. Мальчик. Есть разница?

— Если это будет мой ребёнок, ты его примешь, — констатирую со вздохом. — А девочек? Они для тебя чужие?

— Нет, конечно! Но с их мамой я сомневаюсь, что мы сможем найти общий язык. Она наверняка против меня их уже настроила.

— Перестань судить всех людей по себе. Уверен, что Оля не станет запрещать вам встречаться, если ты сама попросишь.

— Просить? Кого, её?

— Да что она тебе сделала, я понять не могу?! — впиваюсь в столешницу, подаваясь вперёд. — Что, мам? Почему ты её так ненавидишь?

— Тебе не понять! Когда появляется какая-то… какая-то… И твой сын перестаёт твоим быть! Ты бы себя видел тогда! Всё бы ради неё сделал, поехал бы на край све…

— Хватит. Ты для чего пришла? Сказать, что у Юли будет мальчик? Рад за неё.

— Это может быть и твой ребёнок.

— Когда узнаем, тогда и поговорим. А теперь извини, но я устал. Завтра день тяжёлый.

— Вы будете тут жить? — спрашивает она внезапно. Перемена темы такая резкая, что я сбиваюсь. Не сразу понимаю, к чему вопрос. Киваю.

— Можешь считать меня плохой матерью, и уж точно я стану плохой свекровью. Но не хочу, чтобы мои внучки на трёх метрах ютились. Если ты твёрдо решил жить с ними, я перееду к тебе, а вы — в нашу с отцом квартиру.

Послышалось? Смотрю и не понимаю в чём подвох. Мама вздыхает и вдруг обмякает. Качает головой.

— Упёртый, как твой отец. Если решил что-то, не отступишь. Я не хочу её видеть, и не обещаю, что наши отношения наладятся, но ты у меня один, и терять тебя не хочу. У тебя хорошая квартира, но для семьи маловата.

Смотрю во все глаза. Мама действительно хочет отдать нам четырёхкомнатную квартиру в профессорском доме с высокими потолками?

— Начинай собирать вещи.

Переезд. Сижу на кухне один, мама уже ушла. Вещей не так много, но за день не управлюсь. Иронично, что меня пугает мысль о возвращении в родные пенаты, тогда как Оле я рассказывал, как это легко. Школа. Я же почти договорился! Теперь можно будет сходить в школу, в которой сам учился, может, там даже учителя знакомые остались. Точно, классная руководительница, Татьяна Андреевна, ещё должна работать! После дежурства ей напишу и заеду.

Про Юлю вспоминаю, уладив дела со школой. Да, несколько моих учителей ещё работают, а одна даже стала завучем. И меня помнят. Ещё бы не помнили: я в девятом на химии чуть кабинет не поджёг, искал новые способы взаимодействия химикатов. Ну, и папа, конечно, пробивал лечение всему преподавательскому составу и их родне, чтобы закрывали глаза на мою любознательность. Девочек возьмут с третьей четверти. Выхожу из школы, окрылённый. Замечаю коляску, морщусь: точно, Юля. Стыдно, что опять забыл. Нахожу её телефон в списке контактов, пишу сообщение. Висит не прочитанным. Ладно, будет время — прочитает.

Под конец года в больнице мало что меняется. Мы не бухгалтерия, дебет с кредитом подводить не надо, пациентов не выпишешь, потому что год закончился. Кого-то отпускаю домой с родителями провести праздники, кому-то в палату ставят дополнительные кровати — наоборот, родители приехали. Предпраздничная суета, настроение приподнятое. Медсёстры украсили коридор и холл перед их постом, даже искусственную ёлочку нарядили.

Оля с девочками уже завтра прилетают. Пойдём вместе ёлку покупать, обязательно высокую, настоящую. Нашёл на антресолях коробку с игрушками, ещё теми, старыми. Мы с мамой уже поменялись квартирами. Оле не сказал — сюрприз будет. Её мама осталась на праздники с подругами, ехать не захотела. Спасибо ей за тактичность!

Выходных у меня аж пять штук, что не означает, что не выдернут в любой момент. Сегодня заберу девочек из аэропорта, завтра ещё работать, а потом всё, праздники начнутся. Выхожу из больницы и приседаю: Серый повис на плече.

— Что, в этом году обойдёмся без старой доброй оргии? — спрашивает с усмешкой. Идущие мимо девушки странно на нас косятся. Сбрасываю руку.

— Какая оргия, придурок? Это та, где ты напиваешься и заваливаешься спать в два часа, а мы с девушками играем в карты до утра?

— Только один раз так было. А вы играли на раздевание.

— Вполне невинно.

— Это когда я проснулся, было уже невинно. Когда-нибудь ты мне расскажешь, что там на самом деле было.

— Не было ничего. И вообще, я уже почти женатый человек.

— Пригласите как-нибудь в гости, почти женатая пара? — Серый достаёт перчатки. Похолодало, от влаги и мороза кожу колет.

— Пригласим, куда денемся. — Окидываю острым взглядом. Добавляю саркастично: — Друг семьи.

— Ты опять? — Он закатывает глаза.

— Не опять, а снова. Ладно, шучу. Мне в аэропорт надо. Завтра увидимся.

— Кстати, я всё хотел спросить, как там Юлька-то? Слышал, на сохранении лежит.

— Твою ж мать!

Она так и не ответила, или я не прочитал? Достаю телефон, пролистываю чаты. Не прочитано. Странно, три дня уже прошло. Звоню, трубку не берут. Нехорошее предчувствие холодит всё внутри.

— Она у нас лежит, в перинатальном? — спрашиваю рассеянно.

— Вроде да, а что?

Смотрю на часы: нет времени идти в другое здание, проще им в регистратуру по дороге в аэропорт набрать.

— Да ничего, позже ей наберу.

Пока прогреваю машину, ещё два раза набираю. Тишина. Ищу номер регистратуры в интернете, там тоже трубку берут не сразу. Тревога уже не колет, а вопит вовсю красным. Пока слушаю гудки, пытаюсь вспомнить Юлину фамилию. Наконец отвечают.

— Здравствуйте. Скажите, Беглова Юлия у вас лежит?

— Ждите.

Стук клавиатуры, спокойное:

— Да, у нас. Вы ей кем приходитесь?

— Коллега, — отвечаю быстро.

— Коллега, — фыркают на том конце. Перинатальный центр стоит на территории больницы, но мы с врачами оттуда почти не пересекаемся, только заведующих знаю, мои пациенты постарше их будут. — Родила Беглова, два дня назад.

— Как родила? Ещё же рано!

— И такое бывает. Не волнуйтесь, ребёночек в боксе, мама в реанимации, но уже всё в порядке, завтра в палату переведём.

— Спасибо, — говорю заторможено и сбрасываю вызов.