Глава 8. Идеальный сосед

Стефан

Я всю ночь размышлял, лёжа поверх одеяла, и к утру план собрался. Женщину с такой волей нельзя взять напором — напор она встречает бронёй. С ней нужно иначе.

Я знаю Яну лучше, чем она думает. Всю жизнь вокруг неё были люди, которые чего-то хотели: отец, который ушёл от матери сразу, как та заболела, подруги, которые всегда искали выгоду, клиенты, которым нужны макеты. Она привыкла быть той, кто держит. К кому обращаются за помощью. Кто справляется сам, потому что больше некому.

Так вот, я стану тем, на кого можно опереться. Безупречным. Я закрою собой каждую щель, откуда сквозит. И в какой-то момент она не выстоит.

С другой я бы так не поступил. С другой женщиной это было бы низко — просчитывать, где у неё тонко, и бить туда. Но Яна — не другая. Яна восемь лет назад взяла мою жизнь и сломала её через колено, без единого сомнения. А потом ушла строить свою, аккуратную и чистую жизнь, будто меня никогда и не было.

Так что мы в расчёте будем только в одном случае: когда я заберу назад ровно то, что она у меня забрала тогда. Её саму. Остальное — детали.

План хорош тем, что в нём нет чувств. Есть задача и метод. За месяц я справлюсь.

В груди что-то не кстати колет. Я списываю это на голод и иду к холодильнику.

Утром я отправляю ей письмо. Составлено идеально. Ни намёка на вчерашнее. Как будто вчерашнего не было.

Пусть гадает.

К обеду мой проектный отдел получает распоряжение: по всем вопросам, связанным с агентством Корсаковой, идти навстречу. Сроки, правки, согласования — максимальная гибкость. Данила смотрит на меня с сомнением.

— Мы же не зависим от них, — говорит он. — Зачем прогибаться?

— Затем, что удобный подрядчик работает лучше, чем загнанный.

Он кивает, записывает. Он думает, это бизнес. Пусть думает.

Я подхожу к окну. Свинцовая река, набережная, зонты. Этажом выше — она.

Она ждёт от меня удара. Значит, я дам ей всё что угодно, только не удар. И это выбьет её из седла вернее любого напора.

Яна

Первые три дня я жду подвоха.

Стефан ведёт себя безупречно, и это пугает. После сцены в кабинете я готовилась к чему угодно. К давлению. К мести. К тому, что он отыграется на контракте. Я даже речь заготовила, холодную и короткую, на случай если он снова полезет.

Речь не пригодилась.

Вместо давления приходят письма — деловые, ясные, где его блок подстраивается под нас, а не наоборот. Вместо мести — распоряжение его отдела идти нам навстречу по срокам. В общем всё для нас.

Лера в восторге.

— Яна Андреевна, они золото, — говорит она, разбирая согласования. — Все правки приняли за день. Обычно за каждую запятую бьются до крови, а эти как шёлковые.

— Угу, — говорю я.

Шёлковые. Именно это меня и настораживает. Я восемь лет строила бизнес среди мужчин, которые бьются за запятую до крови, и научилась им доверять больше, чем удобным. Удобный мужчина — это мужчина, которому что-то от тебя нужно и который решил, что грубостью не возьмёт.

В четверг у нас общая встреча по второй очереди. Настоящая, рабочая, с его проектировщиками и моими дизайнерами, восемь человек за длинным столом. Я иду туда собранная, застёгнутая на все пуговицы, готовая ловить его на первом же фальшивом движении.

Он не даёт повода.

Он ведёт встречу так, как ведут её профессионалы, которым нечего доказывать: слушает, уточняет, гасит конфликты между отделами раньше, чем они разгораются. Ко мне обращается ровно, по имени-отчеству, на «вы», при всех. Ни одного взгляда дольше положенного. Ни одного касания. Он строит между нами безупречную деловую стену, и я, вместо того чтобы обрадоваться, чувствую, как почва уходит из-под ног.

Поведение совершенно не характерное для Стефана. Чего он добивается?

Встреча заканчивается в четыре. Люди расходятся, собирают ноутбуки, кто-то шутит про пробки. Я складываю бумаги, чтобы уйти в числе первых, пока стена ещё держится.

— Яна Андреевна, — говорит Стефан, когда мы остаёмся у стола вдвоём, а последние выходят в коридор. — Есть предложение.

Вот оно. Я выпрямляюсь.

— Слушаю.

— Ужин. Сегодня. — Он говорит это так спокойно, как будто мы и правда просто партнёры и никакого прошлого между нами нет. — По второй очереди много несостыковок между вашим отделом и моим. За столом мы их закроем быстрее, чем в переписке.

— У меня планы.

Планов у меня нет. Дома паста и сериал, который я смотрю двенадцатую неделю. Но «планы» — это слово-щит, и я держу его наготове.

— Понимаю, — говорит он.

И вот тут бы ему отступить. Кивнуть, попрощаться, уйти к лифту. Идеальный сосед по зданию так бы и сделал.

Он собирает свою папку, встаёт, идёт к двери. У порога останавливается, и я внутренне сжимаюсь, потому что такого Стефана я помню, он всегда останавливался у порога, когда хотел сказать то, ради чего приходил.

— Знаешь, что ты сейчас сделаешь? — говорит он, оборачиваясь. — Поедешь домой. Проведёшь скучный вечер. И будешь думать про ужин, который не состоялся. Про то, что зря отказалась. А ведь могла бы отвлечься и заодно решить вопросы по работе.

Стефан смотрит так приветливо, что по какой-то странной причине в этот момент я верю — между нами всё хорошо и мы действительно можем вместе поужинать.

Я стою с бумагами в руках и не могу вдохнуть.

— Столик на восемь, — говорит он. — Я тебя заберу у дома. Ты ведь живёшь по адресу, который в бумагах?

Я киваю, как будто загипнотизированная.

Стефан уходит, оставив меня с одной-единственной ужасной мыслью: он всё ещё знает меня наизусть. А я до сих пор в его власти.