Глава 10. Тень прошлого

Яна

После «Веранды» я делаю то, что умею лучше всего: навожу порядок.

Порядок начинается с дистанции. Я возвращаю между нами «вы». Обхожу шестой этаж стороной. Три дня складываю стену обратно, по кирпичику, и три дня повторяю себе, что ужин был рабочим, еда — едой, а смех — обычной любезностью двух взрослых людей.

Я вру себе убедительно. Много лет практики.

Стефан ведёт свою партию чисто. Его блок подстраивается под наш, правки принимаются моментально, Данила шлёт Лере письма, где сплошное «согласны» и «как вам удобно».

— Яна Андреевна, они просто золотые, — Лера раскладывает согласования веером. — Вчера отправила спорный макет, приготовилась воевать. А они за час всё утвердили и ещё поблагодарили.

— Прекрасно, — говорю я.

Но пока не понимаю, почему это всё происходит.

В четверг у нас совместная встреча по входным группам. Логика простая: макеты у нас, стройка у них, спорить сподручнее там, где на стене висит их график работ. То есть на шестом. На его территории.

Спускаюсь в десять, с ноутбуком под мышкой и с лицом человека, которому всё равно, где сидеть. Лифт идёт вниз один этаж.

Двери открываются.

Компания Радича — это стекло, серый камень и стойка с синим логотипом. Справа, в переговорной, рассаживаются проектировщики. А слева, у окна, стоит Стефан.

И стоит он с женщиной.

Она держится к нему близко. Ближе, чем обычно стоят во время делового разговора. Каблук, дорогое пальто перекинуто через локоть, светлые волосы уложены волной. Она говорит ему что-то и смеётся, запрокинув голову.

Стефан отвечает, глядя вполоборота. Я вижу профиль, линию между бровями, знакомый разворот плеч.

А потом женщина ловит меня взглядом.

И я её узнаю.

Восемь лет перекроили нам обеим лица, но глаза остались, и манера смотреть сверху вниз, с ленцой, осталась тоже. Диана Белова. Женщина, которая лежала в постели моего мужа тем промозглым ноябрём, когда я ещё считала свой брак живым. Я помнила её лицо лучше собственного отражения: полумрак, смятая постель, его рука и её волосы на одной подушке. Я тогда смотрела и ждала, что вот-вот проснусь.

Но проснуться вышло только через неделю. В квартире, где его уже не было.

Спина у меня выпрямляется сама. Пальцы находят ремень сумки ноутбука и стискивают изо всех сил. Рядом с этой женщиной я должна держать спину, лицо, и голос.

Диана узнаёт меня тоже. Уголок губ у неё ползёт вверх. Она чуть склоняет голову. Приветствие. И в этом наклоне столько всего, что у меня холодеет в груди.

— Яна, — произносит она моё имя так, будто мы приятельницы, столкнувшиеся в хорошем месте.

Стефан оборачивается.

И я вижу, как меняется его лицо. Секунду назад оно было спокойным. Он делает шаг ко мне, уже открыв рот.

Я его опережаю.

— Прошу прощения, — роняю я в пространство между ними голосом, которым осаживаю зарвавшихся подрядчиков. — Кажется, я не вовремя. Перенесём встречу. Лера согласует новое время с вашим отделом.

— Яна Андреевна… — подаёт голос Данила из переговорной.

— В рабочем порядке, — отрезаю я и разворачиваюсь.

Кнопку лифта жму так, будто от этого зависит, доживу ли я до вечера. Табло показывает восьмой. Седьмой. Медленно. Господи, как медленно.

За спиной — шаги.

— Яна. Стой.

Я смотрю на цифры. Шестой почти.

Его ладонь ложится мне на плечо и разворачивает так, что выбора не остаётся. Я смотрю прямо на него. Передо мной другой Стефан. Челюсть сведена, глаза потемнели, дышит тяжело.

— Ты уйдёшь вот так? — говорит он низко.

— Уберите руку.

— Посмотри на меня.

— Я насмотрелась. Хватило.

Пальцы на моём плече сжимаются сильнее. Большой палец другой руки идёт к основанию безымянного, трёт пустое место, где когда-то было кольцо. Жест, которого он за собой не замечает, а я замечаю всегда, и каждый раз он выбивает у меня почву из-под ног.

— Думаешь, у нас с ней что-то есть? — говорит он.

— А разве нет?

— Между мной и Дианой — ничего. И никогда не было. — Он вбивает каждое слово раздельно. — Слышишь? Ничего.

— Серьёзно? — Я улыбаюсь. Ведь он не знает, что я всё видела, и потому такой смелый. Сказать или нет? Становится забавно. — Я всё видела, Стефан. В ту ночь восемь лет назад я приходила и видела. Поэтому…

— Что ты видела?

На секунду он застывает. В глазах мелькает растерянность, которую подделать нельзя.

А потом его лицо темнеет.

— А хочешь про восемь лет назад? — Голос падает до шёпота, и от этого шёпота мне становится по-настоящему страшно. —Ты собрала мои вещи и выставила меня вон, пока я смотрел, как рушится всё, что у нас было. Но ведь ты, наверное, не знаешь главного. Я видел тебя с ним.

— Что?..

— Издајица, — вырывается у него сквозь зубы.

Я знаю это слово. Помню его с тех времён, когда сербский в его устах означал совсем другое: жар, ночь, ладонь у меня на пояснице. Теперь он бросает мне в лицо то, что много лет назад говорил о друге, который его предал. А я стою, и не понимаю, на каком я свете.

Потому что в моей версии предатель — он. Он изменил, я его прогнала, точка. А он смотрит на меня сверху вниз, стискивает моё плечо и говорит так, будто предали его.

Почему?

Двери за моей спиной разъезжаются.