7

Я так сильно сжимаю пуловер на его чертовой груди, растворяясь в безумном поцелуе, что кончики пальцев горят.

Глупое возбуждение захлестнуло мой ослабленный алкоголем разум, и я даже не пытаюсь взывать себя к нему, потому что эти губы… они такие горячие, мягкие и требовательные, что невозможно сосредоточиться ни на чем другом, кроме ощущений, которые я получаю от слившихся наших губ и языков, а еще эта чертова щетина, царапающая кожу…

Это покалывающее ощущение слишком родное и знакомое, и оно действует на меня еще больше, чем безумный рот Руслана.

Эта самая щетина царапала кожу между моих бедер, когда Басманов…

От вспыхнувшей картины у меня скручивает живот болезненным спазмом, и, застонав, как подбитое животное, я отворачиваюсь, прерывая поцелуй.

Зажмуриваюсь и сдавленно выдыхаю, пытаясь свыкнуться с ощущениями, которые вьют из меня веревки как маленькие черти. Все это слишком поглощающе.

Слишком сильно.

Слишком глубоко, будто этот человек вместе с кожей сдирает с меня броню, которую я очень долго несла на своих плечах, а сейчас позволила сорвать с себя эту тяжесть и теперь, как мазохист, принимаю каждую острую эмоцию.

Я тяжело дышу, прижатая к стене большим телом Руслана, его резкое дыхание царапает висок, а большие грубые руки превращают мое тело в податливую карамель даже сквозь плотные слои одежды…

— Хочу тебя, — раздается хриплое возле моего уха, и я, наконец придя в себя, с рычанием отпихиваю бывшего.

Испуганно вскидываю на него глаза, встречаясь с его потемневшим от похоти взглядом, и только сейчас понимаю, что произошло.

Мы оба тяжело дышим. Смотрим друг на друга, пока Руслан первым не пытается прервать эту странную паузу.

— Насть…

— Уходи, — шепчу я, шокировано прижимая пальцы к распухшим от поцелуя губам. Как я вообще допустила этот поцелуй? — Господи, какая же я дура.

Обреченно мотаю головой, на ощупь ищу в кармане ключ-карту и тянусь к электронному замку.

Руслан видит мою попытку бегства и делает шаг ко мне, произнося моим любимым хрипловато-мягким голосом:

— Прекрати, Веснушка. Все же хорошо было.

Он ласково подцепляет прядь моих волос и отводит ее от лица.

— Хорошо⁈ — взрываюсь, отбрасывая его руку. — Ты изменил мне!

Руслан сжимает челюсти, раздраженно отводит взгляд и сдавливает пальцами переносицу.

— Ты хоть представляешь, как это больно, черт возьми! — кричу я, сотрясая руками воздух. — Хотя откуда тебе знать, да?

Басманов бросает на меня хмурый взгляд.

— Я же сказал, ничего не было.

— Ну уж прости, что я не верю тебе, Басманов! У меня столько фотографий от твоей подружки, что я могу из них сделать праздничную гирлянду!

Я едва ли не разражаюсь истерическим смехом, чувствуя себя полной идиоткой. А все потому, что не смогла проконтролировать свои глупые, своенравные гормоны.

— Уходи. — Качаю головой. — Все, что только что произошло… это недопустимо.

Но вместо того, чтобы прислушаться к моим словам, Басманов сокращает ничтожное расстояние между нами и обхватывает шероховатыми ладонями мое лицо.

— Ничего не было, — вкрадчиво произносит он, сильнее сжимая мое лицо. — Слышишь? Ничего, блядь, не было. Это всего лишь часть пиара.

Я приоткрываю рот, но воздух застревает в горле, которое заблокировал ком горячих эмоций. Моргаю, пытаясь избавиться от жжения, подбирающегося к глазам, но выходит не очень. Потому что уже в следующую секунду лицо Басманова размывается из-за слез, а стоит мне еще раз моргнуть, как они проливаются на щеки.

— Как… как мне поверить тебе? — я пытаюсь убрать его руки от своего лица, но сил не хватает и я в отчаянии бью кулаками по его груди. — Неужели твой тупой пиар стоил наших отношений⁈

Он прикрывает глаза и с тихим ругательством прижимается к моему лбу своим.

— Не стоил. Поэтому теперь я сделаю все, чтобы ты забыла о моих ошибках.

А потом он выхватывает ключ-карту, открывает дверь и буквально вваливается в номер вместе со мной.