Глава 28. Кира

Окна новой квартиры не выходят во двор, и я с нетерпением хожу из угла в угол, пытаясь унять волнение. Прошел уже час, а Саши с Егором все нет и нет. Не буду названивать, подожду еще полчасика. Прикидываю, что мне особенно нужно из моих вещей. Обязательно зубная паста и щетка. А еще гель для душа и шампунь для волос с маской. Одежды сменной у меня нет, все осталось на квартире и на работе. Не на такси ведь за всем этим ехать.

Чтобы отвлечься, звоню маме и болтаю с Яськой. Она совсем привыкла к жизни в доме бабушки и дедушки, и, по их словам, веревки из них вьет. Не привередничает и активно ест мамину стряпню.

Сегодня они жарили шашлыки, и у них были гости. Дочь с восторгом рассказывает о двоюродных сестрах – Маше и Даше. Они ей принесли в подарок магнитный конструктор и игрушечную кассу. Завтра с самого утра Яся играет в магазин. Я довольно хихикаю и рассматриваю дочку. Какая я она у нас хорошенькая получилась, все-таки. Милаха! Смышленая не по годам!

В груди щемит, а на глазах слезы наворачиваются. Как у мужиков все просто, ребенок растет где-то, а им и дела нет. Хотя, и женщины такие бывают, конечно.

Успеваю попрощаться с Ясей и мамой, целую на прощание, как в домофон звонят. Я не сразу понимаю, что это за звук, так как слышу его здесь впервые. Соскакиваю с дивана и спешу в прихожую, нажимаю кнопку и с нетерпением жду Сашку. Вот ей делать нечего, конечно, подниматься ко мне беременной. Я бы сама спустилась!

Открываюсь дверь на лестничную клетку и выглядываю. Там прохладно и приятно пахнет выпечкой. От запаха у меня слюна во рту скапливается. За весь день я успела только чаю попить. Надо будет сходить до магазина и купить самое необходимое.

Створки лифта разъезжаются, и я раскрываю рот при виде массивной фигуры. Макар, взгляд бешенный, волосы взъерошены, на рубашке виднеются капли крови. Закрывать дверь перед его носом смысла нет, и я невольно отступаю вглубь квартиры.

– Привет! – выдыхает он, сканируя меня мутным взглядом. Он пышет жаром и адреналином. Я втягиваю носом, но перегаром не пахнет.

– Привет! – складываю руки на груди. Опять приехал поговорить? Какой разговорчивый!

– Где можно умыться?

– У тебя воду горячую отключили? – ехидно спрашиваю.

Он шутки шутить не намерен и молча давит взглядом. Я закатываю глаза и киваю ему головой в сторону коридора, и он шагает туда. Я, словно тень, следую за ним.

Зачем он пришел опять? Что ему надо? Я же ему русским языком сказала, что Яся не его дочь и подтвердила каждое слово того бреда, который он нес. Не поверил? А адрес откуда узнал?

Макар включает воду и намыливает руки, озирается в поисках полотенца.

– Извини, руки нечем вытереть! – спохватываюсь. – Салфетки бумажные подойдут?

Мечусь к кухне и возвращаюсь с рулоном бумажных полотенец. Протягиваю и смотрю во все глаза на сбитые казанки.

– Ты что? Дрался? – ахаю.

– Пришлось! – усмехается, комкая салфетку. – Поговорим?

– Будто у меня есть выбор! Обработать не смогу. Аптечки нет. – пожимаю плечами и двигаюсь в сторону единственной комнаты. – Чай будешь?

– Давай.

– Только у меня больше нет ничего. Чай и сахар. Не успела купить.

Он молчит и смотрит на меня, прожигая взглядом. Большой и крупный, от него исходит аура силы и власти. В моей квартире выглядит инородно, она ему явно мала.

Сворачиваю на кухню и щелкаю чайник, опустив глаза, смотрю на стол, разглядываю причудливые узоры ковролина. Мне невыносимо душно рядом с ним. Хочется открыть створку и вдохнуть полной грудью. В воздухе повисает тишина и четко слышится чириканье птиц за окном.

– Кира! – судорожно вздыхает Макар и продолжает. – Я приехал за вами.

Поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Тяжелым и темным. Лицо выглядит изможденным и очень уставшим, словно он не спал неделю.

– Что? – непонимающе улыбаюсь. – За кем «за вами»?

– За тобой и дочкой.

– Зачем?

– Я не могу больше. Себе не принадлежу вообще, жизни не вижу. Кира.

– Ты утверждал, что дочь не твоя, Макар. Зачем она тебе?

– Дурак был! – выдыхает, подходя ближе. Стоит так близко, что я чувствую жар его тела, но не трогает. Не касается! – Я проебался. Нет мне оправдания, Кира. Бесконечно виноват перед вами. Пожалуйста, не гони, прошу!

С этими словами медленно опускается на колени, обхватывает мои бедра и прислоняется к ногам щекой.

– Блядь, Кируся! – шепчет еле слышно, но я, словно ультразвук, ловлю каждую вибрацию воздуха. – Три года прошло. Я ни на день о вас не забывал. Ненавидел тебя, пытался из головы выкинуть, но не смог.

Не дышу. Сердце замирает и не бьется. Шок и полнейшая прострация. Слезы застилают глаза, а внутренности болезненно сжимаются от его слов.

– Я так люблю тебя, мой Рай. Так сильно, ты даже не можешь себе представить насколько!

Я продолжаю стоять как истукан, в то время как бывший муж исступленно целует мои колени, крепко прижимая к себе.

– Я был у тебя дома, зай. С Артуром говорил. Он признался во всем. Какой же я был олень, когда поверил ему и отступил! Я же был так близко, даже Ясеньку видел. Она так мило спала в коляске. Луневич грамотно мне все разложил, на все вопросы ответил. Я поверил ему. Я конченный мудак.

– Видимо, хотел поверить! – усмехаюсь и вытираю одинокие слезинки.

– Наверно. Не знаю. Внутри меня не осталось ничего. Только боль и пустота. Я чуть с ума не сошел, когда вы пропали. Орал, как ненормальный, голос сорвал от отчаяния. Словно душу вынули. Осознал все. Что не важно в этом мире ничего. Ни деньги, ни власть. Близкий и родной человек рядом. Его тепло. Любовь. Все остальное – иллюзия. Ты преподнесла мне урок на всю жизнь, Кира.

– Все в прошлом, Макар! – аккуратно высвобождаюсь из кольца его горячих рук. – Я давно все пережила и забыла тебя. Сейчас начинаю новую жизнь и обязательно буду счастлива. Во что бы то ни стало!

Он поднимается и нависает надо мной, кружа глазами по моему лицу. Задерживается на подбородке, видимо, замечает синяки. Лицо болезненно морщится, и он легонько касается моей кожи.

– Ничего ты не забыла, Кира. Ты обманываешь меня и себя.

– Я не люблю тебя, Раевский. Все прошло! – нахожу в себе силы и улыбаюсь, глядя прямо перед собой. – Ты мне противен, и ничего уже не вернуть. Давно.