Глава 45. Макар

Этот дурдом продолжается вторые сутки. Ночью мне даже поспать толком не дали, подсадили в камеру жутко воняющего бомжа, который до самого утра матерился и песни пел.

– Раевский? – показывается сотрудник полиции. – На допрос!

Это какой-то сюр, потому что на меня снова обыскивают, надевают наручники, и ведут по узкому, темному коридору. Хоть разомнусь немного и вдохну полной грудью спертый воздух.

Дойдя до решетчатой двери, мне приказывают встать лицом к стене, а затем пройти в кабинет.

В небольшой комнатке за столом сидит опер в штатском, курит и с прищуром сморит на меня. Перед ним лежат листы бумаги и ручка.

– Присаживайся! – кивает на стул напротив и протягивает пачку сигарет.

– Не курю!

Как в фильмах на НТВ, ей богу. Сквозь маленькое окно под потолком пробивается луч яркого света. Сегодня явно тепло, май в этом году радует прекрасной погодой. Сейчас бы с Ясей и Кирой в парке гулять, а не это вот все.

– Ну что? – вперивается в меня взглядом мужик, выпуская струю сизого дома, которая клубится в воздухе и поднимается к потолку с одинокой лампочкой. – Как дела?

– Нормально. Позвонить дайте!

– А кому тебе звонить? – искренне удивляется он. – Адвокат у тебя был. Жены у тебя нет, с родителями не общаешься. В Федерации праздничные дни. Сиди себе спокойно, отдыхай.

– У меня есть право звонка! – цежу сквозь зубы. – Вы его нарушаете!

– Ой! – морщится он. – Расскажи мне все, и дам тебе позвонить. Вот, смотри!

Достает из кармана телефон и кладет на край стола.

– Что рассказать-то? Я все еще вчера рассказал Вашему коллеге.

Искренне не понимаю, что они от меня хотят. И какого хера так впрягаются за алкаша, мне тоже непонятно.

– Артур Сергеевич еще одно заявление написал, что ты у него крупную сумму денег похитил. Миллион рублей. Где деньги, Макар?

Я откидываюсь на жесткую спинку стула и начинаю дико ржать.

– Мужики, вы боевиков пересмотрели? Какие деньги? Вы у него дома были вообще? Там пиздец полный!

– Он утверждает, что выиграл на ставках. Снял и в прихожей оставил! – невозмутимо отвечает опер. – А потом очнулся, а денег нет. Кроме тебя у него и не было никого.

– Очнулся? Я уходил, он в своем уме был! Он че пиздит? – меня накрывает такая злость, что кулаки непроизвольно сжимаются.

– Ну, заявление принято, будем разбираться. Его и на допрос не пригласить, здорово ты его отметелил, Раевский. Места живого не оставил.

– Заживет как на собаке.

– А че нахерачил-то ему? Бабу не поделили? – мерзко ржет, обнажая редкие желтоватые зубы.

Бабу. Как язык поворачивается так мою Кирусю назвать? Молчу, смотрю перед собой, воздух гоняю в легкие и обратно.

– Адвокат мой где?

– Не можем пока допустить. Оперативные действия идут!

– И сколько они идти могут?

– До двух суток имеем право задерживать, а если суд посчитает задержание обоснованным, то и до пяти. Но от тебя пояснения на столе лежат, да неполные.

– Позвонить дайте! – киваю на телефон. – Жена переживает очень, и дочка.

– Странно. В паспорте ни дочери, ни жены нет. Откуда ж они взялись?

– Откуда надо!

– А вот хамить мне не надо! – резко поднимается он со стула и начинает наматывать круги.

– Слышь, начальник, че надо? Говори сразу. Устроили тут показательные выступления! Приводов у меня не было, судимости тоже. Характеристики отличные. Че мозги ебете? Луневич – жив и здоров, помял немного, заживет. Штраф выпишите, и я пошел.

Молчит опер, снова закуривает и молчит. Время тянет какого-то хера. Нет у них на меня ничего. Деньги какие-то приплели. Бред полный. Любую выписку из банка запроси, Луневич тут же посыпется.

За дверью слышатся шаги и голоса.

– Сергей Петрович? – заглядывает в кабинет сотрудник в черной форме. – Касеев пожаловал. Орет как ненормальный, говорит, жаловаться будет.

– Блядь! – рычит опер. – Он-то тут откуда?

– Приглашать?

– Приглашай!

Я сижу, не понимая, что происходит. Кто такой Касеев?

– Непростой ты, Макар Денисыч? – сплевывает мужик и грузно опускается на стул. – Самого Касеева ради тебя дернули.

– Добрый день! – влетает в помещение юркий невысокий мужчина, лет сорока. Чрезвычайно активный и подвижный. Тянет мне руку для приветствия. – Александр Степанович, Ваш адвокат.

Я киваю и перевожу взгляд на опера.

– Че происходит, Сережа?

Мой адвокат кладет на стол дипломат, открывает его и достает какие-то документы, которые передает сотруднику полиции.

– Вы че, законы забыли? Пользуетесь тем, что Иваныч на даче шашлыки жарит, и хуйню творите за его спиной? Он вас размотает в понедельник, я такое ему расскажу, мало не покажется. Разок по лицу дам Раевскому, представим, как пытки и избиение в камере. После «Черного Беркута» по головке не погладят! Сечешь, Сережа?

Ощущаю себя героем сериала про ментов, и потихоньку начинаю въезжать, о чем речь.

– Александр Степанович! – елейным голоском отвечает ему мужик, подхватывает под локоток и тянет в противоположный угол. Наклоняется к уху, и громко шепчет. Не знаю, зачем он это делает, но слышно все прекрасно. – Ниче у нас на него нет. Отпустили бы завтра утром. Попросили хорошо, сам понимаешь.

– Сейчас же освобождаете Макара Денисовича, и извинения приносите за неудобства. Остальное – позже. На допросы вызываете только в моем присутствии. И вообще, почему позвонить не даете подзащитному? Там жена в истерике бьется.

Кира! Боже, девочка моя. С ума сходит.

– Да кто же не дает-то? – тут же спешит ко мне опер. – Вот телефон. Пусть звонит сколько хочет.

– Не надо уже! – хмыкает адвокат. – Личные вещи верните, со своего наберет.

– Конечно! – вытягивается в струнку Сергей Петрович. – Сейчас распоряжусь!

Спустя час, наконец, оформляются необходимые бумаги, мне выдают мои личные вещи, и я, следуя за Александром Степановиче, выхожу на свежий воздух.

Втягиваю его полной грудью и морщусь от яркого солнечного света.

– Спасибо! – жму руку адвокату.

– Не за что! Егору спасибо скажи, дернул меня. Я загород собирался. Отвлекся маленько.

– Что я должен?

– Ничего! – ржет мужик, хлопая меня по плечу. – С Отелло разберись, только без рук. Нежные мужчины пошли нынче. И жене позвони, она там чемоданы пакует вся в слезах.