– 30 Даша -

– Не смешно, пап, – вздыхаю. – Ты в своей маниакальной одержимости очернить всех мужчин вокруг зашел уже слишком далеко. Что дальше выдумаешь?

– А разве я обманул тебя насчет Ярослава?

– Нет.

– Так ты действительно думаешь, что про этого твоего генерального я придумал?

Я знаю этот его тон, как, собственно, и взгляд. Я люблю отца. Понимаю, что у него очень непростой характер, но несмотря на это, я всегда была папиной дочкой.

Однако сейчас раздражение на его упрямство и желание контролировать всех и вся выходит на какой-то новый уровень.

– Ладно. Допустим, это правда. И за что его посадили?

– Финансовые махинации.

Его ответ звучит очень правдоподобно. В том смысле, что будь это какой-то криминал, то ведь я бы почувствовала, да? А так…

Вообще я слишком шокирована этой новой правдой, чтобы как-то осознанно реагировать. Так и сижу, глядя в одну точку.

Что же еще ты скрываешь, Макс? Собирался ли ты вообще говорить об этом? Или же… Или ограничился бы историей о своем браке?

– Я правильно понимаю, что ты, несмотря на мои просьбы, успел узнать через свои каналы про Макса все, пока мы ехали сюда?

В ответ я получаю лишь молчание, а когда все же поднимаю взгляд на отца, тот невозмутимо смотрит в ответ. Совершенно не считая себя виноватым. У меня даже нет сил возмущаться.

– По-твоему, это нормально?

– Защищать своего ребенка? Более чем.

– Да как ты не понимаешь, что только портишь все?

– Что все? – цепко спрашивает он. – Ты ведь только что убеждала, что Данилевский – просто очень ответственный генеральный директор, радеющий за своих подчиненных.

– А дело не в этом. Ты постоянно вмешиваешься в мою жизнь. Понимаешь? Мы договаривались, что ты перестанешь это делать!

– Даша, ты должна понимать, что, учитывая специфику моей работы, моя семья всегда будет под ударом. И я должен обеспечить вашу безопасность.

– Ты параноик, пап. И я не хочу так жить. Не хочу узнавать секреты моего избранника от тебя, понимаешь?

Отец раздраженно хмыкает и отходит к окну. Совсем как в тот раз. Да что ж такое-то? Почему мы с ним совсем перестали понимать друг друга? Ведь раньше такого не было. Почему? Что сломалось между нами?

– Я просто люблю тебя и хочу уберечь от ошибок и боли.

– Ты меня не слышишь, – обреченно вздыхаю в отчаянии. – Пап, я хочу делать ошибки. Хочу! И я имею право на них!

Он резко оборачивается и смотрит на меня совершено почерневшим взглядом.

– Ошибки? Ты хоть представляешь, что чувствует родитель, когда узнает, что его дочь пропала?

Осекаюсь на полуслове.

– А я знаю, Даша. И когда твоя сестра пропала, я едва не поседел. Хотя… Черт знает, может, и поседел. Потому что и ты, и Таня, и ваша мать – мое слабое место. Потому что я люблю вас. И поэтому я не имею права ослабить контроль. Не потому что хочу тебя уязвить или как-то ограничить. А потому что боюсь за вас.

Пожалуй, впервые папа вот так в открытую говорит о своих чувствах. Он чрезвычайно закрытый человек, и про эмоции говорит довольно редко и очень скупо. Я иногда задавалась вопросами – неужели маме не хочется, чтобы он чаще говорил ей комплименты или признавался в любви? А однажды даже спросила про это. Но мама так загадочно тогда улыбнулась, что я так и не поняла в итоге, что это значит.

Теперь же, слушая эти слова, я испытываю странную неловкость. Будто увидела нечто очень-очень личное.

– Можешь и дальше бунтовать, требовать оставить тебя в покое, но я не сделаю этого. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь.

– Пап, я…

Он жестом останавливает меня, смотрит на дверь.

– Если ты готова, можем ехать домой. Результаты в порядке. Никаких сотрясений или трещин в костях нет. Назначения врач сделал.

У меня ни сил, ни желания спорить. С одной стороны, я понимаю отца, но с другой… Мне так хочется прожить жизнь самой. Да, мне было больно от того, как сложилось у нас с Максом, но вместе с тем у меня есть полное понимание, что все это – только мое. Мой собственный выбор. Моя жизнь.

Дома нас встречает мама с Даней.

– Ну что? Устала? – заботливо спрашивает она. Естественно, никаких вопросов про результат поездки – я уверена, папа уже успел ей все основное передать.

– Немного. Голова побаливает.

– Даш, а тебя полечили? А уколы делали? А еще что делали? – племянник скачет вокруг меня, засыпая вопросами. Неугомонный моторчик.

– Тише ты, – смеется мама. – Даше надо прийти в себя и отдохнуть.

– Было бы неплохо, – киваю, тихо мечтая о тишине и возможности просто полежать. Но понятное дело, не сейчас, когда у меня Данька.

– А знаешь что, – вдруг предлагает мама. – Поедем к нам? Вместе с Данечкой.

Удивленно смотрю на нее. Затем перевожу взгляд на отца. Тот смотрит совершенно невозмутимо и спокойно.

– Мам, мне и дома хорошо, – осторожно отвечаю.

– Да? Я просто подумала, что раз ты все равно на больничном, да и с разбойником этим тебе одной будет тяжеловато.

Она кажется искренне расстроенной. И это, конечно же, действует на меня. С момента, как я съехала жить отдельно, мы видимся не так часто, как хотелось бы. А ведь сначала от нас уехала Таня, нашла себе работу, а там…. А там и Семен ее нарисовался.

Вздыхаю, прикинув, стоит ли настаивать на своем решении, и в итоге все же соглашаюсь. Мама, конечно, радуется, Даня так и вовсе изображает самолетик, подбегает к отцу с криком “деда, покатай меня”. Тот подхватывает мелкого и поднимает достаточно высоко, отчего племянник довольно взвизгивает.

А я ловлю то самое ощущение семьи и дома. Глядя, как папа возится с Таниным сыном, я невольно вспоминаю, как вот практически точно так же Макс играл с ним. И внутри появляется тянущее чувство, которое вполне можно назвать тоской.

Гоню мысли о том, куда же он уехал, и иду собирать кое-какие вещи.

В конце концов, захотел бы – остался. Как говорит папа – мужчину, если у него есть цель, не остановит ничто.

Дома у родителей, как  обычно, по-домашнему тепло. Сколько себя помню, мама всегда умело создавала этот уют. Я даже забываю про ненужные мысли и почти не возвращаюсь к Данилевскому.  Так что в целом остаток дня проходит по-семейному. И лишь спустя пару часов я достаю мобильный, чтобы подзарядить его и проверить почту.

Вот только до рабочего аккаунта я так и не дохожу – в сообщениях висят новые фото Макса.

С той самой Ингой. И судя по тому, что на лице бывшего красуется след от удара отца, сделаны они прямо сегодня…