Глава 3. Сергей

- Серёг, подмени меня, - в ординаторскую влетает Саня Хмельницкий. На его лице написана тревога и я сразу понимаю, что дело нечисто.

Санёк никогда бы просто так не сорвался с дежурства, он ответственный врач. Значит, приключилась беда.

- Подменю, не проблема, - заверяю его. Соглашаюсь без лишних слов прекрасно понимая всю серьёзность ситуации.

Хмельницкий меня много раз выручал, поэтому в своём решении я даже не сомневаюсь.

- Что случилось? - спрашиваю видя как поспешно Саня переодевается и норовит уйти поскорее.

- Василиса с детьми попала в ДТП, - отвечает не глядя. Своей новостью он ошарашивает меня.

- Сильно? Помощь нужна? Может реанимобиль к ним отправить? - тут же включаюсь в его проблему.

Случись с моими нечто подобное, уверен, он поступил бы так же.

- Сань, ты едешь? - в ординаторскую врывается Леха Высоцкий, жена Санька его сестра. - Привет, Серёг! - дружески кивает мне, а сам остаётся совершенно серьёзным.

- Ты тоже отпросился? - оборачивается Саня. - Ты ж на смене сейчас.

- Ты тоже, - парирует выпад.

- Лех, кто вместо тебя дежурит? - уточняю до того, как он убежит. Мне нужно понимать с кем я буду эту ночь работать.

- Майоров, Серег, - заверяет меня. Расслабляюсь. Мишка первоклассный спец, мы с ним шикарно друг друга понимаем.

- С ним не пропадёшь, - подмигивает улыбаясь.

О, да! Столько детей уже спасли! Со счета сбиться можно.

- С Серёгой тоже, - подмигивает Саня.

- Идите уже, - выпроваживаю их пропуская похвалу мимо ушей. Не до неё сейчас, дел слишком много.

Друзья вылетают из кабинета, а я беру лежащие на рабочем столе у Санька истории болезни его пациентов и начинаю вникать, хочу успеть изучить каждую пока на то есть время.

Мне нужно чётко понимать с какими заболеваниями у нас в отделении лежат дети, и по какой конкретной причине каждый из них находится здесь, ведь ситуации могут быть разными.

В основной массе в реанимацию переводят после операций, но бывают и исключения из правил.

Послеоперационный период делится на несколько фаз. Самая опасная из них та, что сначала.

Не даром именно в реанимации после наркоза пациенты приходят в себя, за ними нужен тотальный контроль, ведь это не шутки. Все зависит от каждой конкретной ситуации.

Если оперативное вмешательство было сложным и длительным, то пациента оставляют у нас на сутки и больше. Мы смотрим по анализам, восстановлению функций организма и по общему состоянию. Только обладая полной уверенностью, что острая фаза закончилась, переводим назад в отделение.

Порой бывает, что ребёнка из реанимации забирают в тот же день, как он поступил. Но это обычно редкие, лёгкие случаи.

У нас в центре есть несколько реанимационных отделений, у каждого своя специфика и свои врачи. Мы же работаем в реанимации хирургического корпуса. У нас в отделении исключительно дети, прошедшие через операционную или ожидающие свой черед. К сожалению, такие тоже имеются.

- Сергей Борисович, - ко мне заглядывает постовая медсестра. - Александр Петрович сказал, что вы сегодня дежурите, - говорит игриво стреляя глазами в мою сторону. Закусывает губу, накрашенную яркой помадой.

Не цепляет.

- Правильно сказал, - подтверждаю не ведясь на провокацию.

Знаю я её. Стоит только проявить хоть небольшую симпатию, так потом месяц хвостом будет ходить.

С Ириной нужно быть максимально осторожным.

У меня порой складывается ощущение, будто она чисто из принципа собирается выйти замуж за врача. Ей даже плевать из какого он будет отделения.

- Тогда к вам пришла мать Иванова, - говорит недовольная из-за моего равнодушия.

- Где она? - спрашиваю сразу же вспоминая диагноз и состояние ребёнка.

- В коридоре, - фыркает.

- Скажи, что я сейчас подойду, - прошу не глядя на девушку.

Из стопки достаю нужную историю болезни, пробегаюсь взглядом по последним анализам, понимаю, что за последние несколько часов ничего не изменилось и с нелегким сердцем иду к матери малыша.

Случай у него не простой.

- Доктор, как там Ванечка? - спрашивает женщина с уставшими, но полными надежды глазами.

- Стабилен, - озвучиваю самое важное, что имеем.

- Хорошо, - выдыхает с небольшим облегчением. - Больше новостей нет?

- Вы ведь знаете, что в его случае стабильность состояния это уже хорошо, - подмечаю тщательно контролируя не только слова, но и тон, которым общаюсь с женщиной. Она переживает за своего ребёнка и я ни в коем случае не должен расстраивать ее еще сильнее.

- К нему нельзя? - задает вопрос, на который заранее знает ответ.

- Увы, но нет, - отвечаю. - Вы знаете правила.

- Да, - печально вздыхает она.

Не успеваю договорить с убитой горем матерью, как ко мне подходит следующая. А за ней ещё одна.… и еще… Началось время посещения для родственников и в течение этого часа ко мне придет родитель практически каждого из моих пациентов.

Терпеливо отвечаю на вопросы встревоженных родственников, кого-то успокаиваю, кого-то обнадеживаю, а кому-то объясняю, что нужно набраться терпения и ждать новостей.

Едва успеваю закончить общение с посетителями, как спешу на обход. Затем меня вызывают на экстренную операцию, затем бегу в первую хирургию, там у них сложный пациент.

Ранний вечер постепенно превращается в ночь, на улице темень, а я так и не присел ни разу. Уже глубоко заполночь, когда я захожу в ординаторскую и могу, наконец, хотя бы просто присесть.

Достаю телефон, вижу на экране количество пропущенных. Качаю головой.

Пишу Светке, что сегодня остался в отделении и к ней приехать не смогу, извиняюсь скупо и заваливаюсь спать. Мне нужно хоть немного отдохнуть, иначе вторую смену подряд я не выдержу.