Глава 16. Условие

Глава 16. Условие

Галина Сергеевна замолчала.

Видимо, поняла, что сын больше не разговаривает с ней за закрытой дверью.

Андрей держал телефон на раскрытой ладони. На нем была вчерашняя рубашка, мятая после сна. Волосы растрепаны, на щеке остался тонкий след от подушки. Он выглядел домашним, усталым, живым.

Таким его мать, возможно, никогда не видела.

— Я сказала достаточно, — произнесла она.

— Нет. Скажи еще раз. Марина должна услышать.

Я остановилась в дверях комнаты.

— Не втягивай ее в семейные дела.

— Ты предлагаешь мне оставить ее ради семейных дел.

Пауза.

— Андрей, мальчик должен получить фамилию, образование, наследство. Я готова оформить траст, вернуть тебе место председателя фонда и передать акции, принадлежавшие отцу. Ты восстановишь карьеру. Марина продолжит жить своей жизнью. Никто не мешает тебе видеться с сыном.

Я прислонилась плечом к косяку.

Она говорила обо мне так, будто меня можно аккуратно удалить из документа, оставив нужную строку о ребенке.

— А если я останусь с Мариной? — спросил Андрей.

— Тогда ты получишь только собственные активы. Семейный фонд останется под моим управлением. Артем не будет включен в наследственный договор.

— Значит, накажешь ребенка за то, что его отец любит мать?

— Я защищу имущество от женщины, которая уже скрывала наследника.

Андрей посмотрел на меня.

Никаких сомнений.

Никакой тяжелой паузы ради драматичности.

— Оставь имущество себе.

В трубке стало тихо.

— Ты не понимаешь масштаб потерь.

— Понимаю. И выбираю Марину.

У меня перехватило дыхание.

Он продолжил:

— Даже если она завтра скажет, что никогда не станет моей женой. Даже если наши отношения закончатся через месяц. Ты больше не будешь определять ее место в моей жизни. И Артем не получит фамилию ценой унижения матери.

— Ты снова действуешь под влиянием женщины.

— Я действую под влиянием собственного решения.

— Ты пожалеешь.

— Единственное решение, о котором я жалею, принял пять лет назад, когда поверил тебе.

Галина Сергеевна отключилась.

Экран погас.

Я смотрела на Андрея.

— Зачем включил громкую связь?

— Чтобы между нами не было тайных разговоров.

— Ты отказался от наследства.

— От части активов. Голодать не будем.

— Я не спрашиваю, будем ли мы голодать.

— Знаю.

Он положил телефон на подоконник.

— Мне не нужны деньги отца, если условие — убрать тебя из жизни. Это не жертва. Это санитарная мера.

— Она могла передумать.

— Не передумает.

— А если лишит Артема всего?

— У Артема есть мать, отец и свои права. Я обеспечу сына сам. Без сделок.

В комнате появился Артем.

В пижаме, с волосами во все стороны и гипсом, поднятым перед собой.

— Кто кричал?

— Бабушка, — ответил Андрей.

— Та злая?

Я подошла к сыну.

— Людей так не называют.

— Но она хотела меня забрать.

— Поэтому мы пока не будем с ней общаться.

Артем посмотрел на Андрея.

— Она тебе мама?

— Да.

— А ты ее любишь?

Андрей присел.

— Люблю. Но это не значит, что разрешу ей обижать тебя и твою маму.

Сын задумался.

— Тогда любить сложно.

— Иногда.

— Я тебя просто люблю.

Андрей опустил голову на секунду.

Потом обнял его.

Я пошла на кухню, потому что снова не справлялась с тем, что происходило внутри. Андрей отказывался от денег ради меня. Артем говорил «люблю» человеку, которого знал несколько дней. А я стояла у холодильника в домашнем платье, доставала яйца и думала, что обычное утро стало страшнее любого скандала.

Скандал можно пережить.

Счастье требует поверить, что его не отнимут.

Андрей вошел следом.

— Я приготовлю.

— Кашу уже пробовали.

— Яйца умею.

— Это смелое заявление.

Он достал сковороду.

Артем уселся за стол и стал командовать:

— Мне глазунью. Маме без жидкого. А тебе всё равно.

— Почему мне всё равно?

— Ты мужчина.

— У мужчин есть вкусовые предпочтения.

— Папа, ты сложно говоришь.

Я замерла у шкафа.

«Папа».

Уже без страха.

Без случайности.

Андрей тоже услышал. Плечи на секунду замерли, потом он разбил яйцо о край сковороды.

— Буду проще.

После завтрака мы отвезли Артема в центр. Там его встретили дети, окружили гипс, начали спорить, кто первым оставит подпись. Максим, тот самый мальчик, который рассказал про статью, подошел последним и тихо сказал:

— Моя мама сказала плохое. Я ей сказал, что твой папа настоящий.

Артем гордо поднял подбородок.

— Он меня в больницу возил.

Мужская дружба была восстановлена через травму и транспортировку.

Я задержалась у двери группы.

Андрей ждал в коридоре.

— У тебя работа? — спросила я.

— Встреча с адвокатом.

— По фонду?

— И по дому.

Я повернулась.

— Какому дому?

Он замолчал.

Этого хватило.

— Андрей.

— Я собирался рассказать вечером.

— Рассказывай сейчас.

— Я нашел дом недалеко от центра.

— Зачем?

— Чтобы Артему было удобно. С садом, отдельной комнатой и кабинетом для тебя.

— Для меня?

— Да.

— Ты купил дом?

— Внес задаток.

Внутри всё, что с утра становилось мягким, мгновенно напряглось.

— Когда?

— Два дня назад.

— До нашего свидания?

— Да.

— И решил, что мы будем там жить?

— Я надеялся предложить.

— Предложить после внесенного задатка.

Андрей провел ладонью по затылку.

— Я ошибся.

— Быстро понял.

— По твоему лицу.

— Ты опять решил за меня.

— Я выбрал дом. Не перевез тебя туда.

— Ты подготовил место для женщины, которая даже не согласилась с тобой встречаться.

— Знаю.

— И оформил?

— Договор на моё имя. Осталось заключить основную сделку.

— Откажись.

Он посмотрел прямо.

— Хорошо.

Так просто.

Я ожидала спора. Объяснений про безопасность, ребенка и удобство. Андрей достал телефон.

— Сейчас?

— Сейчас.

Он набрал номер риелтора.

— Елена, добрый день. Сделку по дому на Береговой отменяем… Да… Задаток остается продавцу… Нет, другой объект пока не нужен.

Он отключился.

— Всё.

Я смотрела на него.

— Ты потерял задаток.

— Сам виноват.

— И даже не будешь убеждать?

— Нет. Ты права. Я снова начал строить решение за твоей спиной. Хотел как лучше, но эту фразу я больше использовать не буду.

Злость осталась. Но ударить ею было уже некуда.

— Я не против дома, — сказала я. — Когда-нибудь. Если мы вместе выберем. Если я сама соглашусь переехать. Если Артем будет готов.

— Понял.

— И кабинет мне не нужен.

— Ты говорила о проекте для одиноких матерей.

— Это работа. Для нее нужен центр, а не домашний кабинет.

— Хорошо.

Он слушал.

Исправлял.

Без гордого мужского «ты еще спасибо скажешь».

— Сегодня заберу Артема в пять, — сказал Андрей. — По соглашению.

— Я буду рядом.

— Да.

— Куда поедете?

— В авиамузей. Ты тоже приглашена.

— Я работаю до шести.

— Подождем.

— Не надо. Поезжайте вдвоем.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Уверена?

Я кивнула.

Первый раз отпустить сына с Андреем без себя было страшно. Но доверие нельзя построить, постоянно держа человека под наблюдением.

— Только напиши, когда приедете.

— Напишу.

— И фото.

— Десять.

— Одного хватит.

К шести на телефоне было семнадцать фотографий.

Артем рядом с самолетом.

Артем в кабине тренажера.

Артем с мороженым, которое ему явно купили до нормального ужина.

Андрей с сыном на фоне старого истребителя. Одинаково прищуренные глаза. Одинаковые улыбки.

Последнее фото сделал сотрудник музея. Андрей держал Артема на руках. Сын обнимал его за шею, гипс лежал на плече.

Под фотографией сообщение:

Ждем тебя в кафе. Сын требует семейный ужин.

Слово «семейный» задело.

Я ответила:

Выезжаю.

Через двадцать минут мне позвонил Андрей.

— Марина, ты уже в дороге?

— Да.

— Вернись в центр.

— Что случилось?

В его голосе появилась жесткость.

— Артем услышал мой разговор с Виктором. Про дом. Про то, что ты отказалась жить со мной.

— И?

— Он вышел из кафе, пока я оплачивал счет.

Холод прошел по телу.

— Что значит вышел?

— Камеры показали, что он сел в автобус.

— Один?

— Да.

Я сжала телефон.

— Куда идет автобус?

Пауза.

— К твоему дому.