Глава 11

Я не думала, что выбирать одежду со Златоном может быть так сложно и долго. Но оказалось, что одеться на свадьбу — то ещё приключение.

Стоило нам войти в шикарный свадебный салон, как вокруг нас начали кружить продавщицы. Абсолютно счастливые, как будто мы стали единственными их клиентами за ближайшие недели. Хотя, судя по расположению (самый центр столицы, историческое здание) и пафосному антуражу, не удивлюсь, если так оно и было.

В подобных местах не одеваются врачи областных клиник. Всей моей зарплаты не хватит даже на подъюбник от платья.

Ладно, никто не запрещает мне примерить и уйти. Покупать-то не обязана. Главное — одеть Златона, у которого в гардеробе сотня футболок и ни одного пиджака.

— У нас новая коллекция платьев для невест, — наперебой щебетали продавщицы, взяв нас в оборот.

— Учтены все мировые тренды.

— Есть классические варианты...

— …и новое видение свадьбы.

— Вы — очень видная пара, мы обязательно подчеркнем вашу индивидуальность!

Стайка девиц напоминала мне голодных коршунов, только вместо того чтобы растерзать нас на части, они пытались всеми правдами и неправдами втюхать какое-нибудь пышное белоснежное платье с кринолином и миллионом оборочек.

— Я — не невеста, а он — не жених. Мы хотели бы подобрать одежду для свадьбы друзей, — успокоила девушек.

— Ну, если хочешь, можешь померить что-нибудь на будущее, — Злат с улыбкой мотнул подбородком в сторону вешалок с белыми платьями.

— Нет, спасибо. Обойдусь.

О каком будущем он вообще говорит? На то будущее, когда я свихнусь с ума, заведу десять кошек и решу выйти замуж за саму себя?

Других кандидатов всё равно на примете нет. А с моим загруженным графиком и полной неготовностью к отношениям — и не будет.

Продавщицы обступили нас со всех сторон, взяли мерки, усадили на диванчик, вручив по бокалу шампанского и по чашке кофе. Двое подбирали одежду для Златона, еще трое — для меня. В какой-то момент в глазах начало рябить от обилия расцветок и фасонов.

Злату не нравилось решительно всё. Он говорил, что костюм на нем сидит как на пугале, а в галстуке ощущает себя будто в удавке. Переубедить его было практически невозможно. Хотя, положа руку на сердце, выглядел он прекрасно. Строгая рубашка подчеркивала мужественность и силу, пиджак хорошо смотрелся на широких плечах. А галстук… черт, галстук хотелось стянуть с него медленно, игриво провести тканью по шее и ниже…

Тьфу, куда меня опять занесла фантазия.

Но Златона, привыкшего к футболкам и джинсам, не устраивало всё. Он стягивал их, недовольно морщился, надевал новый вариант и придирчиво осматривал себя в зеркале, ворча:

— Может быть, попросить Дитриха сменить дресс-код? Ди, как ты относишься к пижамным вечеринкам? Я бы пришел в шортиках.

— Угу, и в облегающем топике. Не выдумывай.

Зато стоило мне примерить одно из бесконечных вечерних платьев, как мужчина безапелляционно заявил:

— Берем!

— Нет, не берем, — фыркнула я. — Смотри, оно сзади топорщится.

— Этого никто не заметит, — уверил меня Злат. — Все будут смотреть на твой перед.

Ну да, если точнее, то на декольте, которое заканчивалось где-то в районе пупка и плавно перерастало в юбку. Платье было неплохое, хоть и слишком откровенное. Я без сожаления сняла его и надела новое. Затем третье и четвертое. Отложила парочку, чтобы перемерить и сравнить. Определиться с фасоном и потом заказать в интернет-магазине что-нибудь похожее, но дешевле раз так в десять.

Впрочем, ничего не могу сказать, в этом салоне знали толк в дорогих вещах. Хорошая ткань, качественный пошив, приталенные силуэты. Вещи сидели по-разному, но не создавалось ощущения, будто их делали на женщин с неправильными пропорциями тела. Нет, всё очень гармонично. В таком легко ощутить себя красивой и желанной.

Я натянула очередное платье — темно-синее, струящееся по телу словно волна, с открытым верхом, лямками с блестящими камушками и полным отсутствием пошлых вырезов — и услышала, что Злат опять бурчит в примерочной кабинке.

— Да это катастрофа какая-то. Да как так ходить-то можно?

Я страдальчески закатила глаза.

Как маленький, честное слово! Всё ему не так, всё мешается, всё сковывает движения и не сочетается с его стилем. Что за орк такой?!

— Так, что тебе теперь не нравится?! — Я отодвинула шторку.

Мужчина стоял полностью одетый, разве что без галстука, который он крутил и так, и этак, пытаясь затянуть в узел. Получалось действительно плохо, потому что галстук начал напоминать шейный платок и по длине, и по фасону.

Как можно дожить до тридцати с лишним лет и не уметь завязывать узлы?!

— Иди сюда, — вздохнула я и сама повязала ему галстук.

Аккуратно, заботливо. Так, словно он был моим мужем и я провожала его утром на важную встречу. Поправила воротничок рубашки, застегнула пуговицу на пиджаке. Абсолютно машинальные движения. Я даже не задумывалась, на что они похожи или какой подтекст могут за собой нести.

Мужчина на секунду замер, а затем накрыл своей ладонью мою, осмотрел через зеркало то, как мы смотримся вдвоем. В огромной примерочной кабинке поместилось бы человек пять, но мы стояли вплотную друг к другу. Так, как если бы места совсем не было.

— Ты очень хорошо выглядишь, — сказал тихо. — Это платье отлично смотрится. Не смей спорить. Нигде ничего не топорщится и не выпирает. Уж я-то способен оценить.

Я смущенно поправила лямку.

— А тебе идут костюмы, — уткнулась взглядом в светлую ткань рубашки. — Ты в них похож на настоящего бизнесмена.

— Неужели без костюма я выгляжу как ненастоящий бизнесмен? — улыбнулся Златон, не сводя с меня глаз.

— Без костюма ты выглядишь как вредный орк, который не может прилично одеться даже на свадьбу младшего брата.

Он усмехнулся, еще раз осмотрел себя в зеркале. И, наверное, смирился с увиденной картинкой, потому что обратился к измученным капризами продавцам:

— Так, мы определенно берем вот это и это, — он обвел руками наши силуэты. — Теперь можно присмотреть обувь под одежду.

— Подождите, — я покачала головой, мельком глянув на ценник. — Платье мы не будем покупать.

— Почему? — удивился Злат. — Оно шикарное. Ты в нем как будто кинозвезда. А я — твой муж, знаешь, какой-нибудь известный режиссер. Так и вижу нас вместе на ковровой дорожке под светом софит.

Он был прав. Мне тоже понравилось, как сидит это чертово платье, как оно облегает бедра, как открывает плечи, делая фигуру еще тоньше, еще аккуратнее.

Но стоимость…

Да у меня попросту нет таких денег!

— Оно слишком дорогое.

Злат тоже глянул на ценник, словно засомневался, сколько же может стоить обычное вечернее платье. Как крыло самолета или небольшой частный остров? После чего беззаботно отмахнулся.

— Прекрати, вообще не дорого!

— Это для тебя, — я покачала головой. — Для меня это несколько месячных зарплат.

— Ди, ты вынуждена идти со мной на свадьбу, где будет куча моих родственников и знакомых. Я понимаю, тебе не хочется их видеть опять. Ты делаешь мне одолжение, а потому я просто обязан купить тебе это платье… и туфли, — добавил он быстро. — А еще макияж оплатить с прической. Короче, не выдумывай. Моя девушка должна быть самой красивой. Или же…

Он замолчал, выдерживая долгую опасную паузу.

— Или что?

— Или мы не покупаем платье, но тогда я всё-таки оденусь в шорты и кружевной топ. Чисто из вредности, — ехидно ответил орк. — Как тебе такое предложение?

— Ты — шантажист, — я с улыбкой покрутилась перед зеркалом. — Ладно, уговорил. Берем.

— То-то же! Итак, дамы. Показывайте самые красивые туфли! — рассмеялся мужчина.

В итоге самые красивые туфли оказались еще дороже, чем платье, и, сидя в машине Златона, я смотрела на этого несносного мужчину и не могла понять — как ему удалось меня на них уговорить?

— Всё же тратить такие суммы на один раз — расточительство.

— Не вижу проблемы, — заявил мужчина, — можешь вполне надеть их не один раз. На прогулку со мной, например.

— Если бы я умела левитировать, — засмеялась я, — то с удовольствием. А так слишком буду переживать, что поцарапаю или испачкаю.

— Вот именно. Ты слишком много переживаешь, — голос звучал так решительно, что я даже не нашла что возразить. — Почему бы тебе просто не разрешить себе расслабиться?

— Я расслаблена.

В самом деле: следующий сеанс с Платоном еще не завтра, так что пока можно не прокручивать в голове оставленные в его памяти маркеры, чтобы продумать лучший маршрут. Сейчас я не на работе, могу не думать о том, что нужно будет проверить назначения (хотя все равно думаю, потому что у Сидоровой из третьей палаты пришли плохие анализы, и надо еще раз скорректировать лечение, а у Владимирова из четвертой плохо заживают швы после операции), ну и, в конце концов, сейчас я рядом с мужчиной, который когда-то разбил мне сердце, а недавно поцеловал меня вновь и предложил сделать вид, что ничего не случилось.

С чего бы мне вообще быть напряженной?

— Давай сейчас перекусим, а потом махнем в спа? Как тебе идея?

— В спа?! — Я ожидала чего угодно, но спа? Неужели он серьезен?

— Да ладно тебе, я знаю тут недалеко салон — они там в том числе с нечистью работают. Реально крутые массажистки. Выйдешь оттуда — будешь летать, даже без левитации. Ты давно последний раз была на хорошем массаже?

— Ну… — я замялась, не совсем понимая, о чем он спрашивает. Последний раз на массаж я ходила, кажется, еще в школе, когда нас в одиннадцатом классе на профосмотр к хирургу отправляли, и тот мне выписал курс. Но, наверное, Злат не об этом спрашивает?

— Так, ладно. Зайдем с другой стороны. А в отпуске когда была в последний раз?

— Да как-то… — Нет, ну чего он, собственно, пристал? Какая ему разница, когда я последний раз была в отпуске? На море с моей зарплатой не уедешь, да и желания, честно говоря, никакого не было. Ну на кого я своих пациентов оставлю? На пьющего коллегу, который пару раз даже назначенные операции пропускал? — В любом случае, неважно. И вообще, куда мы приехали?

Златон припарковал машину рядом с пятиэтажным кирпичным домом. На первом этаже были магазинчики, парикмахерская. Одно окно и дверь были выкрашены в красный цвет, а над ними крупными буквами значилась гордая надпись: “Шаверма”.

— Что это?

С виду заведение доверия не внушало.

— Я же помню, ты любишь шаурму. Да и я тебе обещал прогулку по набережной, — Златон просто светился от счастья.

Я нахмурилась, вспоминая, что он действительно что-то говорил об этом, но тогда я всерьез его слова не восприняла. Большой босс, управляющий многомиллионной корпорацией, и шаурма как-то не стыковались вместе. Пусть даже этим большим боссом был Златон. Слишком уж сильно он изменился за эти годы.

— Я шаурму любила восемь лет назад, сейчас я стараюсь не есть непонятно что, — на всякий случай предупредила я.

— Это не непонятно что. Лучшая в городе, честное слово! — закивал Злат, помогая мне вылезти из машины. Улыбка у него была заразительной.

Внутри была даже не кафешка — а только прилавок, за которым высился лысый мужчина с торчащими в разные стороны ушами. Чувствовалась энергетика нечисти, это явно был низший, но при этом перед нами в очереди стояли два человека, и если они как-то реагировали на его ауру, то выражалось это не слишком агрессивно:

— По одной бери, хватит. Ты и так жирный, тебе худеть надо.

— А я тебе говорю, надо сразу четыре брать, по одной, еще одну пополам, и Мишка наверняка тоже захочет — я делиться не собираюсь! И так у меня тащите всё подряд.

— Злат, привет! — завидев моего бывшего, лопоухий помахал из-за прилавка ручищей. — О, с какой ты красавицей. Чего желаете, прекрасная дама? Острое любите?

— Не очень, — улыбнулась я, с любопытством осматривая меню. Пожалуй, это заведение мне нравилось куда больше, чем пафосный ресторан, где мы были до этого. По крайней мере, казалось, что сюда своих многочисленных пассий Златон точно не водил.

Меню тут пусть и было сосредоточено вокруг одного блюда, но оказалось не менее разнообразным, чем в самом шикарном и дорогом месте где-нибудь на крыше небоскреба:

«Шаурма по-королевски, шаурма по-итальянски (с двойным сыром), шаурма стандартная, мини-шаурма, шаурма по-сицилийски (острая), шаурма в пите, шаурма-веган…» и еще с десяток самых разных видов и сочетаний.

“Интересно, почему на вывеске “шаверма”, а продают шаурму?”— улыбнулась про себя, но вслух сказала:

— Мне, пожалуйста, одну стандартную и кофе с собой.

— Злат, а тебе как обычно? — уточнил лопоухий.

Из забегаловки мы вышли минут через пять, держа в руках ароматные лаваши.

— В машине будем есть?

— Нет, давай по проспекту вперед пойдем, прогуляемся.

И действительно, стоило отойти чуть подальше, как мы вышли на набережную. С одной стороны неширокой реки тянулись низенькие пятиэтажки, с другой — словно антиподы — современные цветные муравейники. Контраст на контрасте. Маленький то ли парк, то ли сквер совсем рядом с водой, по которому мы шли, упирался в неухоженный кирпичный забор то ли причала, то ли гаражей для лодок. С этой стороны дороги даже тротуара не было, а потому случайные прохожие не попадались на глаза.

Мы сели прямо на траву у реки, жадно впиваясь в шаурму.

— Ммм…. — я с удивлением осознала, что это чертовски вкусно. В меру соленая, с маринованными огурчиками, мясо с ароматными специями. — Ммм!

Даже слов не нашлось, постаралась выразить свой восторг выражением лица, затем прожевала и все-таки признала:

— Действительно лучшее, что я пробовала!

— Златон плохого не посоветует, — подмигнул мне он, откусывая смачный кусок.

Я съела две трети и почувствовала, как, несмотря на отличный вкус, в меня больше не лезет.

Мимо проплыла стайка уточек, бочком держась берега и вопросительно поглядывая в нашу сторону: не угостим ли мы чем? Самая наглая залезла на берег и вразвалочку подошла совсем близко.

Я отломила кусочек лаваша без соуса, бросив птице.

— Эй! — возмутился Златон. — Хорош кормить этих дармоедов, если не хочешь сама — лучше покорми меня.

— Ты и так три взял. — Я пожала плечами и нарочно отломила еще один кусочек. — Ты можешь еще купить, а они нет.

— Ах ты так! — Златон вроде бы играючи попытался отобрать у меня остатки шаурмы. — О каких-то утках заботишься больше, чем обо мне. А оркам, между прочим, нужно много кушать.

— Рассказать тебе сказку про орка? — начала я вкрадчивым тоном, но при этом не вкладывая в него ни капли магии. — Который слишком много кушал, а потом лопнул?

На мгновение мы действительно перенеслись на восемь лет назад. В счастливое беззаботное время. Мужчина в ответ принялся меня щекотать, я попыталась запихнуть остатки шаурмы ему в рот, но в итоге мы оба упали, хохоча, на траву, и я осознала, что мы делаем что-то не то, только когда Златон навис надо мной, пристально глядя в глаза без капли веселости, но со звериной тоской во взгляде.

Мы могли бы опять поцеловаться. Наверное, это было бы логичным продолжением идеального вечера. Прекрасным напоминанием о нас прошлых, наивных, юных, готовых к безрассудствам.

Но почему-то мне стало страшно. Показалось, что если сейчас не остановиться — плотину прорвет, и в дальнейшем станет очень сложно отказаться от Златона. Потом, когда мы разбежимся, когда дела будут сделаны и у меня не останется причин находиться рядом с бывшим-настоящим мужем.

Мы и так ходим по краю. Все эти разговоры и “свидания”, совместные прогулки и поцелуи за поеданием такой банальной шаурмы. Как будто вновь окунулись в беззаботную студенческую молодость. Я понимаю, что чем дальше, тем сложнее остановиться.

— От тебя пахнет луком, — я попыталась вывернуться, но Златон не позволил.

Он не принуждал к поцелую. Просто смотрел. Изучал. Разглядывал так пристально, что кровь кипела в венах, и я вся целиком плавилась под этим взглядом.

Луком от него, конечно, не пахло — это была попытка обойтись малой кровью, защититься, высвободиться. Да только я и сама плотно увязла в этом мужчине. И при всем моем нежелании повторно вставать на одни и те же грабли я не могла отстранить его от себя. Мне нравилось находиться рядом с ним. Здесь и сейчас. Я испытывала легкий трепет, и по кончикам пальцев будто бы бежало электричество.

— Диан, — моё имя звучало очень горько. — Кажется, я всё испортил…

— Что, выбрал не ту шаурму? — я попыталась перевести всё в шутку. — Ладно тебе, не расстраивайся, в следующий раз сделаешь правильный выбор.

— Ты сама знаешь, когда именно я всё испортил. Восемь лет назад. Когда изменил тебе, когда не поверил твоим словам и позволил тебе уйти.

— Мы оба хороши, — я всё-таки вывернулась, поднялась на ноги, зябко обняв себя за плечи. — Мы попытались быть вместе и облажались. Зачем ворошить прошлое?

— А если я попытаюсь всё исправить? — он вновь намекнул на то, что собирается меня добиваться.

Я вздрогнула. Златон стоял напротив, абсолютно серьезный, напряженный, будто готовый к пощечине. И во мне в этот момент боролись две противоположности: та Диана, которая не хотела впутываться в отношения с бывшим мужем, и та, которая готова была прыгнуть в омут, только бы ненадолго вспомнить, каково это — принадлежать ему.

— Не стоит, у нас всё равно ничего не получится… — я покачала головой, хотя голос мой звучал не особо уверенно. — Поехали домой?

— В общем, у меня есть шанс, — подытожил Злат, а я не смогла с ним поспорить.

Обратно мы шли молча, но близко друг к другу, и наши ладони почти соприкасались.

А потом, в машине, Злат заблокировал двери, включил музыку и потянулся ко мне, чтобы помочь пристегнуть ремень безопасности. Его губы нашли мои. И мы целовались. Совсем как раньше, в тонированном автомобиле, но у всех на виду. Откинув сиденья, прижавшись друг к другу, сгорая от страсти, путаясь в пуговицах. Окончательно запутавшись в себе и друг в друге.

Мы целовались в лифте, который вез нас в квартиру Златона. И потом, за закрытыми дверьми, в холле, в гостиной, в кухне, сметая на своем пути всё, ураганом проходя по комнатам. Сгребая друг друга в охапку, задыхаясь, отрываясь на мгновение — чтобы подышать и вновь нырнуть в бескрайнее море.

Я очнулась лишь тогда, когда ладонь Злата оказалась в опасной близости к моему бедру, поползла по ткани одежды наверх. Меня словно отрезвило.

Наверное, я совершаю ошибку. Огромную. Непростительную. И если сейчас позволю ему продолжить — уже не смогу спастись.

— Не нужно, — попросила хриплым тоном. — Давай не будем всё усложнять.

Златон меня услышал, отошел на безопасное расстояние, взъерошивая волосы, словно пытаясь куда-нибудь пристроить руки.

— Будешь ужинать? — милым тоном спросил он.

— После шаурмы?! Да как в тебя столько влезает! — я притворно возмутилась, переводя опасную тему.

— Я — растущий организм, — усмехнулся орк. — Ладно, раз уж мы дома. Я хочу тебя кое о чем попросить. Раз уж ты окончательно переезжаешь ко мне, то давай договоримся: пока мы не разберемся с Платоном и Медузой Горгоной, ты не будешь ходить на работу.

Я тут же взъерепенилась, возмущенно скрестила на груди руки.

— Так, не надо. Мы уже это обсуждали!

— Ди, я не шучу. Ты не поедешь на работу. Бери отпуск, хоть оплачиваемый, хоть за свой счет. Там опасно. Я не могу за тобой присматривать, и близнецы тоже не смогут. Где им сторожить тебя? В палатах, притворяясь больными? Караулить у дверей? Ты же сама видела: некто пробрался в квартиру. Ты думаешь, он не доберется до тебя в больнице? Да там же проходной двор!

— Ты лишаешь меня свободы…

— Я беспокоюсь за тебя, — поспорил Злат. — И ты сама знаешь, что я прав. А потому звони в свою богадельню и говори, что жених увез тебя в кругосветное путешествие, поэтому ты выйдешь не скоро. Вот такой я спонтанный и непредсказуемый.

— Я не могу взять и уйти. На мне лежит ответственность.

— Ну да, ну да. И без незаменимого доктора Ди там все загнутся. Хорошо, — он отвернулся. — Я отвезу тебя завтра на работу.

Хм, как-то подозрительно просто он сдался. Чую подвох.

— Эм… Спасибо?..

— Да не за что. Отвезу тебя, а сам поеду разбираться с лабораторией. Или ты думаешь, что я буду ждать, когда у тебя кончится смена, когда ты отдохнешь и будешь готова сопровождать меня? Это вопрос, касающийся моего брата, он не может быть отложен на потом. Кроме того, ты не думала, что тебе попросту опасно находиться сейчас в больнице? Если какая-нибудь вещица Горгоны окажется там — что случится с обычными людьми? Тебе плевать на их жизни?

Я закусила губу. Черт. Если бы Златон просто брал меня на “слабо”, я бы нашла способ с ним спорить. Но ведь всё так и было, он прав от первого до последнего довода. Я даже не смогла подобрать аргументы, чтобы как-то защититься. Только стояла и пялилась в пол, а потом сказала:

— Я согласна. Завтра с утра позвоню заведующей. Бессрочный отпуск мне не дадут, а вот больничный… В “Цербере” смогут подтвердить мою болезнь, если ты попросишь?

— Да они хоть малярию с холерой подтвердят, — радостно кивнул Златон. — Я рад, что ты приняла правильное решение.

Как будто у меня был выбор.