Глава 16
Я некоторое время стояла ещё в тени деревьев, обдумывая всё то, что сказал Виталик.
Может ли быть такое, что Виктор не убивал моего отца? Сама мысль вызывала у меня резкое отрицание. Я давно свыклась с тем, что Ковтун всё спланировал. Я ненавидела его за это, хоть никогда и не была близка с отцом. Но он отобрал его жизнь, а этого никто не смел делать. Тем более не тот, кого папа держал ближе всего к себе.
Теперь же, после слов Виталика, появилось смутное сомнение. Виктор горюет по Вяземскому? Виктор — не хладнокровный убийца того, кто заменил ему отца? Он всего лишь продолжатель его дела?
Как к этому относиться?
Разумеется, какой-то особой любви к Ковтуну это не добавило. Всё ещё меня он тащил жениться с вполне определенной целью.
Но хотя бы заставило задуматься над тем, что раньше казалось очевидным.
Златон обнаружился в толпе девушек, похожих друг на друга как четыре капли воды. Темноволосые, высокие, худые. Уж не знаю, куда смотрела его мама, но рядом Агаты Эдуардовны не оказалось, зато девицы эффектной внешности были в наличии. Я смотрела на их длинные ноги, почти не скрытые короткими юбками платьев, и внутри поднималось недовольство.
Я же всего на двадцать минут ушла прогуляться! А над моим бывшим-настоящим мужем как будто зажглась лампочка: “Свободен и готов к любым экспериментам”.
Конечно, Злат не делал ничего такого, что могло бы бросить тень на наши “отношения”, но толпа разнокалиберных девиц вызывала во мне горькую ревность. Они обступили его, словно собирались вцепиться всеми конечностями и никуда уже не отпускать.
Я подошла ближе, давая о себе знать.
— Ди, познакомься, это Света, Рита, Инна и Жанна, — без запинки перечислил мужчина. — Девчонки учились с Таей на одном потоке, а ещё они профессионально занимаются танцами и подготовили для молодоженов какой-то особый номер. Они предложили мне посмотреть его прямо сейчас. Хочешь, глянем, заценим?
Он, конечно, откровенно ржал над ситуацией, да и девочки вряд ли хотели показывать “номер” кому-то, кроме Златона. Но я равнодушно покачала головой.
— Нет, спасибо, посмотрим вместе со всеми. Злат, надо поговорить. Наедине.
Клянусь, моя просьба не понравилась новым знакомым моего мужа так сильно, что они переглянулись и смерили меня одинаковыми недовольными взглядами.
— Простите, но жена зовет, не могу ей отказать, — хмыкнул Златон, лишь усугубив ситуацию.
Слово “жена” вызвало у них не трепет, а прямо-таки обиду. Они расступились, но с таким видом, будто делали мне личное одолжение.
Ну конечно. Кольца на пальце нет, кто ж знал, что такой перспективный мужчина — и женат.
— Что случилось? — Злат посерьезнел, заметив, что я хмурюсь.
— Я видела Виталика.
Я рассказала ему всё, начиная от подарков Дитриху и Таисии и заканчивая тем, что Виталик теперь работает на Ковтуна.
Мужчина ожидаемо разозлился. Он даже не попытался сгладить эмоции, не спросил у меня привычно, как спрашивал в последнее время: “Я не перегибаю палку?”.
Нет, он готов был рвать и метать.
— Если я его увижу, то прибью. Мало того что он предал меня, так еще и ушел работать на твоего врага?! Он совсем с ума сошел, да?
— Злат, остынь. — Положила ладонь ему на плечо. — Я не знаю мотивов, почему Виталик связался с Виктором, но зато он был честен со мной. Он обещал не следить за нами и никак нам не вредить.
— Он много чего обещает. Например, обещал перестать общаться со своим чокнутым папашей. А потом раз, и передумал! Его слово ничего не значит. Завтра Виктор предложит нашему Виталичке что-нибудь ценное, и он быстренько пересмотрит свое обещание. Но! — Златон хрустнул костяшками пальцев. — Если я его придушу, то ничего он уже не сделает…
Я вспомнила, как Виталик смущался, отдавая Тае и Диту подарки, как он хотел сделать им что-то приятное. Не похож он на человека, способного предать семью Адронов. Пусть у них со Златом и есть разногласия, но этот парень не вызывал у меня опасений. Может быть, он и проблемный, но не плохой.
Бояться нужно Виктора…
Чтобы не дошло до убийства прямо на свадьбе, я перевела тему и рассказала про то, что у Ковтуна могут быть свои шпионы. Злат отмахнулся:
— Не переживай, если кто-то и попытается за нами наблюдать — мы его быстро обнаружим.
— Надеюсь на это.
В этот момент мимо нас проплыла очередная красотка, но, заприметив Злата, резко развернулась на каблуках.
— Привет! Узнал? — она оскалилась белоснежной, явно сделанной за огромные деньги улыбкой.
Потому что не могут быть у обычного человека такие ровные и белые сияющие зубы.
— Привет, — бросил Златон, даже не пытаясь вспомнить девушку.
Ничего, она сама напомнила.
— Златон, ты что, не помнишь меня? Я Эвелина. Всё равно нет? — Она надула пухлые губки. — Год назад мы с тобой хорошенько зажгли на юбилее “Молнии”. Ну-у-у, вспоминай… Вы тогда закатили такое торжество, журналистов позвали. Мы с ребятами приехали снимать сюжет про твою фирму, а в итоге в пять утра ты заказывал нам крабов в номер. Да ладно, неужели вообще не помнишь?!
Только сейчас я поняла, что лицо у нее смутно знакомое. Точно, это какая-то относительно известная репортерша. М-да, Златон даже с ней умудрился развлечься. Откуда у него только берется время на всех этих баб?
Меня опять затопило ревностью и неприязнью. Чернота поднималась вверх, к горлу, мешая дышать. Я смотрела на Злата — тот оставался спокоен и лишь качал головой, давая понять, что не помнит случайную знакомую, — а сама злилась лишь сильнее.
У него всё так просто. Просто нашел девушку на ночь, просто забыл её поутру. Сколько таких вот “Эвелин” прямо сейчас находится на свадьбе? Десять, двадцать? Все они видели моего мужа обнаженным.
Пусть он и ходит со мной под ручку, но принадлежит и им тоже…
Им — даже больше, чем мне. Потому что с ними он был по-настоящему, а со мной лишь играет роль заботливого партнера.
Это осознание не позволяло мне думать трезво.
Если одногруппницам Таисии мое присутствие не понравилось, но они приняли его как факт, с которым не поспоришь, то эта Эвелина всем видом давала понять, что ей плевать. Она приблизилась к Златону, попыталась поправить воротник его рубашки хозяйским жестом.
Мужчина отстранился, но её это не остановило.
— Надо как-нибудь повторить, — подмигнула она.
— Так, ладно, не буду мешать, — я скривилась.
— Диана, ты мне никогда не мешаешь, — серьезным тоном поспорил Злат и сказал Эвелине: — Думаю, вы обознались. Я бы запомнил, если бы покупал вам крабов.
Девушка опешила от наглости, приоткрыла рот, да так и осталась стоять, пока Златон тащил меня обратно в шатер. Он поглядывал в мою сторону с непониманием, а я шла медленно, опустив взгляд, чтобы успокоиться.
Не помогало. Внутри всё кипело.
— Эй, Ди. Да посмотри ты на меня. Что с тобой такое? Это из-за Виталика?
— Из-за Виталика?! — Я встала на месте, поджала губы. — Ты смеешься, что ли? Златон, это что-то невозможное. Стоит оставить тебя на секунду одного, как ты оказываешься облеплен девушками. Я устала постоянно топтаться где-то рядом.
— Слушай, я же не виноват, что…
— Конечно, не виноват! — перебила я его. — Ты не виноват, что у тебя куча “спутниц”, ты не виноват, что даже имен их не помнишь. Ты вообще ни в чем не виноват. Только я так больше не могу!
Кажется, я повысила тон, потому что на нас начали оборачиваться другие гости.
— Он тебя обижает? — Мне на шею упала чужая рука, в лицо дохнуло коктейлями.
Марина, повисшая у меня на шее, сфокусировала взгляд на Златоне и ткнула ему в грудь указательным пальцем.
— Я тут канал про животных смотрела, — нравоучительным тоном начала она. — Про обезьян банобо.
— Если ты намекаешь, что я обезьяна… — фыркнул Злат, одновременно озираясь в поисках близнецов.
— Слушай! — шикнула на него Маринка. — У банобо, если самец обижает самку, то подруги этой самки собираются вместе и этого мерзавца пи… — Она запнулась, отвлекшись на проходящего мимо официанта, стащив с подноса очередной бокал. — О чем я?
— Об обезьянах, — напомнила я.
— Ах да! Подруги-банобо все вместе толпой отделывают придурка. Они не дают друг друга в обиду! И если ты будешь обижать Дианку, то имей в виду. Она теперь наша подруга!
— Мне уже страшно, — без тени эмоций ответил орк.
— То-то же! — Она подняла бокал вверх. — Мы сестры банобо! Мы — сила…
Последняя фраза получилась не такой патетической, потому что у Марины начались рвотные позывы, ее заштормило так, что она практически повисла на мне.
Один из близнецов оказался рядом, тут же подхватил ее под руки:
— Кажется, кто-то уже готов, — мужчина обнимал Маринку, улыбаясь и смотря на нее сияющими от любви глазами.
— Лекс? — Девушка с трудом сфокусировала взгляд.
— Да, радость моя.
Маринка расплылась в улыбке, тут же обхватывая за шею своего возлюбленного и страстно его целуя. Правда, закончилось это быстро, ее снова начало мутить.
— Мне нужно в туалет, проводи меня, — жалобно попросила она.
— Да, конечно, идем.
Они вдвоем направились в сторону, я снова повернулась к Злату, желая продолжить начатый спор, как вдруг воздух прорезал ультразвук.
— Какого черта?! — Маринка оттолкнула близнеца и тыкала пальцем в сторону, туда, где стоял еще один близнец. С той самой злополучной зеленой ленточкой на запястье.
Мне захотелось шлепнуть себя ладонью по лбу, а заодно отвесить подзатыльники братьям. Как они могли так легко попасться? Они же в суперагенты годятся! Или что, настолько редко бывают рядом, что не различают, где чье тело?!
Гости настороженно и удивленно озирались, вокруг Маринки образовалось пустое пространство.
— Вы что, обманули меня?!
— Марина, это не то, что ты подумала… — начал было тот, что назвался только что Лексом.
— Алексей он, я Альберт. Забрал у него ленту. Прости, плохая шутка, — попытался объясниться тот, что с ленточкой.
— Зачем вы мне врете? Как я на академический узел завязала, так им и завязано! И давно вы меня так обманываете?
Она больше не выглядела пьяной. Смотрела на мужчин пронзительным взглядом, полным слез. В голосе звенела подступающая истерика.
У меня самой сердце сжалось от всей этой сцены. И даже зная, что я ни в чем не виновата перед ней, ощутила себя предательницей.
«Подруги-банобо не дают друг друга в обиду!»
Скандал набирал обороты, гости начали переговариваться между собой.
— Надо увести их, пока не испортили своими разборками Диту свадьбу, — поморщился Златон, выходя вперед.
Но его остановил третий близнец. Он повернулся ко мне: бледное лицо, расширившиеся от ужаса глаза, напряжение в каждом движении.
— Диана, пожалуйста. Заставь ее забыть об этом.
— Вам не кажется, что уже слишком далеко зашло? Тут столько свидетелей.
— Пусть поверит в какое-нибудь объяснение, что это шутка, что ленточку поменяли, еще что-нибудь. Мы тебя умоляем, Диана, все трое умоляем. Прошу тебя. Она не должна узнать. Не так, не сейчас…
Двое других братьев пытались утихомирить Марину, а третьего колотило так, словно он стоял под проливным дождем и шквальным ветром.
Маринка в истерике в этот момент выхватила у официанта поднос, полный бокалов. Стекло с громким дребезгом полетело на пол, попало в кого-то из гостей. Шум, гам, всеобщая суматоха.
Подносом Маринка попыталась избить кого-то близнецов. Те попытались утихомирить девушку, отобрав «оружие», в итоге подруга Таи принялась истошно кричать…
— Я это прекращаю, — заявил Златон, уходя в гущу событий. — Так! Все! Дорогие гости, просим прощения за досадный инцидент, сейчас здесь все уберут, а пока предлагаю всем пройти в сад.
— Досадный инцидент?! — завопила в ответ Маринка. — Да это ты поди и надоумил этих придурков развести меня как наивную дурочку! Поприкалывайтесь над влюбленной идиоткой, будет весело! Ей же можно мозг пудрить как угодно, все равно мозгов нет! — Она и не думала успокаиваться.
Я на мгновение прикрыла глаза, а затем кивнула собственному решению. Оно мне не нравилось. Казалось, что я тысячу раз о нем пожалею, но все-таки выпалила:
— Ладно, я это сделаю. Но у тебя две недели. Через четырнадцать дней или вы сознаетесь сами, что встречались с ней все втроем, или это сделаю я.
Алексей не хотел соглашаться на такое условие, но, мельком взглянув на то, что происходит позади него, все-таки коротко кивнул.
Я вздохнула и отправилась на подмогу Златону. Надеялась, что девушка подпустит меня к себе, но вместо этого она с кристальной ясностью посмотрела мне в глаза.
— Ты знала? — ее тихий вопрос пробрал до самых внутренностей. — Ты знала. Все знали, какая я дура, — повторила она с горькой уверенностью.
Бесполезно было убеждать ее обычными словами, я несколько раз щелкнула пальцами, чтобы поймать нужный ритм, и потянулась к ней магией.
— Пойдем со мной, я расскажу тебе историю о том, как все было…
Она замерла, прислушиваясь к моим словам. Взгляд остекленел. Не вводя ее дальше в глубокий транс, я подхватила ее под руку и, нашептывая слова сказки, повела прочь от чужих любопытных глаз. Учитывая, сколько тут ходило репортеров, журналистов, наверняка скандал получит продолжение.
Я завела Марину в пустое помещение. Оно оказалось доверху набито стульями, столами, разобранными шатрами. Видимо, какой-то склад.
Мне не нравилось то, что я собиралась сделать. Но сейчас действительно было не место скандалу.
Совесть немного успокаивал данный близнецам срок в две недели. Я надеялась, они сдержат слово. В том, что слово давали в тот момент все трое — я не сомневалась.
Очертания взгроможденной друг на друга мебели отступили. Сознание Марины в сравнении с разумом Платона было как ухоженный летний парк по отношению к бурелому в зимней суровой тайге в самый лютый мороз.
Сцена с ленточкой лежала на поверхности.
На мгновение задумалась, как буду менять ее, чтобы мысли Марины не сильно расходились с произошедшим.
В итоге вытянула воспоминание о том, как она повязывала ленту. Пусть с самого начала будет самый обычный бантик. Уберем секретные узлы. Добавим смутное видение о том, как Лекс сам же при ней эту ленту случайно сдернул и отдал подержать брату.
«— Развязалась. — Алексей улыбается. — Сейчас заново повяжу, чтобы ты меня не перепутала. Альберт, помоги, пожалуйста.
— Угу, давай… Ой, подожди, сейчас к Диту сбегаю, обещал помочь ему принести голубей…»
Пусть она даже была в этот момент рядом. А потом Альберт ради смеха повязал эту ленту на себя. Неудачная шутка. А Марина просто погорячилась…»
Я вынырнула из чужой памяти. Марина все еще стояла передо мной, введенная в транс.
— Ты только не сразу их прощай ладно? — Я щелкнула пальцами, приводя ее в чувство. — Так себе у них шутки, на самом деле.
— А? О… — девушка удивленно заозиралась, пытаясь понять, где очутилась. Но новая картинка произошедшего очень быстро сложилась у нее в единый пазл. — Да уж, шутка плохая, учитывая, что они близнецы. Скажу Лексу, чтобы поговорил со своим братом. Он у меня самый лучший, но вот братья у него, конечно, атас!
Маринка упорхнула обратно к любимому (я проводила ее скептическим взглядом), а я подумала о том, что чертовски успела устать, хотя ничего даже не делала. Выматывающий день получился, какой-то бесконечный на события и эмоциональные потрясения.
Я пошла искать Златона, чтобы извиниться перед ним. Наверное, действительно слишком импульсивно отреагировала. Разве виноват Злат в том, что он как магнит для женщин? Да, он умеет себя подать. Да, он им нравится настолько, что они готовы передраться друг с другом за право обладания.
Но это не повод ссориться. Ведь он сам ничего не сделал такого, что могло бы его скомпрометировать в моих глазах.
В итоге Злат нашелся за шатром, в компании Дитриха и одного из близнецов. Они втроем склонились над чем-то и встревоженно переговаривались.
Невдалеке, на одной из цветочных арок для фотографирования гостей, восседала Моня и меланхолично покусывала себя за крыло.
— Что произошло? — поинтересовалась я, предчувствуя какую-то новую подставу.
Кажется, ситуация Монику искренне забавляла. Она ответила со смешком:
— Помнишь, они голубей хотели выпускать?
— Ну да.
— Так вот, голубиный запуск отменяется, потому что… подохли голуби, — с трагизмом изрекла Моня. — Совсем. С концами.
— Ты что, убила голубей?! За что?!
Я поперхнулась. Моника, конечно, со странностями, но в садистских наклонностях замечена не была. Только убийства на свадьбе не хватало для полноты картины.
— Да почему я-то сразу? — обиделась птичка. — Ладно, на самом деле подох только один голубь, который самец. Он за палец цапнул какую-то кикимору, которая хотела его потискать через клетку. А у той кровь ядовитая. Для человека-то доза не смертельная, а с голубя чего возьмешь? Вот и откинулся болезный. Но ты ж сама понимаешь, одного голубя вместо двух как-то неэстетично кидать. Вот жду, когда они придут к консенсусу и поймут, что затея обречена на провал.
Судя по озадаченному виду, к “консенсусу” мужская половина придет не скоро. На их лицах читалось тяжелое раздумье. Они обступили — теперь я это разглядела — тельце павшего безвременно голубя. И ждали, видимо, когда он воскреснет.
Птица продолжала лежать в клетке, раскинув крылья.
— А кто вообще придумал запускать голубей? — спросила я, вклиниваясь в их кружок по интересам. — Может, ну их? У гостей и других развлечений хватает.
— Нельзя без голубей. Тая мне про них все уши прожужжала, — грустно вздохнул Дитрих, пока Злат тыкал мертвого голубя палочкой. — Она видела это в каком-то фильме в детстве и с тех пор мечтала о таком на своей свадьбе.
— То есть вариант с “ой, голуби внезапно улетели” отпадает?
— Угу, — кивнул уже не жених, а полноправный муж, несчастный донельзя.
М-да, ситуация была не самой приятной. Каприз невесты, особенно такой, о котором она грезила несколько лет, должен быть исполнен. Одного голубя на двоих действительно запускать глупо.
Хм…
Я оглянулась на Моню. Ну а что. Миниатюрная. Красивая. Дрессированная. Прекрасно сойдет за голубиного самца. Кто их там различает? Под хвост к ней никто лезть не будет.
Оставалась сущая мелочь: цвет. Всё-таки принято запускать двух белых голубок, а не одного белого, а одного — какой придется.
Но тут я вспомнила про аквагрим для детей. У аниматоров стояли такие ведра, что можно окунуть Моню целиком.
Ну а что. Лучше всё равно ничего не придумаешь.
— Отстань от птицы, — приказала я Златону, который ругался с павшим голубиным самцом и тряс клетку, надеясь, что тот таки очнется. — Сейчас мы всё решим.
Я вернулась к арке.
— Монь, ты хочешь спасти эту свадьбу? Хочешь, чтобы тобой все восхищались?
— Ну допустим. А что? — заинтересовалась падкая на похвалу птица.
Я коротко обрисовала ей ситуацию.
— Эй. Я не буду краситься, — обиделась Моня. — Я за естественный цвет оперения!
— Ты же сама понимаешь, иначе нельзя.
— Ну, раз иначе нельзя, то ищите другого орла, который согласится изобразить голубя.
— Моника, — я грозно надвинулась на неё. — Это ради Таисии и Дитриха.
— Да плевать я хотела на Таисию и Дитриха. Ты меня не заставишь, даже не проси…
Десять минут спустя я, вооружившись ведром белой краски и кистью, думала, как подступиться к Монике. Ведущий развлекал гостей, оттягивая момент с запуском голубей (оно и к лучшему, чем сильнее стемнеет, тем проще будет не заметить подмену). А я принялась аккуратно, перышко за перышком, выкрашивать Моню. Разумеется, под её недовольный бубнеж.
— Щекотно! Ай! Аккуратнее можно? Под хвостом не тронь! Там у меня запретная зона!
Злат, охранявший шатер, где мы спрятались, тоже не мог удержаться от едких комментариев. Он предлагал заодно “ощипать тушку”, “сделать ей депиляцию” и макнуть в ведро с краской целиком, за лапки. Я не стала уточнять, что о последнем и сама думала — иначе бы Моня нас никогда не простила.
Потом мы ждали, когда грим высохнет. А то вышел бы казус, если молодожены подняли бы пташку, а вся белизна осталась у них на ладонях.
— А подрисуйте мне какой-нибудь узор на крыльях, а? — предложила Моника, осматривая свой новый стиль. — Что там модно у молодежи из татуировок? О, хочу знак бесконечности.
— Я могу тебе только во всё туловище набить: “Эта птица заразная, её не трогать”, — ухмыльнулся Злат.
— Ой, всё. Сейчас откажусь участвовать в вашем подлоге!
— Не откажешься, — я погладила Моню по голове. — Ты же у нас такая замечательная.
В общем, спустя некоторое время (и несколько скандалов между мной, Златом и Моней) молодожены бок о бок встали посреди полянки, их обступили гости. И под трогательную музыку Тая с Дитрихом достали из клеток двух голубок. С этим тоже вышла накладка, потому что голубя-самца по имени Моника должен был взять Дит (который знал об афере), а не Тая. Но девушка дотронулась до него первой.
На лице Дитриха читались мучительные сомнения. Не мог же он сказать: «Нет, отдай, этот мой».
Наш голубь получился чуть более упитанным, чем его собрат. Но, в целом, смотрелись они сносно. Даже чем-то похожи. Белые, красивые. Опять же, солнце начало опускаться за горизонт, и в вечерних сумерках различия сгладились.
— Какой-то странный голубь, — пробормотала Тая, держа на весу Моню. — Пухлый такой. Он вообще взлететь сможет?
— Сама ты пухлая, — шепотом ответила ей Моника. — Кидай давай, пока я не передумала.
Хвала небесам, что их перепалку слышали только Дитрих со Златоном да я, стоящая сразу за Таей.
— Дит? — Девушка удивленно глянула на мужа.
— Всё идет по плану.
И два голубя взмыли в небеса под восторженные крики толпы…
…Под завершение банкета мы со Златом, Таей и Дитрихом сидели у воды, чуть поодаль от основного шума, и наблюдали за гостями. Молодожены явно устали, но держались. Разве что Таисия стянула туфли и спрятала босые ноги под юбку платья.
— О, Злат, смотри. Кажется, у мамы все-таки появился новый ухажер, — добродушно, совсем без ревности улыбнулся Дитрих.
— Ха, а говорила, что просто друга на свадьбу позовет, чтобы одной не скучать, — поддержал его брат. — Ну-ну, чтоб мои друзья так меня целовали. Он же ей в лицо впился, ирод.
Агата Эдуардовна думала, что спряталась за шатром вместе с кавалером, который сейчас её очень уж нежно обнимал за талию. К её сожалению, от детей скрыться не получилось.
— Я рада, что она оклемалась после развода с вашим отцом, — сказала Таисия.
— Угу, ей полезно переключиться. А то и папаша наш, и ситуация с Платоном. Короче, я одобряю, пусть мама развлекается. Главное, чтоб этот её ухажер не сдох, как все предыдущие, — прокомментировал Злат.
— Я как-нибудь незаметно заключу с ним контракт на душу, — пообещал Дитрих. — Так, на всякий случай. Во избежание непредвиденных ситуаций.
День заканчивался, и мне казалось, что он запомнится нам всем. Какой-то особой магией, что витала в воздухе. Любви Дитриха и Таисии хватало на всех, каждый чувствовал силу их эмоций.
Я положила голову на плечо Златона и подумала о том, что, возможно, всё не так уж и безнадежно в моей жизни. У меня есть бывший-настоящий муж и цель на ближайшее время. Я нужна Платону. Я должна помочь ему очнуться…
…А следующим утром мы узнали, что кто-то вломился в “Цербер”. Прямо в день свадьбы. Абсолютно бесцеремонно, взломав систему безопасности такого уровня, что комар носа не подточит.
— Это невозможно! — ругался Злат по телефону, меряя шагами гостиничный номер, где мы остановились. — У вас же там какая-то современная защита последнего уровня! И что, вертели вашу защиту как хотели?!
Не знаю, что ответил ему Дитрих, но ответ старшего брата явно не устроил. Златон саданул по кофейному столику, и тот трагично затрещал от кулака орка.
— Ладно, понял. Ты со мной полетишь разбираться, или у тебя медовый месяц? — язвительно уточнил он.
По всей видимости, Дит был готов отказаться от медового месяца ради поездки. Я слушала, как Злат приказывает кому-то подготовить частный самолет ко взлету, смотрела, как он начинает собираться.
— Говорит, что взломали систему безопасности и вломились в хранилище. К счастью, к артефактам пробраться не смогли. Там усиленный уровень защиты. Зато пытались попасть к Платону. Тоже не смогли, — нервно объяснял он мне, ураганом носясь по номеру. — Сейчас пробуют восстановить записи с камер. Чертовы дети! — Он выругался. — Они явно подобрали день, когда в “Цербере” не будет ни хозяина, ни близнецов. Значит, знали про свадьбу и готовились заранее.
Я озадаченно нахмурилась. Как вообще кто-то смог проникнуть в “Цербер”? Златон рассказывал о такой защите, которую невозможно сломать.
Зачем взломщикам Платон?
Что они искали в хранилище?..
— Ди, ты готова сегодня съездить к Платону? Можем полететь все вместе. Или хочешь остаться здесь на несколько дней?
— Разумеется, я поеду с тобой, — пожала плечами. — Чего там готовиться. Эта бесовка, моя помощница, будет на месте?
— Угу, она ждет нас в “Цербере”. Тогда ты займись Платоном, а мы с Дитрихом и близнецами попробуем отследить, кто настолько тупой и храбрый нам попался, что влез туда, куда не следовало бы. Вылетаем прямо сейчас.