Глава 19

Мне не сиделось на месте. Я обошла всю квартиру, разложила по местам вещи, вытерла пыль. Руки требовалось чем-то занять. Меня охватило непонятное беспокойство с того самого момента, как Златон вместе с Дитрихом направились в клуб Виктора — чтобы поставить на место зарвавшегося в собственной наглости беса и узнать, кто и как вынес артефакт из “Цербера”.

— Я могу поехать с вами? — спросила Злата.

— Нет, — тот решительно покачал головой. — Ди, там будут вооруженные охранники. Я хочу разнести клуб вместе с ними в щепки, а не переживать о том, что тебя заденет ненароком. Твоя магия бессильна против толпы головорезов — поэтому даже не проси.

— К сожалению, Златон прав, — подтвердил Дитрих, который подъехал к клубу в рекордные сроки и сейчас по телефону отдавал команды охране “Цербера”. — В такие разборки вмешивать тебя — идти на неоправданный риск. Всем будет спокойнее, если ты останешься в безопасном месте.

Спорить было бы глупо.

Меня доставил домой Александр, и сейчас он сидел на диване, нещадно зевая, но борясь со сном. В ход пошла четвертая чашка кофе.

— Бессонная ночь?

— Да Алексей с Мариной всю ночь проболтали, а утром ходили смотреть рассвет, — смутился парень. — Ну а мы… вроде как тоже наблюдали. Кто ж знал, что день получится таким напряженным. Не волнуйся, я не усну.

— Да можешь спокойно спать. Не думаю, что Виктор заявится сюда. Ну а даже если заявится — ты его услышишь.

Парень некоторое время мялся, но затем нехотя согласился:

— Я буквально на полчасика. Наши как раз подъезжают к клубу. Если что, братья меня разбудят.

Он отрубился сразу же, как голова коснулась диванной подушки. Мне оставалось только дивиться здоровому и крепкому сну оборотня.

Прошло минут десять безмолвия. Моё напряжение только росло. Чувство угрозы мешало думать трезво. Я даже делать ничего не могла — потому что из рук всё валилось.

И тут в дверь позвонили.

Я оглянулась на Александра — тот беззаботно дрых. С абсолютно безмятежным выражением лица.

Вооружившись на всякий случай кухонным ножом, я подошла ко входной двери. Свое оружие держала крепко и решительно. Если кто-то попытается вломиться — раню.

Глянула в «глазок» — там стоял Виктор. М-да, мои слова — «не заявится же он в квартиру» — оказались удивительно пророческими. Заявился. Хватило же наглости.

Он смотрел прямо на меня, как будто видел через дверь. Выглядел бес как-то… странно. От привычной лощености не осталось и следа. Потрепанный, взъерошенный, донельзя уставший.

Злат, конечно, хорошенько потрепал его в гостиничном номере, но складывалось ощущение, что после этого бес еще на что-то нарвался.

Уже пора будить Александра?..

— Диана, открой, я знаю, что ты за дверью, — утомленным тоном попросил Ковтун. — Я пришел с миром.

Так я ему и поверила.

— Адалин забрала Виталика… — выдохнул Виктор. — Его нужно срочно спасать.

Я, услышав имя девушки из воспоминаний Платона, непонимающе сощурилась и прильнула к двери сильнее. Что? Они знакомы? Это же не может быть случайным совпадением?

— Диана, да открой же ты эту чертову дверь. Я пришел сюда безоружный, — он развел руками, — и без своих помощников. Я хочу заключить перемирие и объединить наши силы против Адалин. Слышишь? Я готов дать тебе любую клятву, что не причиню вреда. Только впусти меня и выслушай!

Я вновь оглянулась на гостиную, где обычно очень восприимчивого к любому звуку Александра сморил подозрительно крепкий сон. Хотя, возможно, он притворялся, специально не высовываясь.

— Только попробуй обмануть меня. Я тебя самостоятельно прикончу.

Щелкнул замок. Ковтун вошел внутрь. Посмотрел на меня совершенно без злодейства или превосходства.

— Спасибо, — сказал он таким тоном, будто его действительно волновала судьба друга Златона и ради него он был готов даже на перемирие с врагами. — Она вломилась в мой клуб и забрала моего Виталика и твой артефакт. Понимаешь?

— Зачем он ей?

— Спроси что попроще. У Адалин, по всей видимости, какие-то счеты с твоим ненаглядным Златом. Я не знаю, какую партию она разыгрывает, но ей нужен твой уже бывший муж, — не удержался от колкости Ковтун.

— Получается, сейчас она в клубе?! — От осознания я ужаснулась.

В груди сдавило болью.

— Возможно, — кивнул Виктор. — Она отпустила меня, и я сразу же пошел к вам. Так что, уж прости, но информацией о местонахождении Адалин не владею.

— Александр!!! — крикнула оборотню.

Все-таки он не затаился, а спал.

И сейчас вскочил с дивана, готовый к атаке. Вскочил и застыл как вкопанный, а затем очень тихо произнес, словно забыл обо всем на свете:

— Я их не слышу…

— Кого? Братьев?..

Нехорошее предчувствие поднялось так высоко, что охватило меня всю.

Если кто-то из близнецов с орками (вроде с ним отправился Алексей), то чары Горгоны на них не подействуют. Наверное. Я не могу быть в этом уверенной теперь на все сто процентов.

Почему Александр не слышит братьев? У них же общий разум, и Альберт неоднократно повторял, что «отключиться» от него невозможно, даже с помощью магии.

— Я уснул… так спокойно спалось… — бормотал Александр. — Как будто мыслей никаких не было… Какой же я идиот! Что с ними?

— Ты, конечно, идиот, — подтвердил стоящий у двери Виктор, — но от твоей паники пользы нет никакой. Потому успокойся уже.

— Что он тут делает?!

Александр наконец-то очнулся от шокового состояния. Он резко пересек разделяющее их расстояние и попытался атаковать беса, но я вскинула руку вперед.

— Не трогай его! Он пришел с миром! Алекс, послушай. Что-то случилось в клубе. Там Адалин…

Виктор отступил к стене, посмотрел на оборотня с неприкрытым раздражением.

— Какой же из тебя телохранитель? — цокнул он языком. — Нормальные телохранители не спят посреди дежурства.

— Заткнись, — посоветовал деморализованный Александр и приложил пальцы к вискам.

Он всё равно держал беса на расстоянии вытянутой руки, чтобы в случае необходимости — ударить.

Я тем временем достала телефон и набрала номер Златона. Длинные гудки вселяли только ужас. Никто не отвечал. Я звонила ещё и ещё.

— Я так понимаю, господа орки сейчас тоже находятся в моем клубе? — спросил Виктор без особого интереса. — Какой сегодня ажиотаж. Знал бы — брал плату за вход.

— Наконец-то! — вдруг произнес Александр куда-то в сторону, обращаясь не к нам; видимо, не удержался от эмоции.

Кажется, их связь с братьями восстановилась. Это же добрый знак? Мы вместе с бесом уставились на парня. Некоторое время тот молчал, а затем побледнел и сказал, обращаясь ко мне:

— На них напали. Адалин пообещала убить Виталика, если Златон не пойдет с ней. Он согласился...

Нет. Нет. Отрицание засасывало топкой трясиной. Не мог Дитрих отпустить своего брата в логово к врагу. Как же так вышло? Понимание того, что Златон всегда делает по-своему и никого не слушает, запихивалось куда подальше. В мозгу крутилось только бесконечное: «Нет, нет, нет…».

— Мда, та еще штучка. — Виктор задумчиво пожевал губу. — Секретарша Златона стучала на него для меня, она подсмотрела и сфотографировала твои записи, и через них удалось выйти на Дмитрия, который когда-то работал на Серпа. Расколоть его оказалось не сложно, и он каким-то чудом притащил мне одну из вещиц, некогда принадлежащих Адалин. Но на то, чтобы найти ее, у меня ушло больше недели, и то скорее повезло. Я просто ездил по городу и принюхивался наудачу. Боюсь, в этот раз у нас нет столько времени.

Александр в ответ на это признание удивленно вскинул брови. Не сомневаюсь, что на «том конце провода» кто-нибудь из его братьев уже докладывал все Дитриху.

— Есть идеи, как найти стерву быстро? — Виктор закончил свой монолог вопросом.

— Нет, но я точно знаю, у кого они могут быть. — Я повернулась к Александру, зная, что он поймет меня с полуслова. — Платон. Если мы приведем его в чувство, уверена, он сможет помочь нам с Горгоной.

— Горгоной? — переспросил бес, но я лишь отмахнулась, продолжив:

— Тая пока не приехала, но уверена, Виктор сможет помочь.

— Помочь с чем? — Бес переводил взгляд с меня на близнеца и обратно. — Эй, я, конечно, не против, сам за тем и пришел, но хотелось бы заранее знать, на что я подписываюсь.

Александр несколько минут смотрел мне прямо в глаза, но разумом в тот момент, я уверена, был рядом с братьями. Спустя секунд тридцать близнец наконец кивнул:

— Дитрих будет ждать нас в "Цербере", поехали.

***

Меня бросало от полнейшей безнадеги к безумной отчаянной надежде, а затем снова к обреченности и обратно.

В холле "Цербера" нас встретил Дитрих. Он ходил из стороны в сторону, но, едва увидев, бросился навстречу.

Увидев беса, он скрипнул зубами и тихо, но внушительно пообещал:

— Предашь нас — и я буду удерживать твою душу до тех пор, пока ты не начнешь умолять о смерти.

Щека Виктора дернулась от нервного тика, но он ответил:

— Я не имею обыкновения нарушать взятые на себя обязательства.

Дит на мгновение прикрыл глаза, а затем кивнул:

— Идемте.

Пока мы поднимались на лифте, я осторожно спросила:

— Ты что-нибудь видишь? Их смерть?

— Нет, — брат Златона покачал головой. — Но и душ тоже не чувствую. Не дотянуться. Какой бы силой ни обладала Адалин, о моей она явна знала. И знала, как ее обойти.

— Но откуда?

Вопрос остался без ответа.

В палату к Платону я вошла на негнущихся ногах, с подрагивающими пальцами. Получится ли сейчас? Должно получиться, ведь иначе… что будет в случае этого самого «иначе», воображение даже отказывалось рисовать, к сердцу подступал иррациональный страх, горло сдавливало спазмом, а дальше мне просто настолько физически становилось плохо, что приходилось усилием воли пытаться контролировать дыхание и заставлять себя думать о чем-то хорошем.

Но о чем хорошем можно было думать, когда, потеряв столько лет жизни, мы со Златоном наконец смогли переступить через взаимные обиды, примириться, поверить друг другу и друг в друга, и вот эта самая жизнь опять нас разводит.

Виктор шел за мной, сразу за ним Алексей — контролирующий каждый шаг беса, каждое движение, каждый взгляд. Несмотря на временное перемирие, бесу здесь никто не доверял.

Я остановилась рядом с койкой, на которой лежал Платон. Только средний Адрон нам сейчас может помочь найти Адалин. Только он может знать, где она. Тая уже готовится вылететь в столицу, но сейчас счет может идти на минуты, и ждать ее нет времени.

— Я могу показать, как работал с твоим отцом, ты будешь тратить гораздо меньше энергии и быстрее сможешь найти нужное… — Он вдруг осекся и с шумом втянул носом воздух. Затем еще раз.

— Что такое? Ты что-то чувствуешь?

Виктор выглядел сбитым с толку.

— Да ну, бред какой-то, — прошептал он едва слышно, а затем подскочил к кровати Платона и принялся обнюхивать лежащее на кушетке тело, как собака обнюхивает своего хозяина.

Алексей было дернулся, но я жестом и молящим взглядом попросила не вмешиваться.

Виктор тем временем тряхнул головой, затем крепко-крепко зажмурился и снова шумно принюхался.

— Скажи хоть что-нибудь! — не выдержала я, ощущая себя натянутой струной.

— Запах, который я чувствую, — Виктор говорил тихо, не слишком уверенно. — Он исходит не от тел. От душ. И я скорее усомнюсь в том, что вижу, чем в том, что чую.

— И что ты чуешь? — спросил Дитрих требовательным тоном, не выдержав даже малейшей паузы.

— Точно такой же запах, как и от Адалин. Не просто похожий. Не родственный. А один в один. Понимаете?

— Говори прямо, что это значит? — Дит явно терял терпение.

— Душа в этих двух телах — одна и та же.

Меня окатило горячей волной адреналина. Одна и та же? Мысли скакали от одного к другому, разум отказывался связывать их в единую стройную картину.

Должно быть, не только на моем лице отразились шок и полнейшая растерянность, потому что Виктор с гаденькой улыбочкой добавил:

— Вот и я говорю — бред. Это тогда должна быть довольно темная магия. Хотя яблочко от яблони недалеко падает…

Дитрих в один шаг оказался рядом с мужчиной, подняв его за воротник, заставив беспомощно болтать ногами в воздухе.

— Еще один дрянной намек в сторону кого-то из моих братьев…

— Так, так, стоп! — моментально начала их разнимать. — Мы здесь не для взаимных уколов и угроз. Если не будем действовать сообща, упустим время. Нужно найти Златона и Виталика.

— Де-ло… го-во-рит… — прохрипел бес, и Дитрих, сцепив зубы, нехотя его отпустил.

— Мерси, — криво усмехнулся в мою сторону снова Виктор, оказавшись на полу и поправив одежду.

— Объясни еще раз, — потребовала я, хотя внутри уже все поняла. Но нужно было услышать, чтобы окончательно смириться с этим.

— Что тут объяснять? Одна душа. Два тела. Ты хотела понять, почему ваш орк не приходит в себя. Ну так зачем, когда он уже и так в полном сознании. Только расхаживает в другом теле.

— Но зачем ему? Злат, Виталик, все эти нападения… — Дитрих задумчиво смотрел на бессознательного Платона и хмурился все сильнее и сильнее. — Платон ведь не может… не мог…

Виктор раскинул руки в стороны:

— Чего не знаю, того не знаю. Но можем попробовать выяснить. Ну что, Диана? Ты готова? — Он протянул мне руку. — Я буду шептать тебе, а ты ему.

Все-таки Ковтун был настоящим профессионалом своего дела. Если уборщица-бесовка тыкалась вслепую и скорее угадывала, чем подсказывала, то Виктор каждое свое слово выверял и говорил с полной уверенностью.

Теперь я начинала понимать, за что его держал отец, почему так дорожил этим неказистым парнем. Хотя не могла бы сказать, что он делал что-то совсем удивительное. Скорее — умел правильно направить мои мысли.

Мне не нравилось держать его за руку. Это было омерзительно и напоминало о неудачной попытке женитьбы. Нужно абстрагироваться. Конкретно сейчас Виктор — меньшее зло. Он на нашей стороне.

— Начнем с простого, — ухмыльнулся он, принюхиваясь. — Попробуй заговорить про недавние события, например, про нашу стычку в клубе. Не лезь напролом. Если ты сейчас скажешь про Златона, то он сорвется с крючка. Лучше расскажи ему про беса, с которым он заключил договор… и про артефакт, который находится в стенах клуба, про паренька, который не вовремя вошел. Думаю, этого будет достаточно для начала. Дерзай, дочь паука.

Ну-у-у, это было довольно очевидным решением. Хотя, наверное, без Виктора я бы сразу попыталась узнать, что со Златом. Просто из-за тревоги.

И спугнула бы Платона…

Я повторила слова Виктора, обличив их в начало новой сказки.

Это было совсем недавнее воспоминание, и определенно не самое приятное для самого Виктора. Потому что в нем Адалин Эфа, миниатюрная красавица с родинкой на щеке, его пытала, чтобы выведать местонахождение моего артефакта.

Самого Платона в этом воспоминании, разумеется, не было. Я так привыкла натыкаться на него, следить за его эмоциями, что сначала даже пробежалась взглядом по разрушенному залу. Пусть я знала, что Адалин — это лишь оболочка, под которой прячется средний брат Адрон. Но глаза отказывались в это верить.

Адалин держала Виктора в путах из магических змей. Наша “Горгона” была одновременно прекрасной и устрашающей. Я рассмотрела Виталика, который прервал сцену допроса своим появлением.

Узнала про артефакт. Прожила этот эпизод сама, секунда за секундой.

— Тебя я, конечно, отпущу, — сказала девушка с кровожадной улыбкой, обращаясь к Виктору. — Но вот про него было условие, что я не сверну ему шею. И только это. Да и как можно это сделать. Злат расстроится. А так прибежит, куда я скажу и когда скажу.

Улыбка её стала совсем уж жуткой, и помещение заволокло туманом, таким черным, будто непроницаемой тканью. Виталик захрипел в этой жуткой темноте. Я сощурилась, пытаясь рассмотреть его. Но услышала лишь звук падающего на пол тела.

Зачем Платону понадобился родной брат? Зачем он атаковал нас, запугивал змеями, пытался… убить? Или не убить, а припугнуть?

Я отказывалась принимать тот факт, что Платон может оказаться таким безжалостным монстром. Они были по-особенному близки со Златоном, гораздо ближе, чем с тем же Дитрихом. Им незачем враждовать, нечего делить.

Неужели в нем всё же больше отцовского, чем мы думали?..

Но что он замышлял?

— Теперь забирайся глубже в эти события, — донесся до меня голос Виктора. — Не пытайся вынырнуть. Стань частью этого воспоминания. Продолжай сказку с того места, где закончила. Так меньше вероятности, что он выпутается.

Я так привыкла перематывать воспоминания, ходить по разуму в поисках нужного, что даже не сразу поняла, как это: не искать заново, а остаться внутри.

Я заговорила медленно, сплетая слова в кружево байки, и Платон услужливо подкинул продолжение воспоминания. Он сопротивлялся всё сильнее, но метки, которые я расставляла всякий раз, когда входила в его сознание, работали безотказно. Я цеплялась за них, как паук цепляется за паутину, подбираясь к жертве, затянутой в сети, всё ближе.

Смешно. Паук и паутина. Кажется, наконец-то до меня дошла вся глубина этого сравнения.

Рука Виктора уже не казалась такой неприятной. Напротив — она помогала мне сохранить связь с реальностью.

…Мой муж не видел Адалин, зато она следила за ним, сидя на краю сцены. Туманом, похожим на черный дым от пожара, заволокло весь клуб. Я не разглядела ни близнеца, ни Дитриха. Видимо, они рассредоточились. А вот Златон стоял и вслушивался в тишину. В боевой форме, напряженный. Орк с большой буквы, потому что выглядел он устрашающе.

Адалин шумно втянула воздух и вздохнула. Злат тотчас среагировал на звук. Он весь подобрался, вены на шее вздулись.

— Только покажись мне, тварь, и я тебя прикончу.

Адалин спрыгнула со сцены, пошла вперед, и звук её шагов отдавался в ушах, словно удары молотка. Словно сама неизбежность. Она никуда не спешила, наслаждаясь своим триумфом. Только сейчас я поняла, что выглядит она не так, как в самых первых воспоминаниях. Без каблуков, в кроссовках и удобном спортивном костюме. С наскоро собранными в хвост волосами, из которого торчали “петухи”. Не накрашенная, а потому какая-то блеклая.

Определенно, это была не Адалин. Теперь я это и сама видела.

— Нам незачем сражаться, Златон. — Девушка покачала головой, чуть рассеивая туман. — Напротив, я хочу обойтись малой кровью. Если ты пойдешь со мной, я оставлю в живых всех этих существ, — кивнула на пол, устланный не только головорезами Виктора, но ещё и охранниками в форме “Цербера”. — Клянусь, что никого не убью. Я не трону твоего брата или близнецов.

— С чего я должен доверять какой-то бешеной стерве?

— Разве у тебя есть выбор? — Она нарочито грустно вздохнула. — Ты должен понимать, что в одиночку тебе со мной не справиться. Я сильнее. Ты же совсем не глуп, хоть отец всегда и считал иначе.

При упоминании Серпа Злат дернулся как от пощечины.

— Да мне плевать на твою силу. — Он сжал кулаки…

Воспоминание вдруг подернулось дымкой и начало расплываться. Я поняла, что Платон отчаянно борется, чтобы выбросить меня наружу.

— Добавь в свою сказку новые образы, спроси его про роль Виталика, — вклинился Виктор спокойным решительным тоном. — Ну же. Не медли, пока он тебя не выкинул. Ты близка к грани.

Я заговорила опять, и Платон поддался моим тихим плавным речам. Зацепившись за очередной маячок, я шагнула туда же, откуда вышла.

Адалин щелкнула пальцами, будто что-то припомнив.

— Ах да. Знаешь, кто у меня еще есть? Виталик. Я без сожаления сверну этому жалкому недо-черту шею, если ты откажешься идти со мной.

Мужчина хмыкнул.

— Во-первых, с чего мне знать, что ты не блефуешь? Во-вторых, плевать я хотел на Виталика. Он теперь проблема Виктора, а не моя. Пусть бес его и спасает.

— Да? Как жаль. Мне казалось, ты дорожишь друзьями. Ну, глянь на всякий случай. Вдруг заинтересуешься.

Адалин перебросила мобильный телефон Златону, и тот его мастерски поймал. Я заглянула в экран. Видеосъемка велась в каком-то помещении без окон. Виталик был привязан к стулу. Он тщетно пытался выпутаться из веревок, но не мог.

Змеиные тела ползли по его конечностям, по груди, головы их притаились на плечах парня. Красноречиво намекая: в случае необходимости они запросто его задушат. Им понадобится лишь короткая команда хозяйки — и жизнь Виталика оборвется.

— Я не шучу. Если ты откажешься — я его прикончу.

Злат сдавил телефон до хруста стекла. Наверное, ещё секунда, и разломал бы его в осколки.

— Что ты от меня хочешь, ведьма?

— Идем со мной. Обещаю, я не причиню тебе вреда.

Адалин приглашающе протянула руку. Кажется, несмотря на то, что в её теле хозяйствовал Платон, она сохранила память о своей личности. Её жесты прорывались наружу. Девушка закусывала губу, поправляла волосы. Интересно, это всего лишь остаточная память тела, или сознание Адалин где-то глубоко внутри?

— Не вздумай её слушать, — вдруг услышала я голос Дитриха.

Мужчина стоял в дверях, готовый к броску. Он тоже был полностью в боевой форме и выглядел очень непривычно. Если Златона я прекрасно представляла орком — он и так большой, сильный, — то Дит всегда казался мне этаким утонченным… ну, не знаю… отпрыском эльфов. Хоть и высокий, но не такой массивный, как старший брат. Всегда задумчивый, молчаливый. Дитрих предпочитал сражаться не кулаками, а своим умом.

Я читала когда-то давно (когда только познакомилась со Златом), что первые орки произошли от эльфов, поэтому образ Дита сложился в моей голове прекрасно.

Сейчас это был абсолютный орк. Без каких-либо сомнений. Крупный и пугающий.

Злат махнул брату, чтобы тот оставался на месте.

— Дит, ты же видел будущее Виталика. Что, есть у него шансы сегодня откинуть копытца?

— Она блефует, — без тени сомнения выдал Дитрих.

Улыбка Адалин стала вдруг ярче. Она медленно склонила голову вправо:

— А так? — затем повернула влево. — Или даже так? А может, вот так?

Дитрих нахмурился, прикрыв на мгновение глаза, несколько долгих секунд напряженно молчал. Видимо, всматривался в переплетения развилок.

— Как ты это делаешь? — В голосе младшего орка проскользнуло искреннее недоумение. — Кто тебя научил?

— Знаешь, интереснее не "как", а зачем. Зачем он мне рассказал способ. Словно проверял, воспользуюсь я или нет, — последнюю фразу она произнесла одними губами, так что Дитрих и Злат уже не слышали, но память хранила сказанное. — Он сам им пользовался не единожды.

— Ты говоришь про Платона?

— Мы все говорим сейчас про Виталика, — бодро переменила тему Адалин. — Ну так что? Злат, ты решился?

Злат внимательно посмотрел на Дитриха:

— Судьба переменчива, — ответил тот. — Сейчас у всех нас есть такие шансы. Вне зависимости от твоего решения.

— Тогда не переживай за меня. Так и быть, схожу с красоткой, куда она захочет, — дернул плечом Злат. — Что со мной сделает эта очаровательная девушка? Предупреждаю, я хоть официально и разведен, но мое сердце принадлежит одной только Диане. Так что никаких подкатов.

Даже в этой ситуации, в зале, полном бессознательных тел, он умудрялся шутить. И говорить обо мне. Моё горло свело судорогой страха за него.

— Веди, — подмигнул он Адалин.

Дитрих скрежетнул зубами, но не попытался остановить брата. Видимо, он действительно рассмотрел в будущем чью-то смерть, если бы Злат отказался.

Девушка оскалилась в хищной улыбке, и помещение опять затянуло туманным полотном…

***

***

— Не дай ей от тебя ускользнуть, верни воспоминание, — подсказал Виктор. Я не понимала, зачем это делать, ведь мы увидели здесь всё, а Платон сопротивляется так, что дальше идти за ним невозможно. Зачем тратить силы, чтобы пересматривать еще раз? Но все же послушалась.

Соскользнула в плотный туман памяти, прокручивая в обратном порядке.

— Останови этот образ.

Я сосредоточилась, фиксируя картинку. Дитрих, Златон, улыбающаяся Адалин, которая на самом деле была Платоном.

— Есть один трюк, — продолжал шептать бес на ухо. Я не видела его самого, только слышала голос. Но он сам незримо присутствовал во всех воспоминаниях и просматривал их вместе со мной. — Подойди к ней… к нему. И представь, что это не воспоминание, а реальность. Попробуй очаровать, убаюкать. Пока его психика борется с тобой на верхнем уровне, ты проникнешь еще глубже.

Такого я никогда раньше не делала, даже не представляла, как это может сработать, но все же подошла к Адалин.

— А я не заблужусь в ее голове, если уйду слишком далеко?

— Не заблудишься, если будешь иди на мой голос, — уверенно произнес Виктор. — Расскажи историю о вынужденных жертвах, о приемлемей цене, о том, что гложет на самом деле. Ведь иногда приходится принимать жесткие меры во имя благого дела… где же прячет свою жертву… ему так не хочется причинять вред, так не лучше ли поделиться…

Доверие, доверие, доверие… что ж, на кону жизнь Златона, а значит, выбора у меня, по сути, и нет. Да и Виктор, казалось, проделывал такое уже не единожды. Значит, отец ему безоговорочно верил.

И, вдохнув поглубже, я слово в слово начала повторять за бесом.

Туман памяти расступился. Мы увидели огромное заброшенное здание посреди неухоженного пролеска. Покосившийся каменный забор с огромными дырами в нем. Я тут уже была, уже блуждала по выщербленным дорожкам, сквозь которые пробивалась молодая трава, отвоевывая территорию у людей.

Адалин затащила Виталика внутрь. Вернее, ее змеи и щупальца это сделали за нее. Он кричал и сопротивлялся, но кричи, не кричи — здесь никто не заметит. Вокруг ни души.

Первый этаж, огромные окна, через которые льется красноватый свет закатного солнца, на полу — грязь, мусор, разбитое стекло. Но в самом центре всё чисто. Там, на бетоне, выведены рунные символы и подготовлены кандалы. Но они не для Виталика. Адалин нужна другая жертва.

Кто ей нужен? Зачем?

Пытаюсь выяснить, давлю, входя в раж.

— Стой, слишком далеко, слишком много боли, вины, обиды, за ними я перестану тебя чувствовать, — запротестовал бес. — Зайдем с другой стороны.

С сожалением, но всё же отпускаю это воспоминание и вслед за голосом Виктора возвращаюсь в реальность.

Мы снова с ним стоим у кровати. Я тяжело и жадно дышу, как после погружения в воду.

— Кажется, я даже скучал по этому, — задумчиво произнес бес.

— Ну как? Что-то нашли? — Дитрих переводил взгляд с меня на Виктора и обратно.

— Да, — уверенно кивнула я, — Адалин готовит какой-то ритуал в заброшенном госпитале, не знаю, зачем ей нужен Златон. Но она уже подготовила для него место и начертила руны. И еще зеркало.

— Зеркало?

— Кейс, который мы нашли в порту. Видимо, из “Цербера” выкрали и заменили на подделку не только мой артефакт.

Брови Дитриха взлетели вверх, он снова перевел взгляд на лежащее рядом тело:

— Что ж, по крайней мере, теперь понятно, что проблема не в системе безопасности, — грустно произнес он. — Просто Платон, как мы со Златоном, знал все коды доступа, местонахождение всех камер и устройство секретных уровней.

— Значит, едем в этот госпиталь? — моментально собрался Александр, поднимаясь со стула, на котором сидел.

— Я могу дать точные координаты, — вежливо улыбнулся бес. — Идеальное место для ритуалов. Источник силы рядом слабый, так что нечисть особо не скапливается, но зато и людей поблизости нет. Полгода назад там подростки попадали с крыши, так что власти города все перегородили и выставили сторожа. Одного на всё здание, так что в расчет можно не брать. Наверняка Адалин сама его уже нейтрализовала.

— Откуда ты это знаешь?

— Да я и сам там как-то ритуал надеялся провести. — Он стрельнул глазами в мою сторону и пожал плечами. Вроде как: «Было и было».

— Возьму с собой две группы захвата, на этот раз используем лучший арсенал из человеческого и магического оружия.

— Дашь приказ бить на поражение? Своего брата? — тихо уточнил близнец.

— Там не мой брат, — прищурился Дитрих, до скрежета сомкнув губы. — Диана… Виктор?

Я не долго принимала решение. В пылу битвы меня просто затопчут — я буду обузой, о защите которой нужно думать. И как бы ни хотелось пойти с Дитрихом, нужно было оставаться рациональной. — Думаю, нам лучше остаться здесь. — Я кивнула на Платона на кушетке. — Теперь, когда я сумела подобраться близко, думаю, можно попытаться достучаться или хотя бы перетащить его из тела Адалин в это.

Дитрих медленно кивнул:

— Я оставлю с вами вооруженную охрану, на случай, если… — орк посмотрел в упор на беса, — если Платон очнется.

«…и если ты надумаешь нас предать», — это не было произнесено, но повисло в воздухе.

— Я за ними присмотрю, Дитрих Серпович, — вдруг раздался суровый женский голос у входа.

Бесовка-уборщица в форменной одежде “Цербера” со шваброй наперевес сурово смотрела на Виктора.

— Только попробуй девочку обидеть, я тебя ссаной тряпкой исхожу, — мрачно пообещала она.

— Такие, как вы, позорят всех бесов, — закатил он глаза.

— То же могу про тебя сказать, — не осталась в долгу уборщица.

Дит вместе с близнецами практически сразу уехали. В палате Платона остались мы с бесом да пожилая работница “Цербера” со шваброй. Охрана, по моему настоянию, осталась за дверью, готовая явиться по первому зову.

— Воспоминание, к которому я подошла вплотную, где было много боли и вины. — Я была полна решимости вытрясти из Платона душу, но отвести от Златона нависшую угрозу. — Давай начнем с него. Покажешь мне снова путь туда?

— Боль и вина. Мое любимое сочетание, — усмехнулся Виктор и, принюхавшись, взял меня за руку. — Расскажи ему сказку о юном парне, что случайно узнал чужой секрет…

Стоило мне начать говорить, как мы погрузились в пучины чужой памяти, скользнули в них разом, без особого сопротивления. А возможно, просто бес помогал находить обходные тропы в чужом сознании, про которые уже забыл даже сам Платон.

Большая квартира… или нет. Дом? Даже не дом, гигантский особняк. Чем ближе я подходила, тем больше деталей становилось мне доступно.

Память Платона почти стерла это место, он словно нарочно старался его забыть, как старался забыть облик Адалин, заменяя его на эмблему проекта "Горгона". Но даже покрытые дымкой, перелеты, лестницы, галереи этого здания были шикарны. Словно здесь располагался музей, а не жилые комнаты.

Серп стоит у целой плеяды портретов. Старые и молодые. Женщины и мужчины. В костюмах разных эпох, с разными прическами. Чем-то похожие и вместе с тем разные. Рамы висят в четыре ряда, но некоторые из них пусты — только выгравированное на золоченой табличке имя.

— Когда-нибудь здесь будет и твой портрет, — говорит Платон отцу из-за спины.

— Я скорее сожгу родовое имение дотла, чем допущу это, — смеется Серп. — Висеть рядом с моими кузенами, дядьями и прочими неудачниками, которые были так глупы, чтобы сдохнуть? Упаси небо.

Слева стояло большое напольное зеркало. Золоченая рама, украшенная витиеватой лепниной. Я бы не удивилась, окажись оно целиком из золота. Должно быть, и стоило целое состояние. Оба мужчины, отражающиеся в нем, были почти одного роста, с одинаковыми прическами — забранными в конский хвост длинными волосами до плеч, — но Платон выглядел хрупким и тонким по сравнению с отцом, мимика более живая, более открытая.

— Я кое-что знаю, — осторожно произнес юноша.

— Обвиняешь меня, что это я их убил? — подняв бровь, холодно уточнил Серп.

Платон на мгновение растерялся, затем на его лице отразился ужас, он перевел взгляд на портреты, словно первый раз их видел. Видимо, теперь действительно начал подозревать отца в убийстве родичей.

— Нет? Ты не об этом? — подмигнул ему Серп. — Так что же ты там узнал?

— Златон. Неделю назад он ходил встречаться с отцом своей жены, Дианы.

— Кажется, это ты ему насоветовал так поступить. Я с самого начала говорил, что затея — дрянь, — безапелляционно заявил мужчина.

Платон продолжал говорить, скользя взглядом по портретам предков, словно обращаясь к их совету:

— После Злат как будто переменился. Я поспрашивал Диану, она говорит, оставила их вдвоём всего минут на десять, а они устроили такой безобразный скандал, что Злат даже в боевую форму обратился.

— Ничего удивительного, — пожал плечами Серп. — Я с самого начала говорил: баюн орку не пара. Паршивая семейка.

Юноша покачал головой, пропуская слова отца мимо ушей:

— Златон всю неделю сам не свой, кидается на всех, готов обратиться в боевую форму по первому поводу. Я забеспокоился.

— Не стоит забивать свою голову пустяками, — резко осадил его Серп.

Но Платон не унимался, говоря все громче и громче:

— А потом я вспомнил, что месяц назад ты просил меня организовать встречу с Осипом Вяземским. Это показалось мне подозрительным…

Родственники с портретов смотрели за перепалкой двоих с холодным равнодушием.

— Ты в принципе слишком тревожный, — презрительно тряхнул плечом мужчина, словно стряхивая пыль. — Сходи, что ли, к Рае, попроси травок от нервов. Старуха на них плотно сидит последние лет десять. Главное — не забудь абсентом залить, как она делает.

— После того разговора с Вяземским у тебя появилась змея кровной клятвы на руке. — Серп попытался одернуть рукав пиджака, словно клятву действительно можно было разглядеть обычным взглядом. Как Платон мог увидеть ее? Но тот не договорил, лишь выжидательно уставился на отца. Тот молчал, и спустя время юноша все-таки добавил: — О чем вы с ним договорились?

— Кровная клятва на то и дается, чтобы не разглашать конфиденциальную информацию всяким соплякам. — Зеркало, стоящее слева у стены, треснуло, разлетевшись на тысячи мелких кусочков.

Платон прикрыл голову руками, чтобы в него не попало, а вот Серп даже не шелохнулся, лишь небрежно стряхнул с себя стеклянную пыль и осколки. На его лице блуждала жестокая улыбка кровавого маньяка, стоящего над жертвой, предвкушающего веселье:

— Но если хочешь, я скажу то, что ее, клятву, не затрагивает. Я вылечил твоего брата. Сделал его хотя бы отдаленно похожим на орка, а не на безвольную тряпку, которой его девка вытирает причинное место.

— Ты свел его с ума, — с ужасом прошептал Платон, наконец осознавая, что произошло.

Я же сама, стоящая в стороне от событий, могла лишь безвольно наблюдать за разворачивающейся сценой. Если бы не Виктор, держащий меня за руку, у меня бы не хватило сил держать воспоминание, заставить его прокручиваться. Хотелось сбежать прочь от прошлого, которое настигло спустя столько лет. Все это время…

— Разве я? Ты же сам помог мне всё это провернуть. Ты помог мне встретиться с Вяземским, ты уговорил брата встретиться с отцом Дианы, поговорить наедине, предложить мир… Да даже натолкнул меня на эту идею тоже ты. Помнишь, как за семейным ужином говорил, что как старшему ему надо быть жестче? Думаешь, Злат простит тебя, когда об этом узнает? А он узнает.

— Но я ничего не сделал… Я же не знал.

Я уже знала конец этой истории. За восемь лет Платон так и не нашел в себе силы признаться брату. И хоть у меня и не было причин винить его в том, что произошло, в глубине души я не могла принять и простить. Почему же он молчал? Боялся рассказать Златону — рассказал бы мне!

— Это прежний Злат бы купился на эти отмазки. А новый сотрет тебя в порошок за причиненную обиду. И будет прав. Он не будет разбираться, он будет действовать.

— Но… Так ведь нельзя. — Платон словно весь сжался, ссутулился, стал меньше ростом. — Нужно как-то всё исправить…

— Магию баюна не отменить даже другому баюну, — победно ухмыльнулся Серп. — Все равно уже ничего не изменить. Так стоит ли ссориться с братом, рассказывая ему правду? Он ведь спросит, откуда ты это все знаешь. И поймет, что это потому, что ты всегда был на моей стороне. — Мужчина прищурился, а затем резко опустил ладонь на плечо сына. — Ты ведь на моей стороне, правда, сын?

— Ты… чудовище, — задыхаясь, прошептал парень.

— Не стоит комплиментов, — мурлыкающе откликнулся Серп, — я знаю.