Глава 12

Тело среагировало быстрее мысли, потому через пару мгновений Ник уже расталкивал стражу у дверей, затем понесся вверх по лестнице. Где-то позади Эш громко извинялся за него и убеждал всех, что другу просто стало плохо. Ага, как же. Это барону сейчас станет плохо, если он хоть пальцем тронул Киру. Высокие каменные ступени винтовой лестницы ложились под ноги одна за другой, но подъем все не заканчивался. К тому же Ник краем уха слышал, как за ним кто-то бежит. – Господин чародей! – донеслось до него отчаянное. – Господин, постойте! Пришлось остановиться и ждать. Брат Андрэ со ступеньками не слишком дружил, поэтому взбирался по ним неспешно, с кряхтением и одышкой. Вначале Ник едва сдерживался от того, чтобы добежать к нему, но усилием воли удержался на месте. И пока он ждал шумного Андрэ чувствовал, как постепенно стихает злость. Сворачивает свои кольца и застывает, чтобы в случае чего развернуться и атаковать. – Ух, – Андрэ все же догнал его, дополз, опираясь рукой о стену. – Решил проводить вас, чтобы не заблудились. Сорвались куда-то внезапно, а дорогу не спросили. А в замке же как, свернул не туда, все, будешь блуждать, пока на слуг не наткнешься… Он дальше болтался всякую чушь с самым честным видом, при этом не забывал следить за Ником и его реакцией. – Надоело ждать барона, решил поискать его, – пояснил Ник. – Как-то невежливо с его стороны было пригласить нас и скрыться. – Как истинный рыцарь, а любой отсюда и до самого Марселя, подтвердит вам, что господин Ульрих рыцарь и есть, поспешил исполнить желание дамы и больше рассказать ей о баронах Труа. – Отчего же тогда сбежала Кира? – Женская душа потемки, – брат Андрэ развел руками, а Ник вдруг понял, что никакой одышки у собеседника больше нет. И испарины на лбу нет, и вообще скромный монах на диво быстро догнал его на ступенях. – Но, уверяю вас, барон бы ее не обидел. Дальше Андрэ расплылся в глуповатой улыбке, и Ник только закатил глаза. Пока ждал этого проходимца и беседовал с ним, желание разделать Ульриха на стейки из алой вепрятины стихло, а голос разума стал звучать все более уверенно. И вообще, какое ему дело до перемещений Киры? Она взрослая и самостоятельная, и вполне может за себя постоять. А вдруг… – Думаю, – продолжал брат Андрэ, – госпоже чародейке просто стало худо после такой поездки, вот и решила немного передохнуть дома. Женщины они же как… одно на уме, второе на языке, а делает вообще третье. – Все равно мне нужно переговорить с вашим бароном, – Ник уверенно пошел дальше, а брат Андрэ – следом. – Конечно-конечно. Он и сам будет рад перекинуться с вами парой словечек. Ульрих с детства чародеями грезит. Все-все записи про первого барона перечитал, какие только сохранились в замке или нашем монастыре. Пытался и дневники госпожи Эрики разобрать, но те не по-нашему написаны. А может их и вовсе перевести нельзя, она в замужестве умом повредилась. Все бормотала что-то неразборчиво, говорила сама с собой, а когда речь заходила о нашем озере, вовсе принималась хохотать, как полоумная. Говорила, что мы можем там хоть днями плавать, а она даже ноги помочить не рискнет. Все это в тех же епископских записях осталось, я как-то заглядывал на досуге. И думаю, что не будь она столь упертой, то и не умерла бы родами. Водичка-то в самом деле лечебная. Забавно, что и Кира зациклилась на этом самом озере, хотя Ник о нем даже не задумывался. Ну есть и есть, сколько тех водоемов на Вероне? Почему именно это какое-то особенное? – А вы, брат Андрэ, умеете заговорить зубы, – признал Ник. А мысленно выругался: сколько уже идут по этой лестнице, а выхода все не видно. – Что вы! – отмахнулся монах. – Я маленький человек, что живет маленькими делами и заботами. И в меру сил старается помочь ближнему, как и положено пристойному христианину. – И в данный момент я ближе всех к вам. На это монах только развел руками и снова придурковато улыбнулся. Думается, у этого пройдохи есть отговорки на все случаи жизни, но сейчас Ник был даже благодарен Андрэ за компанию. Тем более через пару ступеней они все же заметили открытую дверь. Ник быстро преодолел оставшиеся метры и выскочил наружу, оказавшись на вершине башни. После тесной и полутемной лестницы здесь было столько неба и солнца, что и самому захотелось расправить крылья и взлететь. Но вместо того Ник замедлился и чинно подошел к Ульриху, выглядывающему что-то у самого края площадки, где башня щерилась высокими каменными зубцами. – Что случилось с Кирой? – с ходу спросил Ник. Тратить время на расшаркивания, когда рыжий барон в открытую лыбится в пустоту, показалось ему излишним. – Ничего, – невозмутимо ответил Ульрих. – Просто сказала, что плохо себя чувствует, поэтому улетела домой. Но обещала еще заглянуть на днях. – Уф! – тут же прокомментировал брат Андрэ. – Вот видите, все с госпожой чародейкой в порядке, никаких недомоганий. – Да, с ней все хорошо, – добавил Алый Вепрь. – Кира – удивительная женщина, вы истинный счастливчик. При этом его улыбка, обращенная к Нику, вышла грустной и слегка наигранной. С такой желают победы давнему сопернику или здоровья склочной соседке. – Да ну? – Ник скрестил руки на груди. – Госпожа Кира намекнула, что ее сердце несвободно, – пояснил Ульрих. – Я решил, что оно принадлежит вам. При этом в глубине его глаз мелькнула отчаянная надежда, на которую Ник только фыркнул, ни единым словом не опровергнув теорий барона. Хитрец-Андрэ при этом расплылся в понимающей улыбочке, которую тут же стер с лица, едва поймал взгляд Ника. *** Ужин прошел так себе. Еда у барона была слишком пресной и жесткой, разговоры за столом – пространными. К тому же рядом с Ником устроилась Одетта, постоянно дергавшая его с какими-то вопросами или историями. Отвечать ей, когда все до единой мысли крутились вокруг Киры, было сложно, потому за них двоих болтал Эш. Он же успевал отвечать барону, епископу и еще паре важных мужей, а потом попросту пнул Ника под столом, намекая, что пора бы и ему взять часть ударов на себя. А то у кого-то в горле пересохло и темы для бесед закончились. Ник попытался сделать непонимающее лицо, все равно не мог выдавить из себя ни единого слова, но получил еще один тычок и напоминание, что из них двоих только один подготовлен для разговоров о космосе с аборигенами диких планет. Строго говоря, Ник тоже был профаном. Многочисленные мамины лекции благополучно пролетали мимо него, породив стойкую уверенность, что уж этнографией он точно заниматься не будет. И вообще, подыщет себе профессию предельно далекую от науки. Вот как у отца, чтобы все интересное шло под грифом «совершенно секретно» и не подлежало разглашению. Это Кира всегда слушала мадам Рейсаш с предельным вниманием, а он будто отбывал повинность. Но, насколько Ник помнил, даже образцовая «дочь маминой подруги» не связала себя с этнографией, выбрала какой-то иной университет с заковыристым названием. Обрывки знаний Ника гласили, что аборигенам можно рассказывать любые факты об устройстве Вселенной, кроме откровенной лжи. Все равно их коллективная память и мироощущение перемелют эти знания и либо отторгнут, либо переработают в какую-то из легенд. Чтобы сильнее изменить заложенное в их разумах маловато тройки чародеев или этнографического лагеря, нужна парочка военных баз под боком или космопорт. А еще – деятельный лидер, который захочет вытолкать свой народ из средневековой трясины в светлое космическое будущее. – Так вы говорите, что в вашем мире полно чародеев? – заинтересованно спросил Ульрих, отодвигая от себя кубок с вином. – Если говорить обо всех людях, то примерно один на десятки тысяч обычных людей, – ответил ему Ник. – Но в нашем мире, Авалоне, чародеи почти все. – Это полная ересь! – епископ Жером стукнул бокалом по столу. – Можно ли поверить, что Господь был настолько щедр, что сотворил несчетное множество обитаемых миров? – Строго говоря, вначале люди жили всего в одном, а потом научились строить большие корабли, на которых и перекочевали в прочие миры. Ник решил не упоминать, что один из таких кораблей когда-то добрался и до Вероны. Но из-за ее удаленности от центра Галактики и того, что переселенцы потеряли почти все знания и навыки, планета так и не влилась в цивилизованную галактическую жизнь. Судьба вообще не щадила первых колонистов: они искали прекрасные новые миры, но в придачу к тем зачастую шли шкуры и заостренные палки. Везло тем, кто удачно выбирал планету или же попадал под крыло кому-то из более развитых негуманоидных соседей. Но на Вероне переселенцы не откатывались к первобытным временам, застряли на средневековье, но из-за редкости металлов так толком и не двигались вперед. Это Ник тоже почерпнул из справочной информации в памяти яхты. – Но можем ли мы верить вашим словам? – в негодовании епископ подскочил со своего места и оперся ладонями о стол. – Каковы ваши доказательства? Разве не разумнее считать, что ваш летательный аппарат лишь подделка иноземных мастеров нашего же мира? Потому вы и не улетаете на нем домой? Эш только прикрыл лицо ладонью, а Ник пару мгновений раздумывал над ответом. – Наш аппарат в самом деле разбился, – уверенно произнес он. – Но мы никого не обманываем и не ищем выгоды в нашем крушении. Более того, надеемся, что наше вынужденное соседство принесет вам пользу. – А я буду настаивать на том, чтобы вы немедля убрались из Труа! Вы распугали жителей… – Ой, да не то чтобы сильно, – тут же влез Андрэ. – Мы же люди маленькие, нам что казнь, что ярмарка, что падающий небесный корабль – все одно развлечение. – Уничтожили посевы… – продолжал Жером, будто не заметивший слов монаха. – Приложим все усилия, чтобы сократить ущерб, – заверил его Эш, а Ник только важно кивнул. – К тому же мы спасли деву Одетту. Та побледнела и попыталась скрыться за кубком, а большинство собравшихся вперились в Керригана негодующими взглядами. Надо думать, что при их непростой политической ситуации, кончина законной баронской дочери вполне бы устроила многих жителей Труа. Меньше претендентов на власть – меньше тревог и больше стабильности. И драконьи когти виделись им рукой провидения, а не воплощением зла. Вопрос только в том, зачем ящеры вообще ее утащили? Несмотря на субтильность, Одетта не подходит им в качестве ужина. Вот гусь – другое дело. – К тому же мы можем управлять драконами, – заметил Ник. – И обеспечим вам беспрепятственный подход к озеру. – Не стоит честным людям ходить туда! – тут же вскипел епископ. – Сам дьявол отравил его воды, теперь те порождают у бедных людей виденья и меняют их. Не говоря уж о том, сколько из окунувшихся в Чудотворное не выплыли вовсе! После его слов по спине Ника прополз холодок. Не выплывают, значит? А Кира плескалась там, как в обогреваемом бассейне. Вечно она лезет туда, куда не следовало бы! – Парочка забулдыг за последнюю сотню лет не в счет, – махнул рукой Андрэ. – И еще неизвестно, там ли они утопли или в ближайшей луже. Прочим же озеро дарит здоровье и долгую жизнь. Ни в одном из соседних поселений нет таких крепких мужей и аппетитных дев, как у нас. – Андрэ прав, – заявил Ульрих. – На службе нашего государя я обошел немало земель, и могу сказать, что жители Труа выделяются среди прочих. – Истина! – поддержал его дюжий детина, сидевший рядом. – Я родом из-под Марселя, но никогда не чувствовал себя так хорошо, как после переезда сюда. У меня даже зуб вырос. На этом он оттянул верхнюю губу, показывая вполне целый премоляр, слишком белый по сравнению с прочими. – Наш семейный стоматолог удавился бы прямо на берегу, – шепнул Эш на ункосме. – Зуб вырос без всякой оплаты, ты подумай! И никаких чисток и профилактических осмотров. – Угу, Кира права, нам срочно нужно наведаться к этому озеру. – Все вы слабы плотью и падки на подачки дьявола! – начал яриться епископ. – Верите всему, что вам говорят, привечаете его слуг… – Господа чародеи как раз собирались домой! – оборвал его Андрэ и первым подскочил с места. При этом он пристально поглядел в сторону Ника и Эша. Так что им ничего не оставалось, кроме как подняться с мест и заявить о своем нестерпимом желании засветло вернуться на родню яхту. Тем более Кира там совсем одна, наверняка грустит и тоскует.