Глава 16

Воду он никогда не жаловал, но сейчас ее холод и отрезвляющая опасность были только на руку, помогали отвлечься. Ник проплыл несколько метров, чтобы тело привыкло к новой среде, потом вынырнул на поверхность глотнуть воздуха. Помогло слабо. Он до сих пор чувствовал, как горит кожа в местах, где он соприкасался с Кирой. Такой горячей, соблазнительной, желанной… От этого он чувствовал, как в висках стучит боль, а в груди растет отвращение к самому себе. Ведь он еще недавно был уверен, что Кир – его друг, а потом заверил Эша, что не имеет на девушку никаких видов. Нельзя его так подставлять. Но как же быть, когда его буквально разрывает на части от мыслей о ней? И почему именно к Кире? Вот ведьма Мариса – тоже аппетитная штучка. Но Ник думал о ней – и ничего внутри не откликалось, а вот Кира… – Ныряем? – спросил Эш и часто заморгал, вызывая на глаза особую пленку. Серьезные вмешательства в человеческий организм не поощрялись, но для военных и полиции делали исключения. Более продвинутый чип, импланты в сердце, небольшое усиление костей и кое-что по мелочи, включая такую пленку, что затягивала глаза под водой и позволяла там видеть. – На три, – кивнул Ник и по очереди загнул пальцы, старательно не глядя в сторону Киры. Пусть лучше подождет на берегу, чем снова нервирует его своими купаниями. Когда он загнул указательный палец, то легко нырнул, уходя на глубину. Кира была права, за эти шесть лет, точнее даже восемь, многое изменилось. Когда им было по четырнадцать, его мир впервые дал трещину. Пришли рекомендации, по которым его переводили в другой интернат, а Киру советовали найти другое заведение. Такое, для которого не нужны развитые пси-способности. Ник помнил, как они вместе сидели на берегу и бросали камешки в воду. Точнее, он бросал, а Кир сидел рядом, обхватив колени руками, и его волосы смешно топорщились от влаги и торчали в разные стороны. И вдруг эта картинка подернулась рябью, точно от брошенного в воду камня и слегка изменилась в деталях. Теперь рядом с Ником сидела Кира. Даже в закрытом спортивном купальнике и с короткими волосами она мало походила на мальчишку, хотя по-прежнему давала фору многим их однокашникам и в боевой подготовке, и на физической культуре. – Уверен, отец тряхнет связями и договорится насчет тебя, – твердо произнес Ник. Сама мысль о расставании с подругой выбивала его из колеи и пугала. Они же все время вместе! Лишиться ее это же как добровольно отрезать себе руку или что-то такое. – Сама знаешь, не у всех пси развивается равномерно, бывает, тормозится на единице, потом резко скачет на пятерку. – У мамы в моем возрасте была тройка, у твоего пары – тоже, а у тети Эстер, скорее всего, полная десятка, так что не надо тут, – угрюмо ответила она. – Мои говорят, что лучше мне пока улететь с Авалона, пожить с ними и младшими на Гвиневере. Там тоже отличная школа. Паника цепкими лапами сжала сердце Ника. На Гвиневере? Как? Пусть до той и лететь несколько часов, но для того еще нужно добраться до космопорта, купить билеты… И вообще, они же с Кирой за последние годы не расставались дольше, чем на неделю! А теперь они смогут разве что обмениваться сообщениями. А это никуда не годится! – И ты согласна? – с опаской спросил Ник, а Кира только пожала плечами и вдруг шмыгнула носом, будто собиралась расплакаться. – А пошли искупаемся еще разок! – подскочила она, уходя от ответа. Пляж здесь был красивым, тихим и песчаным, только к вечеру где-то рядом распели лягушки и отчаянно стрекотал кто-то из насекомых. А еще сам запах реки будто стал плотнее и гуще, обволакивая и успокаивая. Хорошее время. Солнце уже коснулось горизонта, но вечерняя прохлада еще не касалась их мягкими лапами. – Давай на тот берег, – предложил Ник, только чтобы отогнать эту разрывающую его боль за грудиной. – Спятил, Мелкий? – тут же подскочила и подбоченилась Кира. – Там течение и глубина! Твой стиль «свирепый топор» не подходит для таких заплывов. Сама она была точно выдра и уже переплывала реку на спор, хотя и получила потом нагоняй от мамы Ника, затем второй, уже по видеосвязи, от своей. Киру это особенно не смутило. Она отлично владела собственным телом и осознавала риски. Поэтому сейчас она заботилась только о Нике, и это отчего-то бесило. Нашлась, тоже, старшая сестричка! Привыкла подтирать сопли близняшкам-Самариным, вот и с ним носится, как с ребенком, как будто их разница в полгода сейчас что-то значит. – Струсила? – тут же огрызнулся Ник и тоже встал. – Тогда я сам, а ты тут за вещами пригляди. Кира фыркнула и первой подошла к воде. Также без подготовки зашла в нее и нырнула, а Ник еще пару минут топтался на берегу, привыкая к температуре. Сейчас идея плыть через реку уже не казалась такой здравой: расстояние до другого берега приличное, а рядом никого. Все же здесь был дикий пляж, обустроенный со спасателями – ниже по течению. Возле берега безопасно и мелко, а вот дальше – глубина и течение. Да и ширины у речки метров двадцать, не так уж и мало для пары подростков. Но отступать было поздно, тем более Ник надеялся, что такое приключения хотя бы ненадолго отгонит от него дурные мысли. Пока же он был готов выть от отчаяния, когда думал о возможном расставании с Кирой. Сейчас та просто с ждала его, потом кивнула и поплыла к противоположному берегу. Быстро, технично, без лишней суеты, будто вода была ее истинной стихией, а не суша. Ник поплыл следом, и пусть по задумке делал все то же самое, но все равно неумолимо отставал. Для него вода была чуждой и пугающей, навевающей какие-то первобытные страхи о беспомощности человека перед природой. Если, конечно, не текла из лейки душа. Вот та вода, теплая и одомашненная, ему нравилась, эта же, свободно текущая в реке – пугала и норовила утащить на дно. Будто древние русалки тянули к нему свои бледные руки, чтобы выдернуть из мира живых. Это подталкивало быстрее шевелить конечностями, а еще – смотреть на далекий берег. Течение постоянно сносило Ника в сторону, отчего двадцать метров ширины растягивались до тридцати, а то и сорока. Сейчас он был где-то на середине, неспешно плывущая Кира – чуть дальше. Здесь вода была куда холоднее, ноги не чувствовали дна, а течение уносило туда, где красивый песчаный берег сменялся зарослями камыша и тиной. Но это было уже и неважно, вылезти бы хоть где-то. Силы заканчивались, а река все настойчивее тянула его вниз. Ник бросил еще один взгляд на далекий берег и понял, что не видит Киру. Вот только что она кружила неподалеку, чтобы в случае чего прийти ему на помощь, и вдруг попросту исчезла. – Кира! – крикнул он в отчаянии. – Рябина, ты где? Но сам быстро понял, как это глупо. Пусть подруга постоянно подшучивала над ним, но без всякой злобы. Подвергать опасности и прятаться она бы не стала, не в воде, где Ник испуган и слаб. А значит, с ней самой случилась беда. – Кира! – он завопил еще громче, чтобы хоть так отогнать ужас, а затем нырнул и огляделся. Такая прозрачная у берега, здесь вода казалась темной и густой, точно кисель. Еще она текла и менялась, а крадущиеся с запада сумерки съедали последние капли света. Но все равно он увидел вдалеке алый купальник Киры, медленно опускающийся на дно. Ник в отчаянии рванул туда, чувствуя, как горят от натуги мышцы и легкие. Дальнейшее он помнил плохо, все оказалось погребло под толщей воды, отчаяния и боли. Знал только, что все-таки вытащил Киру на берег, где долго тряс, бил и откачивал, а еще – в отчаянии нажимал на кнопку вызова спасателей. Воспринимать реальность он начал уже дома, после многих часов сна. Притом, очнулся от тренькнувшего оповещения на браслете. Кира прислала ему свое фото из больницы, где она с неизменной широкой улыбкой лежала на кровати и показывала ему класс. «Ты там как, Мелкий? Я схожу с ума от скуки. Отец притащил бумажных книг, что-то времен доколониальной Земли, говорит, полезно для прочистки мозгов. Мама вначале обещала прибить нас обоих, потом рыдала, потом снова обещала прибить. Зато оставила всем отличную ореховую шоколадку. Материнское сердце оно такое, отходчивое и безразмерное.» «Все норм», – выдавил из себя Ник. Просто не смог уместить в слова все свои переживания и тревоги. Точнее, он больше всего хотел помчаться к подруге, но судя по времени, сейчас был поздний вечер, и дальше порога в больнице его бы не пустили. Потому пока он попросту умылся и натянул на себя какую-то одежду, затем вышел в коридор, чтобы добраться до кухни. Но остановился в тени, расслышав голоса родителей. – …Им нужно разъехаться, – твердо ответила мама. – Чем дальше, тем опаснее их забавы. – С ума ж сойдут по отдельности, – спокойно ответил дядя Никита. – И у каждого своей дури хватает, так что чудить не перестанут. – Все равно. Они начинают взрослеть, а мальчик и девочка постоянно вместе… Ник устало потер лицо рукой. При чем здесь это? Ну да, многие его ровесники уже начинали заглядываться на девочек, провожали их и все такое, но… Кира – другое! Она как… как… половина Ника, просто помещенная в другое тело. – Боишься, что сойдутся? – зло проговорила тетя Лисс. – Думаешь, что Кира для него недостаточно хороша? – Ерунду не говори! – отрезала мама. – Кира мне как дочь, буду только рада видеть ее своей невесткой. Но им нужно вырасти, даже в этом плане. Оторваться друг от друга, оглядеться вокруг, узнать мир вне их дружбы. Сама не думала, что это будет полезно обоим? Да чем, чем полезно? Как ему будет лучше без Киры? Он бы даже согласился потаскаться на свидания с какими-нибудь девчонками, чтобы успокоить маму и дальше жить, как раньше. Или перебраться на Гвиневеру. Подумаешь, пси. Его можно развить и позже. Мама и вовсе обучалось индивидуально, вымахала до пятнадцатого уровня, ничего ей не помешало! Так что и Ник мог бы учиться с Кирой и найти себе учителя для раскачки навыков. – Они как попугаи-неразлучники, – вздохнула тетя Лисс. – А тут такой удар. Резко, внезапно… Лучше бы как-то сгладить. – У Киры крепкая и стабильная психика, она быстро освоится, – снова заговорила мама. – Даже не сомневаемся, – в голосе тети чудным образом вмешались самодовольство и яд, на что отец только шумно выдохнул и попросил ее не начинать. – Мы не за нее переживаем, – поддержал жену дядя Никита. Уже потом, когда стал старше, Ник не раз и не два удивлялся, как мама, столько лет изучающая людей и умеющая влезать им в голову, настолько плохо их понимает. Пси-неактивный и особо не вникающий в психологию дядя Никита был в сотню раз мудрее нее или отца. За следующие годы он ни разу не спросил, отчего Ник разругался с Кирой, не пытался отправить его лечиться, не лез в душу. Просто был рядом, когда тезка приезжал в гости, водил на рыбалку или рассказывал что-то о работе заповедника, интересовался службой Ника, давал какие-то советы. И рядом с ним действительно становилось легче. Да что там. В истории со злополучными кабачками тоже матушка отметилась, а не дядя Никита с тетей Лисс. Те бы до такой дури не додумались! И теперь из-за этих каюачков Ник застрял на Вероне, хуже того, вынужден нырять в проклятое озеро! Вода в котором была если не ледяной, то весьма прохладной и такой же пугающей, как и всегда. Пусть Ник намотал много часов в бассейне, втрое усерднее выполнял поручения инструкторов по водной подготовке, чем прочие, но все равно не подружился с этой стихией. Злость придавала Нику силы, оттого греб он шустро и уверенно, обогнав Эша. Керриган тоже был водной душой, большим любителем всяких рек, озер, морей и океанов. Для него это погружение – сплошное веселье и отдых. А вот Ник уже нервничал от мыслей о нависшей сверху толщи воды и того, как много здесь, на глубине, водорослей и рыб. Озеро будто кишело жизнью, среди которой совсем не хотелось находиться. Но Ник все равно исправно погружался, чтобы наполнить образцами все Кирины пробирки. То же делал и Эш, пока вдруг не дернулся от подплывшей к нему громадной рыбины. Но та только повела гигантской башкой и испуганно поплыла дальше. Керриган же задергался, а потом начал всплывать, Ник еще раз огляделся, чтобы дать больше информации чипу, после чего также устремился к поверхности. Там же, отдышавшись, заметил ждущую на берегу Киру. Она сняла обувь и ходила по самой кромке, обеспокоенно вглядываясь в воду, точно как он позавчера. И от мыслей, что и она тоже тревожится за него, почему-то стало тепло и легко. – Нет там ничего, – крикнул Эш, а потом громко отфыркался. – Но рыбалка бы вышла отменная. – Ладно, вылезайте уже! – отозвалась Кира и помахала рукой.