Глава 19

Насчет этого Эш серьезно сомневался, он в самом деле не хотел никаких великих свершений, просто тихой и спокойной жизни. И с ней на Вероне было просто отлично, даже с перебором, потому, когда срок их вынужденного отпуска перевалил за десяток дней, он уже был готов выть от скуки. Яхту они слегка подлатали и перебрались ближе к лесу, освободив поле. А дальше Эш оказался предоставлен сам себе. Все, что могли сделать для «ласточки», они сделали, но вылетать из атмосферы на ней все равно рискованно. Да и реактору еще долго перезагружаться, а без него никуда. Кира была погружена в свое расследование, Ник постоянно кружил рядом с ней, а Эш внезапно оказался не у дел. Он тренировался, выгуливал Феломену до жилища Марисы, заодно починил ведьме забор, смотрел сериалы из заранее скачанного, но все равно чувствовал себя неуютно. Потому что не только у несвободы, но и отдыха тоже есть разновидности. И нынешняя уже стала его тяготить. Как и мысли об увиденном на озере. Епископ тоже говорил о том, как честных людей одолевают видения рядом с водой. Вдруг у этого есть причины? Какое-то рациональное зерно в происходящем? Но чтобы разобраться с этим Эшу бы пришлось снова идти на озеро, а он не рисковал делать этого в одиночку. Куда разумнее позвать друзей для подстраховки, но пока те были слишком заняты поиском мифического флаэра. Хотя Эш на месте барона просто разбил бы тот или забросал камнями в какой-нибудь пещере. Вот и сейчас он сидел на трапе, размышлял обо всем, как ему на руки буквально упала дева Одетта. Спустил ее недовольный Ник, сам же тяжело приземлился рядом и сел, чтобы размять шею. – Нашу деву конь понес, мы с Кирой еле вытащили из седла, – пояснил он на ункосме. – Присмотришь? А то Рябина там в какую-то штольню собралась влезть, хочу подстраховать. Вообще-то Эш тоже бы не отказался приглядеть за богиней вместо того, чтобы нянчиться с Одеттой, но спорить с другом не стал. Тем более дева сейчас мелко дрожала на его руках и всхлипывала, а ее оленьи глаза влажно блестели от слез. Поэтому он просто протянул кулак Нику, друг по тому стукнул, снова покрылся своей черной броней и взлетел. Тогда же гусыня растопырила крылья и с громким гагаканьем понеслась на Эша. Метила она наверняка в Одетту, хотела прогнать ту с их территории, но сейчас было не время. И без того испуганная дева еще сильнее сжалась и попыталась влезть к Эшу на шею, но он удержал ее и гаркнул: – Фу, Феломена! Свои! Та снова загоготала, но уже будто с сомнением, потом получила от него порцию угощений и стихла. Далеко тоже не ушла, продолжила наблюдать за всеми. – Она вас слушается? – поинтересовалась Одетта и с всхлипами села рядом. – Ага, – согласился Эш. – Также, как драконы? – Ну-у-у… Откровенно врать и приписывать себе чародейство не хотелось, но и раскрывать все карты перед Одеттой – тоже. Потому Эш выдал компромиссное: – Ее я просто дрессирую. Такая сообразительная птица оказалась! Вы знаете, что гуси могут охранять территорию не хуже собак? – Нет, – она покачала головой, затем разгладила складки платья. Только тогда Эш заметил, как трясутся руки Одетты, и что все ее ладони раскрашены пятнами волдырей и ссадин. – Что случилось? – спросил он. – Пойдемте, обработаю. – Ох нет, я не стану входить внутрь, епископ Жером меня со свету сживет за такое! – она тут же вспыхнула румянцем, точно Эш приглашал ее к себе в кровать, а не в медблок. Хотя кто разберет местные нравы, возможно, это для девы одно и то же. – Тогда сейчас вынесу лекарство, подождите. Он в самом деле подскочил на ноги и вошел внутрь, затем потер висок, который внезапно кольнуло болью. Эш невольно поймал свое отражение в двери медблока и заметил рядом с собой ту девушку из озера. Она покачала головой, затем исчезла, как и положено галлюцинации. – Вот дьявол! – выругался он и потер лицо. Если видения в озере еще можно списать на его чудеса, то призрак в яхте – точно плод воображения Эша. Не пожалев времени, он сбросил все с чипа и развернул на вирт-экране изображение этого момента. В отражении ничего не было, кроме растерянного Эша и тех белесых помех. По-хорошему, стоило бы показать это друзьям, но признаваться им, что видит призрачную женщину, не хотелось. Так и слышались снисходительные смешки Ника на тему очередной богини. Потому Эш просто прихватил в медблоке салфетки, спрей-пластырь и вернулся с ним к Одетте. Дева все также ждала его на трапе, сложив руки на коленях. Ее каштановые волосы растрепались, завились милыми локонами, отчего она теперь напоминала лесного духа, а зеленое платье с вышивкой только подчеркивало это. Забавно, что оно в чем-то походило на Кирино и вместе с тем разительно отличалось. Как и сама Одетта от его богини, несмотря на схожий возраст. Кира была куда выше, ладнее, спортивнее. Она смотрелась настоящей женщиной, в то время как Одетту хотелось разве что погладить по голове и поинтересоваться, не пора ли юной леди напоить чаем ее кукол. – Давайте обработаем ваши руки, – с миролюбивой улыбкой произнес Эш. Одетта испуганно глянула на баллончик в его руках, но все же протянула ладони. Эш осторожно подвинул их так, чтобы не заляпать платье девы, затем облил волдыри и ссадины лекарством. Спрей вначале вспенился, очищая их, затем осел, образовав тонкую пленку телесного цвета. Эш осторожно вытер ладони Одетты чистой салфеткой, убирая остатки. И тут же пожалел об этом, потому что от его просто жеста дева стала просто пунцовой. – Ну вот и все, – Эш отставил спрей в сторону и на всякий случай отодвинулся сам. – Когда все заживет, он отвалится сам. Очень удобная штука, мы на службе постоянно пользуемся. – И господин Ник? – спросила она с жадным интересом, даже переместилась ближе к Эшу. А он машинально отодвинулся, взобравшись еще выше по трапу. Отчего сидеть стало неудобно, зато и у Одетты с ее короткими ножками добраться сюда без шансов. – Ага, – ответил Эш. – Вы, наверное, очень могущественные чародеи! Повелеваете драконами, двигаете вещи, смущаете разум юных дев? – Случается. Правда, для последнего ему никакое пси не было нужно. Так, глянул, улыбнулся, помелькал платежным браслетом, вот уже и завязалось знакомство. А Нику требовалось и того меньше, он обычно просто сидел в каком-нибудь баре с мрачным видом, а девчонки сами липли, чтобы поднять настроение милашке-фэйри. Насчет остального Эш тоже не стал спорить. Как-то не хотелось признаваться, что только друзья повелители драконов, а он разве что гусыню дрессирует. Которая, кстати, продолжала бродить неподалеку и нервничать от такого вторжения на ее территорию. – А сколько вам лет? – внезапно спросил Эш. – Осенью будет двадцать, – Одетта снова сникла и еще раз оглядела свои руки. – Если бы не этот поход Матье, то давно была бы замужем. Теперь мой жених пропал, а Ульрих и епископ Жером каждый день давят со своим монастырем. Для них это, видите ли, лучший исход и безопасность баронства. Но где же я в этом раскладе? Печальные карие глаза вперились в Эша, как будто у того были ответы на ее вопросы. И вот где его бравые этнографы, обученные разговорам с аборигенами? Почему именно он вечно за все отдувается? – Ну… – тут он против воли поскреб затылок. – Ульрих вроде бы вполне адекватен, вам нужно поговорить с ним. Подписать какой-то договор с отречением от баронства от имени вас и ваших детей. За это, думаю, он согласится выделить вам содержание и не будет торопить с замужеством или монастырем. – Но это моя земля! – внезапно зло ответила она, сжимая кулачки. Ее глаза заблестели, а подбородок задрожал, точно у капризного ребенка. – Отец считал меня наследницей, меня! А Ульриха – обычным ублюдком. Да треть Труа – отцовские бастарды от разных шлюх! Разве каждый из них достоит титула барона? – У нас все дети законны, – пожал плечами Эш. Все равно не знал, что ответить. Советовать покойному барону поумерить пыл и не осеменять всех встречных девиц явно поздновато, злиться на его наследников у Эша не было причины. Наверняка большая их часть тоже не рады такому папаше. Тот же Ульрих бледнел и сжимал челюсти, едва заходила речь о старом бароне. Не слишком жаловал того и жук Андрэ, а он, кажется, неплохо разбирался в людях. Но Одетта, видимо, не вдохновилась идеей делить замок с еще полусотней братишек и сестренок, потому замолчала на какое-то время, пристально глядя на Эша. А у него еще с времен отпуска на Авалоне была жесткая непереносимость таких настырных девиц. – Хотите чаю? – предложил он. Когда перегнали яхту на новое место, то они с Ником оборудовали зону отдыха в тени деревьев. Поставили туда зонт с энергетическим куполом, стол, стулья и натянули гамак. Кира даже откопала где-то в кладовой гирлянду с лампочками и развесила ее поверху, чтобы та вечерами сияла уютным теплым светом. Так что у них получилась вполне уютное место для посиделок, в котором даже для Феломены сделали крохотный прудик для дневных омовений. Воду для которого, правда, приходилось таскать вручную от ближайшего ручья, но Эша это не особенно напрягало. Впрочем, Одетта только испуганно затрясла головой, так что чаепитие за столиком откладывалось. – Вы не представляете, как трудно быть женщиной в нашем мире! Мы слабы и зависим от мужчин и их воли. А всем ли везет найти сильного и доброго защитника? Вот и выходит, что перед нами открыто две дороги: замужество и монастырь. Но Матье пропал, а добровольно запереть себя в стенах монастыря – это как закопаться заживо! – Ну брат Андрэ закопанным заживо не выглядит, – осторожно заметил Эш. Разговор ему не нравился, как и Одетта. Но куда ее деть? До ближайшей деревни больше часа пешком, осилит ли этот нежный олененок столько? И не отправишь же одну, придется провожать. Поддерживать за руку, вести разговоры… А Ник в это время веселится рядом с богиней. Ползает с ней по штольне, исследует все, а потом летает в вышине, крылом к крылу… Эшу же досталась Одетта, пусть симпатичная, но неуравновешенная, с каким-то надломом. А Эш таких не любил. Ему нравились простые и веселые девушки, с которыми легко сойтись и легко разбежаться. – Он и у дьявола на скороде отыщет свою выгоду! – вспыхнула дева. Пока Эш размышлял над ответом, заметил двоих всадников и лошадь, бредущих к ним со стороны полей. В темных одеждах одного безошибочно угадывался наряд брата Андрэ, будто услышавшего, о ком идет речь. Кто бы сказал ему раньше, что будет бежать от девушки – ни за что бы не поверил. Но сейчас Эш позорно подхватился с места и отправился навстречу Андрэ, поддерживаемый гоготанием гусыни. – А, супина безмозглая! – почти радостно встретил ее монах, слезая с лошади. – Еще жива? А-ну кыш! Он прихлопнул ладонями, отчего недовольная Феломена все же отступила, но и далеко не ушла. – Зря вы, господин чародей, ее не забили! Бегает тут, теряет жирок! Этак одни кости останутся, не выйдет годного ужина. «Супина» опять растопырила крылья и пошла в сумасбродную атаку. – Феломена, свои! – прикрикнул Эш и скормил гусыне угощение. Только тогда, погоготав напоследок, она горделиво утопала к своему прудику. Монах на это только улыбнулся, не стал отпускать едких комментариев. Но и приехал он явно не из тревог о судьбах чародейских ужинов, потому как сразу поспешил к Одетте. – Дева! Как я рад встретить вас в добром здравии! – при этом его лицо расцвело в улыбке, а взгляд оставался таким же холодным. – Милостивый наш Господь не оставил вас без внимания и спас в тяжелый час руками наших добрых чародеев, это ли не чудо? – Вы-то откуда об этом знаете? – вспыхнула она. – А старая Нэн увидала, как понесло вашу лошадь, вот и отправила Барти ко мне. Добрый господин Лукас, – его спутник дернул углом рта, – как раз наведался в нашу деревню. И услышав о вашей беде тут же вызвался проводить вас обратно в замок. – Но я туда не хочу! – отрезала она. – Это же ваш дом! Никак нельзя туда не хотеть, а вдруг епископ узнает? Наложит на вас аскезу месяца на два, вот где будет печаль. Продолжая бормотать что-то, Андрэ как-то незаметно поднял деву с трапа, довел до лошадей и усадил в седло. При этом уздечку ее лошади по-прежнему держал тот незнакомый Эшу хмурый мужик. Едва же Одетта устроилась, он коротко кивнул Андрэ и тронул пятками бока своего коня, уводя его прочь. Одетте же пришлось ухватиться за луки седла, чтобы не упасть. На прощание она бросила отчаянный взгляд на Эша, будто молила его о помощи. Он даже подскочил на ноги, но внезапно почувствовал тяжелую руку у себя на локте. Недоуменно оглянулся на брата Андрэ, а тот только покачал головой. – Не любите вы Одетту, да? – спросил Эш, когда всадники съехали куда ниже по холму. – Что вы! – он всплеснул руками, затем привычно уже уселся на трап. – Я скромный служитель церкви, смею ли я даже смотреть в сторону дочери барона? – Ну хорош, – Эш нахмурился и тоже сел рядом, благо нависать над невысоким монахом казалось ему неприличным. – Будете чай? – Лучше тот ваш лимонад, а то жара такая! – он протер шею сероватым платком и выдохнул. Андрэ за эти дни будто похудел и выгорел на солнце, отчего его кожа потемнела, а волосы украсились светлыми прядями. Но при этом Эш поймал себя на мысли, что монах немногим старше его, наверное только-только справил тридцатилетие. Зато глаза у него странные, глубокие и мудрые. Кивнув этим своим мыслям, Эш отправился внутрь яхты, там налил два стакана лимонада и прихватил мороженое для Андрэ. Все же такая жара, а он в этой своей темной хламиде, плотной и длинной. Монах за это время уже переместился в зону отдыха, устроился там на одном из стульев и обмахивался веером Киры. Еще – с завистью поглядывал на Феломену, которая с удовольствием плескалась в прудике. – Эх, искупаться бы, – вздохнул он и с благодарностью принял лимонад. А вот на мороженое скосился недоверчиво. Но потом сноровисто освободил его от упаковки, перекрестился и попробовал, откусив слишком много. Едва не выплюнул, но все же сумел проглотить и быстро запил лимонадом. – Дьявольская придумка! – Если кусать понемногу, то в жару просто отлично, – улыбнулся ему Эш. – А вы в озере купаетесь? – Дважды в год, когда драконы прячутся. А так – в обычной реке. Раньше, когда эти земли были епископством, неподалеку от замка был отличный пруд, мой дед о нем рассказывал. А потом зарос. Я сейчас пытаюсь убедить Ульриха его расчистить. Ведь это же и рыба для всех, и детям веселье, и стирать вещи куда проще. Но пока не до того, у нас два засеянных поля погибли, надо теперь что-то думать. Он откинулся в кресле, а Эш понял из-за кого крестьяне остались без урожая. Падающая «ласточка» брюхом вспахала землю, уничтожив все посевы. Но чем он мог помочь? На яхте ни семян, ни удобрений… Если бы они смогли вернуться в цивилизованную часть галактики, то Эш бы без проблем выслал парочку кораблей с гуманитарной помощью на Верону. Но здесь… – Мне жаль, что так вышло, – признался он. – Как только вернемся в свои чародейские земли – сразу же вышлем вам продуктов. – А, – Андрэ махнул рукой. – Выкрутимся, не впервой. Куда больше поможете, если договоритесь с драконами, чтобы пропустили нас к озеру. – И не страшно вам? Я хочу сказать, все эти видения, которыми пугал епископ. – Искусы дьявола! – Андрэ задрал палец вверх, затем снова откусил от мороженого, но совсем крохотный кусочек. – А что такое наша жизнь, как ни борьба с искушениями? Ибо утром дьявол шептал мне: спи дольше в кровати, Андрэ, под теплым боком жены. Но я встал и направился обходить земли, и тут же Господь послал мне Барти, которого отправила Нэн, чтобы рассказать о том, как дева Одетта ускакала в поля, ближе к старым штольням. Сердце мое сжалось от тревоги, потому кликнул Лукаса и отправился туда, издали заметив, как деву схватил господин Ник. Вот так мы прибыли сюда, и отправили деву в замок к барону, где ей и положено быть. – И все же, почему ее так не любите? – А вы? – внезапно серьезно отбил его выпад Андрэ. – Отчего же не остановили Лукаса, когда забирал Одетту? Мы с ним маленькие люди, не смогли бы перечить самому чародею. – Честно говоря, просто растерялся, – развел руками Эш. – Она столько говорила о том, что барон хотел назначить ее наследницей, будто ждала, что я в эту же минуту отправлюсь и прикончу Ульриха. – Барон Клод, упокой Господь его душу, ни дня своей жизни не думал о ком-то, кроме себя. Иначе бы не промотал столько денег, в том числе – все наследство дочери. И пусть баловал ее нещадно, даже бы не подумал делиться властью. Этими разговорами он только злил своих рыцарей и епископа. На деле же активно искал жениха для дочери и выбрал Матье, которому обещал надел земли в качестве приданного. Эш мысленно присвистнул: со слов брата Андрэ картина выглядела совсем иначе, чем в пересказе Одетты. Но кому из них можно верить? Оба друг друга терпеть не могли и явно многое недоговаривали. – Но Матье внезапно записался в поход под предводительством соседнего барона. Поступок глупый и сумасбродный, но я не могу его винить, – пояснил Андрэ. – Парень явно родился не под счастливой звездой, потому как барон Клод умер спустя неделю после его отъезда. Останься Матье здесь, то мог бы жениться на Одетте и претендовать на титул. Но все вышло, как вышло. – А как умер господин Клод? – Упал с лошади и сломал шею, – пожал плечами Андрэ. – Он был на охоте в окружении верных рыцарей, распил в процессе немало вина, оттого и не удержался, когда Вихрь вдруг понес и сиганул через поваленное бревно. Когда мы подбежали к нему, барон Клод еще хрипел и страшно вращал глазами, но епископ запретил нести его к озеру без исповеди. А пока же мы читали над ним молитвы, а дева Одетта рыдала, барон и испустил дух. – Дела… С нормальным ответом Эш все равно не нашелся. Мутная история и непонятная. Послушать брата Андрэ, так они не слишком-то торопились спасать барона. А если и да, то чем бы помогло купание в озере, даже самом чудотворворном? *** Визит Андрэ не давал Эшу покоя. Даже ночью он ворочался и думал, как бы помочь несчастным селянам и спасти их от голодной смерти. Все доводы Киры о том, что никакой его вины в случившемся нет, и вряд ли одно-два небольших поля станут фатальными для такого обширного баронства и жука-Андрэ, на него не действовали. В конце концов, это не она просила высшие силы об отпуске, не ей разгребать последствия. Но чем он может помочь? На яхте есть запас продовольствия, но небольшой. И ничего из имеющегося не сгодится в качестве семян. И пусть Эш не слишком хорошо разбирался в садоводстве, но даже его познаний хватало на осознание того, что консервированная кукуруза не прорастет. Хотя… Утром он наскоро умылся и выбежал к Кире и Нику, пьющим кофе снаружи. Одинаково не выспавшиеся и встрепанные друзья встретили его недовольными взглядами, наверное не оценили сияющую улыбку Эша. – Мне нужны ваши кабачки! – заявил он. – Бери, – равнодушно пожал плечами Ник и опять уткнулся в вирт-карту окрестностей, мелко подрагивающую из-за помех. – Хочешь съесть на завтрак? – губы Киры сложились в мягкую улыбку. – Я хочу их посадить! – торжествующе объявил Эш и устроился на свободном стуле, оседлав тот и сложив руки на спинке. – Заполнить те поля, которые уничтожила яхта и спасти местных крестьян от голода. Друзья одновременно отставили свой кофе и уставились на него. Все же, когда не спорят, они до противности одинаковые в реакциях и жестах. – Ты спятил, – ровно заметил Ник. – Откуда у тебя такая идея? – подалась вперед более деликатная Кира. – Потому что у вас кабачки лежат без дела, – пояснил Эш. – К тому же они растут быстро и дают большой урожай! Не зря же про них столько анекдотов в духе: подкидывая кабачок соседу, успей увернуться от ответного. И раз мы все равно тут застряли, то успеем вырастить урожай и заполнить контейнер новыми кабачками, никто даже не заметит подмены! – Сразу видно человека, который никогда и ничего не выращивал, – отрезал Ник. – Даже у бабули Веты на одну огородную удачу приходится десяток безвинно усохших ростков. – А еще – объеденных какими-нибудь жучками, слизнями или мошкой, убитых градом или сгоревших на солнце, – поддержала его Кира. – И это на вполне цивилизованных Помпеях! При хороших удобрениях и системе полива. На диких Веронских полях у кабачков нет никаких шансов. – Тем более у этих, сортовых и доколониальных. Эш закусил губу и внимательно поглядел на друзей. Он как-то не рассчитывал, что его идея встретит такое сопротивление. За столько дней о кабачках никто не вспоминал, так и лежали в своем клетчатом контейнере, обрастая банками и коробками сверху. Но стоило спросить – так поглядите, сколько возмущения и советов! – У вас-то откуда такие познания? – возмутился Эш. – Что, не только этнографией, но и агрономией увлекались? – У папиной родни большие плантации на Помпеях, – пожала плечами Кира. – Мы периодически бывали и у них. А недавно тетя Эстер увлеклась своим огородиком, мне же не трудно изредка подбросить ей каких-нибудь семян или помочь с прополкой. – Мне трудно, но деваться некуда, – поддержал ее Ник. – Еще она в процессе рассказывает свои этнографические байки. Просто комбо! – Когда выберемся, я куплю ей лучших семян… – начал было Эш. – Дело не в этом! – одновременно выпалили друзья. Затем недобро переглянулись, Кира закатила глаза, а Ник продолжил: – Мама и сама может скупить все, что захочет, но это особенные кабачки. Просто не забивай голову, тебе не понять. – Я же не все возьму, а только несколько. Все равно у тети Эстер нет площадей под такие посевы. – А здесь кабачки могут стать инвазивным видом и повредить местной флоре и фауне, – отрезала Кира. – Ты слышала где-то о захвативших планету кабачках? – насел на нее Ник, но без особой злобы. Эш же почувствовал себя лишним в их споре, точно попытался влезть в перебранку старых супругов. То есть, друзей, конечно, друзей. – Да здесь почти все инвазивное, наверняка в колониальном корабле привезли свой запас семян и саженцев. Кстати, а где на Вероне объект-один? Договорив, Кира задумалась и застыла на месте, вызывая ИИ, управлявший яхтой. Затем нахмурилась, получив, видимо информацию о том самом первом колониальном корабле. – Не найден, – пояснила она. – По официальной версии, приземлился куда западнее отсюда и погребен под слоем лавы после извержения вулкана. Еще с ним же пропал корабль таркаров, «Аурэлия», сопровождавший его в полете. Это была какая-то экспериментальная программа по поддержке первых переселенцев, точные данные не сохранилось, а таркары отказались делиться своими. – Наверняка и там что-то навертели, – заметил Ник. – Поэтому и предпочли не распространяться. Эш не особенно вникал в тонкости колонизации, справедливо считая, что с таким глобальными процессами разберутся и без него. А вот с урожаем для ближайших деревень – нет. – Ну хотя бы несколько кабачков вы можете мне отдать? – спросил он. – Я посажу их на перепаханной земле, и к осени у местных будет немногим больше урожая. – Да бери хоть все, – махнул рукой Ник. – Если так уперся в эту идею. Просто знай, что из нее может ничего и не выгореть. Оставишь маме пару штук из тех, что побольше, ей хватит. – Лучше расскажи, как ты их собрался сажать? – нахмурилась Кира. – Выберу те, что помельче и закопаю в землю, а покрупнее порежу на части… – Ой, все! – она тут же встала с места. – Огородник ты наш, спаситель бедных веронцев. Пошли, растолкую тебе кое-что об особенностях кабачковедения.