Глава 28

Путь к тем самым пуховым козам занял больше двух часов. Притом, спасительная лесная тень быстро закончилась, а небо было ясным, без белого пуха облаков. Предусмотрительные местные прятали головы под шляпами, светловолосая Кира будто не замечала жару, а Ник чувствовал себя паршиво. Впрочем, к концу их короткого путешествия уже никто не выглядел благодушным и довольным, так что он особенно не выделялся. Даже встречавшие их лионцы оказались такими же мрачными и битыми жарой. То самое пастбище располагалось на живописном лугу, вдали от лесов и рощ, так что тенью здесь и не пахло. Несмотря на это, несколько десятков человек топтались на пригорке под недовольное блеяние пасущихся рядом коз. – Ульрих! – воскликнул один из них, самый рослый и представительный на вид, и уверенно пошагал к Алому Вепрю. Тот тут же спешился и тоже пошел к нему навстречу, сделав воинам знак, чтобы оставались на месте. Пока Ник размышлял, как правильнее будет поступить, Кира уже спрыгнула на траву и пристроилась рядом с бароном. И почему она везде лезет? – Годдард, – Ульрих коротко кивнул «соседу», после чего подошел и протянул руку в знак приветствия. – Со мной прибыли господа чародеи: Никтайн, Эштон и Кира. На этом Рябина снова перетекла в режим всеобщего соблазнения и наверняка улыбнулась. Видеть этого Ник не мог, но даже спина Киры сейчас выглядела совершенно иначе, да и лионский барон глупо улыбался в ответ, хотя был ровесником дяди Никиты, если не старше. Зато троица его разновозрастных сыновей, похожих на папеньку точно клоны, уже вовсю лыбилась и строила глазки госпоже чародейке. При этом они выглядели настолько придурковато, что Нику даже стало их жаль. Любоваться Рябиной можно сколько угодно, но толку от этого не больше, чем от любования закатом или полной луной. Красиво, но все равно не достанешь. Эш тоже не стал мяться, слез с лошади и отправился знакомиться с местными, попутно расспрашивая их о том, что же случилось. Ник краем уха прислушивался к рассказу одного из пастухов, который якобы видел пятерку драконов, набросившихся на коз, а сам отправился осматривать останки. По счастью, те еще не убрали. Возможно, хотели предъявить Ульриху, чтобы стребовать с того компенсацию. Возможно, просто не успели. Скорости жизни здесь маленькие: пока пастух добежал до своей деревни, пока рассказал старосте, пока тот передал новость своему барону… Нет, пожалуй, вариант с компенсацией куда реалистичнее. Никто не станет платить за выдуманных коз, а вот за вполне реальных – пожалуйста. Хотя это и была хитрость: драконы здесь жили достаточно давно, контролировать, до недавнего времени, их никто не мог, так что такие несчастные случаи наверняка случались и раньше. Ник подошел к ближайшей туше и взмахнул рукой, отгоняя от нее мух. И пусть он не был большим экспертом по драконам, но все же частенько бывал в их заповеднике и видел то, как они едят. И эта несчастная коза вполне походила на реальную жертву драконов. Хуже того, ее убили, съели лакомые внутренности и бросили. Тоже самое произошло и со следующей. Пока он думал над этим, у третьей козы опустилась на корточки Кира, окутала руку черным и легко перевернула тушу, спугнув целую тучу мух. – Будто играли, – заметила она на ункосме. – Убивали точно не от голода, поэтому не стали толком есть. Придушили столько коз, сколько смогли, надкусили и улетели. – … Мне бы не хотелось обращать к королю, но ситуация вопиющая! – говорил Годдард, а Ульрих просто стоял и слушал его, сжимая кулаки. – Ваши чародеи натравили своих драконов на моих коз, чтобы уничтожить их и оставить только стада, пасущиеся в Труа! – Что вы, мы бы не стали такое делать, – вмешался в разговор Эш, как всегда благодушный и оттого внезапно зловещий. Будто он был настолько выше местных баронов и их распрей, что и представить страшно. – Нападение драконов – и всего-то несколько коз в минус? Желай мы плохого – подожгли бы поле с краю, полыхнуло бы так, что вы потеряли бы все стадо и пару деревень плюсом. Годдард нахмурился, наверняка соглашаясь с его правотой, а его сыновья наконец отвлеклись от Киры и выстроили стеной рядом с отцом. – Так думает обычный человек, но какими путями ходят мысли чародеев – нам неведомо. – Такими, в которых говорится, что жить надо достойно, без лишней нужды не вмешиваясь в жизнь других, – пожал плечами Эш. – Просто потому, что наше вмешательство может быть сокрушительным. – Не слишком ли ты хвастаешься, чародей? – хмыкнул один из баронских сынков. Эш покачал головой, а Ник почувствовал парящих в вышине драконов и приказал тем спуститься вниз. Те протестовали и возмущались, но задавленные его волей устремились вниз, чтобы коршунами рухнуть на землю. Когда они один за другим рассаживались за спинами чародеев и Ульриха, лионские воины дружно вскрикивали и шептали слова молитвы, а те, кто посмелее, тянулись за оружием, как и баронские сынки. Ульрих старался держать лицо, но было заметно, что и ему не по себе от такого соседства. – Мы не хвастаемся, – наконец произнес Ник. – Поймите, Эштон прав: пожелай мы уничтожить ваших коз, действовали бы наверняка. Но произошедшее – трагическая случайность, как болезни или нападение волков. Драконов много, я не могу постоянно контролировать их всех. А временно – легче легкого. Ник надеялся, что его намек поняли правильно и больше не будут трогать со своими претензиями. – Но сейчас козы, несколько недель назад – дева Одетта, поведение ваших драконов тревожно, – продолжил Годдард. – Ваших, – отрезал Ник. – Они жили здесь задолго до нашего появления. И раньше наверняка таскали овец, коз, жеребят и гусей. Думается, с нашим появлением этого стало даже меньше. Тем удивительнее, что вы решили вызвать нас после этого случая. – Только хотели обратить внимание на общую проблему, – вступил старший, более разумный из баронских отпрысков. А еще своими глазами поглядеть на тех самых чародеев, заодно прощупать, есть ли шанс оттяпать немного земель Труа, или Вепрь стал еще сильнее и рисковать не стоит. Ник понимал все это, больше его интересовало, зачем драконы вообще поперлись в такую даль ради этих коз. Не нашли еды поближе? Глупости, они на одной озерной рыбе могут продержаться. А на прямой вопрос ближайший дракон ответил, что один из них нашел это поле и пригласил полакомиться вкусными козами. И все, больше никаких следов. Обычная история, без всякого двойного дна, хотя нехорошее предчувствие все равно скреблось и царапало. *** Эш сам не знал, отчего зацепился за это «один из нас». Ник честно пересказал все детали их ментального диалога с драконами, но быстро переключился на свои дела, Кира уехала вслед за Ульрихом, хотела обсудить что-то наедине. А вот Эш оказался предоставлен сам себе. Потому ближе к вечеру отправился на прогулку вокруг поля, раз за разом возвращаясь к этой фразе. Было в ней что-то, какой-то ключ, подсказка, но пока не получалось нащупать – к чему. Один из нас. Дракон. Увидел и позвал. Все правильно и логично, отчего тогда так и зудит в голове? Может быть от постоянного голода? Эш все шагал и шагал дальше, а Феломена вразвалочку следовала за ним, изредка останавливаясь перекусить. А вот ему было нечем. То есть формально у них еще полно еды: хлеб, сыр, колбасы… И все это – местное, абсолютно натуральное и пресное, точно кусок картона. Ник и Кира с их богатым этнографическим и интернатским опытом ели все и не морщились, а Эш страдал. Его организм буквально умолял о ложечке сладкого, соленого и острого. О вредных жирах, усилителях вкуса, приправах и прочем. Ему уже снились шоколад и чипсы, да хоть бы обычные армейские консервы, сбалансированные по составу и соли. Которых осталось две банки стратегического запаса. А еще мерзкий внутренний голос шептал, что столько они продержались только благодаря хомячеству Киры, забившей всю кладовку припасами. Эш тогда посмеивался над ней, думал, какая неловкость, девушка столько потратила на продукты, которые им не понадобятся. Глупец! Да Кира просто гений и богиня предусмотрительности, которая подарила Эшу несколько недель благополучия и беспечности, когда он с удовольствием поглощал припасы и ни о чем не тревожился. Даже разбрасывался ими направо и налево, угощая всех подряд. Он потер переносицу и выдохнул. Нет, это не дело так себя жалеть из-за пары шоколадок и нескольких банок консервов. Местные притащили им куда больше, не их вина, что Эшу подавай других продуктов. Не знакомая с такими терзаниями Феломена с жадностью набросилась на растущую на пригорке траву, а Эш потоптался немного и сел рядом с ней, разглядывая окрестности. Все-таки красиво здесь, в Труа. Бесконечные поля, уже желтеющие урожаем, редкие росчерки рощ и деревеньки. Даже лес и замок казались нарисованными заезжим художником. Но сейчас Эш с легкостью бы обменял всю эту красоту на один сочный гамбургер и шоколадный батончик. Даже самый дрянной, из автомата где-нибудь при космопорте. И еще немного кофе оттуда же! Потому что собственные запасы они допили еще пару недель назад. – Здравствуйте, господин чародей! – произнес рядом звонкий голосок. Эш повернул голову и заметил двоих детей: миленькую девочку с темными косичками и мальчишку лет шести, за спинами которых маячила здоровенная псина, похожая на тех, что стерегли дом Марисы. – Здравствуйте, – произнес Эш. – Вы какой-то очень грустный, – заметила она и подошла ближе, легкомысленно размахивая корзинкой. Малец за ее спиной напрягся и вперился в Эша испытующим, до боли знакомым взглядом брата Андрэ, зато его старшая сестрица выглядела уменьшенной копией Одетты. Разве что смуглее и с волосами темными, как у Агаты. Значит, вот почему покойный барон одобрил их свадьбу: решил пристроить своего бастарда. Или все сложнее? Пожалел бы он одного ребенка, имея еще с полсотни? – У вас что-то болит? – продолжала она. – Есть хочу, – признался Эш, чтобы хоть так отвязаться от непрошенной компании. Но девочка тут же влезла рукой в свою корзинку и вытащила оттуда пирожок, завернутый в лист лопуха или чего-то похожего. – Нет, спасибо, мне хочется чародейской еды, пирожки у меня есть. Она прикусила губу в задумчивости, затем выдала: – Ждите здесь! Я сейчас! И в самом деле унеслась вниз по склону, туда, где за частоколом вытянулась деревенька. Брат не отставал от нее, только угрюмая собаченция задержалась на пару секунд, чтобы порычать на Феломену. Та тут же вспомнила о своих сторожевых обязанностях и понеслась на нее, хлопая крыльями. Собака еще раз рыкнула и удалилась ленивой рысью, а гусыня с видом победительницы вернулась к своей траве. Высокие полевые травы быстро скрыли девчонку с братом, но не прошло и пятнадцати минут, как они снова прибежали к Эшу в компании все той же собаки. Которая, впрочем, улеглась на почтительном расстоянии, не стала нервировать гусыню. – Вот! – торжествующе заявила девочка и протянула Эшу смутно знакомую синюю упаковку, слегка помятую и потертую. – Это папа приносил с вашего корабля, мы с Адрианом попробовали, но очень сладко. Решили есть по дольке в месяц! Но папа приносит нам много разных угощений, поэтому мы не грустим. А вы – да, поэтому ешьте. Голос рассудка упорно твердил, что нельзя забирать у детей шоколадку, но вся остальная часть Эша плакала и молила взять хоть кусочек. Малюсенький. Квадратик. Только почувствовать этот прекрасный вкус, наполненный сладостью и заменителями какао. К тому же девочка протягивала шоколад с таким неподдельным участием, что Эш все-таки взял плитку и мысленно пообещал себе отправить на Верону грузовик со всем необходимым для этого маленького ангела. А пока просто поблагодарил, приоткрыл упаковку и достал себе тот самый разрешенный квадратик шоколада. Тут же отправил его в рот и зажмурился от наслаждения, впитывая все оттенки этого вкуса. Сладкого-горького, ванильного, с самым желанным привкусом какао. Параллельно он отметил, что за столько недель шоколад ни капли не испортился и даже не побелел. Вот что значит качественные Керригановские консерванты и заменители натуральных продуктов. – Спасибо, – произнес он, возвращая сладость девочке. – Ты настоящее чудо! Она покраснела, а младший изо всех сил делал вид, что случайно здесь, и вообще, ему нет дела до каких-то там чародеев. – Аника! Ани! – раздался взволнованный голос, а потом из-за травы показался и сам брат Андрэ, спешащий вверх по склону. – Сколько раз говорил не уходить далеко от дома? – Ты говорил гулять так, чтобы мы всегда видели наш дом, – ответила она с интонациями самого монаха. – Мы видим! – и указала рукой на деревушку ниже по склону. Тут же всполошилась Феломена и растопырив крылья понеслась на Андрэ, но тот только сердито хлопнул в ладоши и цыкнул, не обращая на нее внимания, куда больше его интересовали дети и Эш. Феломена же еще погоготала для порядка, затем уверенно пошагал прочь, как думал Эш, обратно к яхте и своему любимому прудику. – А сейчас вам лучше поглядеть на дом изнутри, мама как раз приготовила ужин! – строго произнес он, а дети нехотя поплелись прочь. Аника на полпути остановилась и помахала Эшу, а затем припустила бегом наперегонки с братом. – Славная девчушка, угостила меня шоколадом, – произнес Эш, когда дети уже скрылись. – Но вы его лучше съешьте, а то еще испортится. Хотя вряд ли. Если половина раскаленного веронского лета не прикончила этот шоколад, то уже ничто не прикончит. Надо будет по возвращении домой поговорить на этот счет с дедом, пусть поимеет совесть и добавит туда немного натуральных компонентов. Или сделает отдельную линейку с ними. Кому-то такой неубиваемый шоколад самое-то. Но для все остальных, не планирующих застревать на диких планетах, лучше бы сделать что-то с содержанием настоящих какао-бобов. – Да, дьявольская придумка, – согласился Андрэ, затем вздохнул и уселся рядом с Эшем. Там сорвал одну травинку и прикусил ее. – Уже догадались? Конечно, догадались, Аника слишком похожа на Одетту. – А барон знал? – тихо спросил Эш. Андрэ только кивнул и еще раз куснул травинку. При этом его взгляд стал жестким и тяжелым, такого не ожидаешь от «маленького человека с маленькими делами». – Клоду было плевать на бастардов, ему нравился только процесс, в результате которого те появлялись. Из всех своих детей он любил одну Одетту. Но и любил тоже по-своему, насколько позволяла его не самая светлая душа. А потом дочурка выросла, стала требовать все больше внимания и власти, растратила все детское очарование. Уж не знаю, чем бы все закончилось, но Клоду попалась на глаза Аника: копия его старшенькой, только еще маленькая и неиспорченная. И тут же в голове барона вызрела идея приблизить к себе одну и убрать другую. На наше мнение, как вы понимаете, ему было плевать. – Так это вы его…? – Эш неопределенно махнул рукой. Если и да, то он не слишком осуждал Андрэ, прошлый барон был тот еще фрукт. – Я не самый добропорядочный слуга Господа, но все же не убийца. Хотя и просто так отдавать ему мою дочь не собирался. И сбежать тоже было непросто: люди Труа тогда остались бы почти без защиты перед безумием барона. Потому я собрал все запасы вина, которые смог найти в Труа, и следил за тем, чтобы за столом барона выпивка лилась рекой. В хмельном угаре он тоже творил всякое, но это было куда лучше его трезвых выходок. Я бы и еще что-нибудь придумал, но не буду скрывать, то падение Клода пришлось весьма кстати. Было видно, что он не жилец, а епископ тут вспомнил о молитвах и причастии, наверняка не простил тому мучений Ивонн. Я не стал возражать, как и начальник замковой стражи. У того тоже подрастала дочь, на которую стал заглядываться Клод. Думаю, у прочих тоже нашлись свои причины пошептать слова молитвы над бароном, а не тащить его к озеру. Эш только покачал головой, все равно не знал, что сказать. Бросить человека в беде – преступление, но был ли у них другой способ спастись от творимого Клодом произвола? Сбежать, но куда? И как? Не побежишь же всем баронством? И не факт, что соседний правитель окажется лучше. Королю, судя по всему, тоже было глубоко плевать на творившееся в Труа, только на поток налогов отсюда. – Этим поступком я не горжусь, но отдавать ему Анику… – Андрэ покачал головой. – Клод не хотел себе наследницу, он вообще не собирался делиться властью, ему нужна была новая игрушка. Интересная и бесправная. Так что, возвращаясь к вашему первому вопросу, не я убил Клода, но если бы вопрос встал ребром… Поискал бы способ сделать это. – Но вы знали какую-то его тайну, – заметил Эш. – Той хватило, чтобы вытащить Агату, к которой Клод уже потерял интерес, но для Аники оказалось бы маловато. – Дела… Не хотел бы я оказаться на вашем месте. Андрэ покивал ему и отбросил травинку. – Когда общался с Клодом, раз за разом поражался, сколько же в нем гнили. Таким людям не следует давать власть, она окончательно лишает их последних крупиц добра. И если ты общаешься с таким, то вольно или не вольно сам заражаешься этой гнилью. Взять хоть меня, раньше был честным монахом, который разве что молитву прочитает наполовину, а потом… – он устало махнул рукой. – Иногда судьба загоняет тебя в такую ситуацию, из которой уже нет хорошего выхода. – Это точно, – согласился с ним Эш. Какая-то его часть люто протестовала против действий Андрэ, но другая нашептывала, что у этого маленького человека просто не было другого выхода. И вообще, так разобраться, то Андрэ чуть ли не единственный, кто заботится о местных. А это совсем не просто, когда законная власть поделена между епископом и бароном, а с неба в любой момент может рухнуть корабль с чародеями.