Глава 36

Эш повернул голову, чтобы разглядеть этот объект, но заметил только Одетту, крадущуюся вдоль зубцов. Она сжимала в руке камень, наверное именно это система и сочла угрозой. Эшу же стало смешно: похожую на олененка деву он мог бы нейтрализовать даже без улучшений. Обычно для этого хватало похвалы в адрес Андрэ или Ульриха. Забавно, что Одетта все-таки прихватила этот камень, неужели не понимала, что даже с ним у нее никаких шансов против здорового мужчины? Только если подкрасться и вырубить одним ударом. Но даже для этого нужен опыт и известная доля удачи. – А вы почему не на празднике? – спокойно спросил Эш, после чего встал, краем глаза наблюдая за происходящим внизу. – Господин чародей? Как вы здесь оказались? – она опешила и даже отступила на несколько шагов. – А где же мне еще быть? – удивился Эш. Меньше всего сейчас хотелось объясняться с этой назойливой девицей, которая вечно околачивается где-то рядом. Вот и сейчас, что ее принесло на стену? Собралась бежать из замка? Или… Он еще раз бросил взгляд на происходящее внизу. Кажется, Годдард толкал какую-то речь, перед Ульрихом и его людьми, а епископ изредка перебивал его. Даже без слов понятно, что там разворачивается настоящая драма, судьбоносная для жителей Труа и окрестностей. Не слишком-то весело оказаться ее участником, а вот наблюдать со стороны, должно быть, интересно. Если знать заранее, то можно подготовить себе место в ложе, запастить едой и выпивкой, а после – наслаждаться представлением. Мысли снова кружились в голове обрывками, точно капли чернил в воде, и пока не складывались в цельную картину. Эш снова чувствовал, как упускает какие-то детали, просто не видит их из-за своей глупости. Система тут же вывела ему различные характеристики Одетты, включая ее рост и вес, а напоследок – подсветила количество плавающих в ее крови наноботов. Тех мелькало совсем немного, легкая красная пыль на кончиках пальцев и возле сердца. Взглянув же на свои руки, Эш увидел сплошную алую паутину, похожую на создаваемый псиониками облик. Значит, Аури тоже неравномерно раздает свои милости. А может быть они зависят от частоты погружений в озеро? Эш там наплавался на пару лет вперед, а деве Одетте такие купания не по статусу. Но он опять отвлекся, упустил ту самую важную мысль. Одетта опешила, когда его увидела. Но почему? Логично, что если он не с друзьями, то либо при смерти, либо придет их выручать. И вообще, ей бы радоваться, что появился шанс спасти баронство. Если Ульриха убьют, у нее не будет другого пути, кроме как спрятаться за монастырскими стенами. Или все же договорятся о браке? Вдруг именно таким путем Годдард решит укрепить свою власть над Труа? Какая бы ни была, а Одетта – законная дочь прошлого барона. Но тогда ей логичнее быть поближе к жениху и будущему свекру, а не подглядывать за ними со стены. Наследница, которая всегда хотела править сама. Но титул был у отца, потом у Ульриха, теперь, надо думать, перейдет к Годдарду или его сынкам, если местный король не решит иначе. И сколько ни убирай фигуры с доски, а победа все дальше и дальше. И это, наконец, был фрагмент той самой правильной мысли. Одетта опешила, когда его увидела. И спросила: «Как вы здесь оказались?». Не в смысле, как смогли забраться на стену, это не так уж сложно сделать и в облике, а Кира пару раз набрасывала его на Эша, когда тот ремонтировал крышу над церковью. И тогда он проделывал и более занимательные трюки. «Как вы здесь оказались» – в смысле «как смогли колдовать и в браслетах». Почему вы, господин чародей, не лежите без сознания рядом со своими друзьями, а застыли на замковой стене, точно горгулья? Вот что на самом деле она хотела спросить. А раз так, то Одетта прекрасно понимала, какими свойствами обладают эти украшения. Потому и стоит сейчас, хлопает ресницами и думает, как исправить ситуацию. – Забавно, что вы знали о браслетах Эрики, а Ульрих – нет, – наконец проговорил Эш, чтобы хоть так собрать кляксу из мыслей в общую картину. – Кто-то смог перевести ее дневники? Или отец рассказал вам? – Он пугал ими мать, – скривившись, пояснила она. – Кричал, что у него есть средство от любой ведьмы, даже от такой мерзкой, как она. Почему-то сразу вспомнилось, с какой нежностью епископ говорил об Ивонн, давно погибшей от рук мужа-тирана. Черствый Жером видел в ней чудо, а собственная дочь – просто мерзкую ведьму. Наверное дело в том, что епископ видел в Ивонн живого человека, а Одетта – только образ, внушенный отцом. И тени собственной возможной судьбы, донельзя пугающие, потому что вполне вероятные. – Пугал и пугал, – пожал плечами Эш. – Думается, не только ими. И на Ивонн они бы не сработали. Вы испытали их на себе? – Отец надел их на меня за пару месяцев до своей смерти, я потеряла сознание и не очнулась, пока их не сняли. Тогда он так перепугался, что присмирел на некоторое время. – Или понял, как ошибался, называя жену ведьмой. Настоящую ведьму он породил лично, а не привез издалека. Эш покачал головой, глядя на сжавшуюся от злости Одетту. Он убеждал друзей в том, что Эрика – псионик, но те отмахнулись. Столько лет прошло, неважно, получила ли она титул за умение дрессировать драконов и мнимые полеты на них или благодаря реальным способностям. Но разница между этими двумя вариантами чародейства колоссальная, ведь псионик может передать свои способности по наследству. Видимо, у прошлых баронов они были слабенькими, таких едва хватало на то, чтобы разогнать драконов. А у Одетты пси расцвел на зависть всем прочим. Недаром же на Авалоне именно женщины всегда считались более одаренными. И вот это была уже та самая правильная мысль. Эрика действительно управляла драконами и могла дать отпор Тибо, пока тот браслетами не блокировал ее пси. Без него она была простой женщиной, слабой и уже тогда не совсем психически здоровой. Тибо ничего не стоило запереть ее. К тому моменту он уже не нуждался в зримых подтверждениях своей власти, поэтому мог отказаться и от полетов на флаэре, и от драконов. А может быть научился управлять ими без пси, как это делал Кирин отец. Но это все события давно прошедших дней, куда интереснее те, что происходили позже. И если бы Эш был внимательнее, то заметил бы все несуразицы. Взять хотя бы их первый день. Никакие драконы не похищали Одетту, это она захотела полетать на них, потому отдала приказ, который те исполнили. А позже увидела Ника и решила, что вот он ее шанс завладеть баронством. Сильный и независимый чародей, который конечно же не откажется помочь милой барышне в беде. А он отказался и тем предопределил их дальнейшую судьбу. Конечно, Эш мог только догадываться, как и о чем Одетта говорила с Годдардом, наверняка убедила того, что Ульрих спит и видит, как присоединить себе еще одно баронство. А господа чародеи в том непременно помогут. Вот, уже прощупывают границы, натравив драконов на коз. Но думала ли Одетта, что будет после стычки двух баронов? Или, как капризный ребенок, просто хотела сломать домик, с которым ей не дали поиграть? Поистине за этими ясными глазами водились такие демоны, что страшно и представить. Были и другие знаки, кроме драконов. Ее привычка околачиваться рядом, бродить по лесам без всякой охраны и то, как она пучила глаза на Эша. Ведь она в самом деле хотела влезть к нему в голову, но не знала, что против него такие трюки не сработают. Потом тот случай, когда Вихрь так удачно понес Одетту прямо под летящим Ником. Или бедняга Феломена. Можно было и догадаться, что если дракона не натравили знакомые псионики, то это сделал кто-то другой. – Наверное, это стало для вашего отца последней каплей, – проговорил Эш. – Он понял, что вы уже не милая забавная девчонка, с которой так весело проводить время, а взрослая хищница, даже слишком похожая на него самого. А нет монстров страшнее, чем те, что отражаются в зеркале. Тогда же он и решил спровадить вас замуж, желательно, куда-нибудь подальше. Тем более ваш Матье все равно пропал под Воронежем… Он не стал поправляться, хотя, конечно, это местечко называлось совсем иначе. А потом клякса из мыслей снова перестроилась и здесь превращаясь в четкую картинку. – Вы ему это внушили, да? – Эш против воли поскреб затылок. – Этот Матье заявился к вам и посмел претендовать на место мужа. Мужчины, что будет отдавать приказы и контролировать вашу жизнь. Можно сказать, сам нарвался. И вы сделали это, отправили бедолагу в место, откуда не возвращаются, и ничуть не расстроились, когда тот ожидаемо сгинул. Только потом вам в голову пришла мысль, что образ безутешной невесты имеет свои плюсы. Лицо Одетты исказилось, выпуская наружу тех самых демонов, а потом сразу же разгладилось, согнав с себя все эмоции. – Слова, что вы произносите, похожи на горячечный бред, – отчеканила она. – Погодите, дальше будет еще веселее. Ведь ваш отец чуткостью никогда не отличался, и к тому же наверняка видел не только ваши милые оленьи глазки, но и различал ваши истинные чувства. Думаю, Клод был слабеньким, но все же чародеем. И именно этой тайной его шантажировал Андрэ, когда хотел освободить Агату и Марису. На наскучивших барону девушек этого хватило, а на что-то посерьезнее – уже нет. Ведь доказательств пси-способностей барона у монаха не было, только слово против слова. И большой вопрос, кому поверят. Одетта молчала, не опровергая его доводы. Видимо, и сама испробовала свое внушение на отце, но то не сработало, и она решила действовать иначе. – К тому времени вы стали для отца настоящей занозой. Дерзкая, своенравная, умеющая влиять на драконов. И еще и посмевшая требовать баронство себе. Это было вашей большой ошибкой, Клоду была нужна зубастая дочурка только до тех пор, пока она боготворила его и покусывала окружающих. Но ситуация стала меняться, вы все больше показывали характер, а у Клода подрастала другая дочь, милая и чистая. А новые игрушки всегда интереснее старых. Конечно, он не догадывался, что сломал бы Анику также, как ломал всех прочих. Но вы-то ждать не могли! И снова молчание. Эш чувствовал себя плохим злодеем, который толкает речь перед поверженным героем, пока тот потихоньку перетирает веревки о торчавшую из стены железку. Но при этом ему нужно было выговориться, наконец-то расставить все по местам, расписаться в своей глупости. Том, что имея все подсказки, никак не мог сложить цельную картину. – На отца вы повлиять не могли, ни словами, ни чародейством. Зато могли повлиять на его лошадь. На ваше счастье, Клод испортил жизни слишком многим, потому никто не торопился нести его к чудотворному. Предпочли дождаться естественной кончины. И вот она, радость победы! Только следом появился Ульрих, которого, как я думаю, также не брали ваши чары. Зато на Годдарда они подействовали, пусть и не так сильно, как на бедолагу-Матье. Но их хватило убедить, что Ульрих натравил драконов на его коз. Знал бы он, кто на самом деле провернул все это. – Вам нужно заделаться сказителем, с таким богатым воображением непременно окажитесь при королевском дворе, – невозмутимо ответила Одетта и сжала крохотные кулачки. – Да, почти все это основано на моих догадках, которые нельзя доказать, – согласился Эш. – Кроме ваших способностей. Думаю, ваш обморок от браслетов Эрики послужит вполне убедительным их доказательством. Зря вы все это затеяли, – он покачал головой, – такая стычка может погубить Труа. Не будете же вы править руинами? Или надеетесь удачно выйти замуж за сынка Годдарда, а потом тот также полетит с лошади? – Но на вас браслеты не подействовали, значит, они не так уж эффективны против чародеев. Это доказательство никого не убедит, – парировала она. – А я и не чародей, – криво ухмыльнулся Эш. – Во мне нет ни капли вашей силы, только врожденная защита от нее, потому вы и не смогли ничего мне внушить. – Но вы же… – ее руки описали что-то в воздухе. – Нет. Каждый раз это делал кто-то из моих друзей, просто они не подчеркивали, что я чем-то от них отличаюсь. Вам с вашей слепой верой в собственную исключительность этого не понять. – Я аристократка. Единственная законная наследница Труа! – Ага, только ваш прапрадед, обычный безземельный рыцарь, заполучил титул обманом, благодаря способностям жены. А та, в свою очередь, была контрабандисткой. Не мне вас судить, первые Керриганы сколачивали состояние разными путями, но и гордиться тут нечем. «ОПАСНОСТЬ!!!» – мелькнула красная табличка перед его глазами. По вбитой на службе привычке Эш резко присел, пропуская над головой дракона. Тот зашипел от возмущения, захлопал крыльями, чтобы затормозить, а потом развернулся и с шумом потянул на себя воздух. Эш уже знал, что будет дальше: ящер выдохнет в них струю пламени, от которой камни покроются копотью, а хрупкое человеческое тело прогорит до костей. Потому без лишних размышлений сдернул с пояса Оддеты фляжку с водой и запустил ей в дракона. Сила удара вышла такой, что ящер замотал шипастой башкой и взвыл от боли. А потом предпочел улететь, едва не столкнувшись с башней. Дева прикусила нижнюю губу и уставилась куда-то вверх, видимо, цепляя нового дракона. Но в этот раз Эш уже был готов. «Ликвидировать объект. ДА/НЕТ» Нет, ликвидировать этот объект он не мог. Одетта была как ребенок. Злой, эгоистичный, наделенный слишком большой для нее силой. Также по-детски она и действовала, разрушая все, что вызвало ее недовольство. Сметая одним махом Ульриха, чародеев, пройдоху-Андрэ и прочих, без лишних мыслей о том, что же будет с обычными жителями Труа. Потому Эш просто взмахнул руками и дважды несильно ударил Одетту: в район виска и в солнечное сплетение. Не больно, но ощутимо и обидно. – Что вы себе позволяете? – взвизгнула она и тут же потерла виски, в которых, должно быть, сейчас молотками стучала подступающая боль. – Лишаю вас силы, с которой вы натворили столько зла. Эш не стал уточнять, что только на время, Одетта, кажется, вообще ему не поверила. А затем рядом с ними просвистела стрела. Он успел уклониться и оттолкнуть деву, после чего забыл о ней, потому как кто-то бросил факел на хворост под его друзьями. Огонь робко лизнул темные ветки и отпрянул испуганным щенком. Но это временно, скоро тот наберется жаром, уверенно расставил лапы и пожрет все на своем пути. Без лишних раздумий Эш спрыгнул вниз, на какой-то навес и отсюда казавшийся шатким. Но улучшенное тело легко приземлилось на одну из перекладин и побежало по ней, точно принадлежало заправскому циркачу. Эш отстраненно наблюдал за всем этим, как наблюдал за чудесами, что творил экзоскелет. Только выбирал направление и контролировал движения, которые не всегда успевал осмыслить. Пробежка, прыжок, после которого тот самый навес рухнул, панические крики внизу и несколько стрел, пролетевших настолько мимо, что Эш даже засомневался, по нему ли стреляли. Затем он оттолкнулся от узкого козырька над входом и прыгнул в самую гущу людей. В здравом уме Эш ни за что бы не решился на такое, но система уверенно обрисовала траекторию зеленым и предложила дальнейшие действия. Первым делом он выхватил мачете у баронского сынка и толкнул его в сторону разгорающегося костра, уже подбирающегося к друзьям. – Кира! – крикнул он в отчаянии, но девушка не пошевелилась, только тени от пламени плясали на ее лице. Ник был еще дальше, от огня – тоже, но это не радовало. Еще немного – и костер доберется до платья Киры, а дальше и представить страшно. Эш машинально отмахивался от нападающих и пытался прорваться к подруге, но противников было слишком много. Хуже всего, что у некоторых красная паутина была почти такой же густой, как у него. Конечно, еще не тот уровень улучшений, который у Эша, зато отменное здоровье и физическая сила. А огонь между тем все сильнее обступал Киру, покусывал ее платье и заволакивал площадь дымом, мешая обзору и обжигая легкие. В диком отчаянии Эш зашвырнул одним из противником в костер и его тело, точно шар в боулинге, сшибло с ее прежнего места. «Ну давай же, очнись! Побудь тем самым сыном маминой подруги, на которого постоянно жаловался Ник» – мысленно взмолился Эш своей собственной богине. Но та скрылась за взметнувшимся пламенем, а на него со всех сторон бросились люди Годдарда, погребая под своими телами. Здесь было слишком тесно, чтобы сбежать или нормально сражаться, а врагов оказалось слишком много, чтобы от вырваться из их кольца. «Все-таки ты неудачник, Эштон Керриган. И останется после тебя только поле кабачков и еще одна местная легенда, а то пара строчек в ней» – пронеслось у него в голове.