Глава 24

Глава 24. В лаборатории Алхимика

— Пожалуй, я не буду тебе говорить, что в составе пороха, — подумав, ответила я. — Порох не появится на Континенте еще несколько столетий. Дело в том, что порох используют не только для красивых праздничных фейерверков. Хотя для них он создавался изначально. Потом порох стали использовать для смертоносного и разрушительного оружия. Из-за создания пороха в войнах веками гибли тысячи, даже миллионы людей. Ты же понимаешь, Грэй, что ученым не все свои изобретения стоит показывать королям и тем, кто владеет армиями и имеет власть? Хотя бы из человеколюбия…

Грэй снова взглянул на меня снова с таким же странным выражением лица и уважением, как прежде, когда мы с ним беседовали о научных материях на лавочке у фонтана.

— Я-то понимаю, — медленно проговорил он, любуясь на меня как на чудо-чудное, — Но я рад, что нашел еще одного человека на свете, который думает так же.

Грэй попытался незаметно подвинуть свою ладонь, опиравшуюся на лабораторный стол, к моей ладони, тоже лежавшей на том же столе возле клочка пергамента. Но по пути случайно задел какую-то жестянку. Она опрокинулась. Из банки на пол посыпался серо-голубой порошок и образовал на каменных плитах небольшую горку.

Алхимик присел на корточки и, пока не случилось какой-то неприятной химической реакции, взял небольшой веник и совок у ножки стола и стал заметать порошок на совок. Он поглядел на меня снизу вверх:

— А ты чего влетела такая запыхавшаяся, будто за тобой кто гнался? Случилось что?

— Ха! Ты тут взрываешь все так, что башня дрожит, а потом спрашиваешь: «Случилось что?»! Я думала, вдруг ты ранен или … Мало ли что…

— Ты... Прибежала... Меня спасать? — рука Грэя с веником остановилась на полпути к совку. Брови от изумления на лоб полезли. Он не мог скрыть своей радости. — Значит ли это, что ты больше не считаешь меня своим врагом?

— Ты особо не обольщайся, — опустила я его с небес на землю. — Я бы кинулась на помощь любому человеку в беде. Даже — врагу.

Грэй снова замер. И посмотрел на меня снизу вверх с восхищением, широко распахнув глаза:

— Ты очень добрая девушка, Валерия. Смелая. И абсолютно ненормальная. Обычно люди бегут от взрыва, а не в самый его центр, чтобы оказать помощь врагу. Не знаю, смог бы я сам быть так милосерден и великодушен к врагу.

Он окончательно замел все на совок. И встал передо мной в полный рост.

— А я думал, ты пришла меня поблагодарить за сапожки.

— Да. И это тоже, — я чуть приподняла подол платья. Чтобы показать, что я как раз в подаренных им сапожках. Быстро поставила одну ногу на носок, как в танце, а потом притопнула маленьким низким каблучком. — Сапожки очень удобные. Спасибо. Но как ты угадал мой размер? Где такие достал?

Грэй довольно улыбнулся и указал головой и глазами в угол комнаты за моей спиной, недалеко от двери. Я обернулась: там лежали куски коричневато-рыжей кожи, из которой были сшиты мои сапоги. Шило. И еще другие куски кожи иных цветов. Подошвы. Сапожная дратва.

— Мой дед был сапожником. Тот самый, с которым мы собирали хворост в Бургильонском лесу. Он вырастил меня. За что я вечно буду ему благодарен. Мать так и не сказала мне, кто мой отец. Она умерла, когда мне было семь. Но, судя по всему, у моего отца водились деньги. Кто-то же платил за мое обучение в монастырской школе. А потом в Магическом Университете. Присылал курьером мешочки с монетами деду, отцу матери. А дед меня многому научил. Шить сапоги, вот... Меня это успокаивает. Как медитация. Пока шью сапоги, в голову часто приходят полезные идеи и открытия по алхимии…

— Ты прямо, как Менделеев! — восхитилась я. — Только Менделеев не сапоги шил, а придумывал химические эксперименты, когда ремонтировал старые чемоданы. Его это тоже успокаивало.

— Кто такой Менделеев?

— Самый известный химик всех времен и народов. Мой соотечественник, кстати.

— Алхимик?

— Нет, химик. Алхимия позже, в будущем, даст начало науке Химии. И химики много полезного сделают для людей. А Менделеев создал таблицу всех химических элементов на Земле. Если вернусь домой, покидаю тебе в волшебный колодец школьные учебники по Химии с таблицей Менделеева. Тебе бы пригодились...

— Давай! Не откажусь! — развеселился Грэй. — А с размером ноги я не угадал. Я знал. Я же держал твою ножку в руке там, у фонтана. И твои туфельки тоже. Должен предупредить: я не успевал сшить все куски кожи с подошвой, когда спешил на свидание. Так что твои сапожки держатся не на нитках, а на одном волшебстве. Но если вдруг начнут разваливаться на Большом тракте, я всегда могу починить: или руками, или волшебством.

— А у тебя здесь … интересно, — оглядела я лабораторию Алхимика.

Поскольку почти все пространство занимали лабораторные столы с кучей колб, реторт, пробирок и приборов и большая печка, места для кровати с балдахином в этой башне не осталось. И Грэй, судя по всему, спал на узкой койке, застеленной серым одеялом. Койка была прислонена боком к стенке у входной двери.

— У тебя тут такой великолепный красочный бардак! — улыбнулась я, — «Гений не ищет порядка, гений властвует над хаосом».

— Да-а. Великолепный красочный бардак я могу создать практически в любом месте, — со странной гордостью и самодовольством в шутку заявил Грэй. — Если понадобится — обращайся.

— Спасибо. С этим я и сама отлично справляюсь. Но я тут по другому делу. Вот!

И я протянула Грэю свернутый в трубочку указ с печатью короля, который давал мне доступ к любым книгам магической библиотеки.

Алхимик недоуменно глянул на меня. Развернул свиток. Прочел. И удивленно присвистнул:

— Как тебе это удалось? Как ты получила такое разрешение?

— Ну я же — Чародейка! Оказала услугу королю. Прежде всего мне нужна книга защитных заклинаний. Что-нибудь попроще. И еще, если тебе не сложно Грэй, сними с меня этот кулон. Там что-то случилось с застежкой.

И я подняла рукой свои каштановые волосы к макушке и оголила шею. Затем отошла на всякий случай подальше от кислотно-ярких жидкостей в стеклянных колбах, ретортах и пробирках. Отошла в другой проход между центральным столом и тем, что был дальше всего от окон.

Алхимик последовал за мной.