Глава 10

Утренний туман уже почти развеялся, и робкие солнечные лучи несмело касались белокаменных стен корт-изборского дворца. Воздух приобрёл в этот решающий для Объединённого Королевства час свой характер. Запах пороха, стали и тревоги заполнили его. Взволнованные перешёптывания и перекрикивания толпы, наводнившей собой главную площадь Изорса, были подобны мелодии. В ней слышались обрывающиеся звуки скрипки и низкое гудение контрабаса, а иногда и мрачный тембр органа. Кажется, именно такое фоновое сопровождение избирают постановщики театральных пьес, когда герои на сцене находятся в невероятно затруднительном положении, фактически балансируют между жизнью и смертью. Но в этот час судьба мирного существования народов целого континента оказалась висящей на тончайшем волоске, да ещё и над адовой бездной. Лишь рука Эдвина, крепко сжимающая мою ладонь, помогала мне сохранять относительное спокойствие духа, стоя у подножия возведённого за ночь высокого помоста. По периметру этого сооружения были отчётливо видны охранные артефакты. Кроме того, улавливались и магические колебания более сложных защитных плетений. Эдвин напряжённо сканировал взглядом едва заметные глазу переливы купола над помостом, герцог искал лазейки в этой сложной системе, призванной уберечь тех, кто взойдёт на возвышение, от любых попыток нападения. Да сквозь этот незримый купол даже комар не пролетит, настолько надёжным он был, и настолько плотным было переплетение в нём потоков. – Есть идеи? – обратился Гедеон к Эдвину, продолжающему упрямо высматривать слабые места в защите помоста. Герцог лишь приподнял руку, безмолвно прося о молчании. Поймав вопросительный взгляд друга, я лишь пожала плечами и глубже спрятала лицо в тени капюшона жреческой рясы, которую мы избрали для маскировки. Пятеро мужчин в угольно-чёрных камзолах и шляпах того же цвета появились на помосте из пустоты, скорбное выражение их лиц дополняло мрачный, я бы даже сказала траурный образ. Среди возникших я успела заметить своих вчерашних знакомцев, тех самых лордов, что присутствовали на допросе Эдвина. Пожилой аристократ стоял, тяжело опираясь на трость, и его суровый взгляд резко контрастировал с унылой маской лица. От изучения наших недругов, защищённых сейчас куполом, меня отвлёк тихий голос Кэрингема, прозвучавший чуть позади: – Все на местах, можно не волноваться, – казалось, что слова эти маркиз адресовал именно мне. Возможно, в этот миг я чем-то выдала своё беспокойство. Впрочем, неважно! Здесь не светский приём, где нужно ежесекундно держать лицо и казаться невозмутимой. Даже дети императоров имеют право на меленькие слабости, но вот быть слабыми – никогда. Я обернулась и отметила, что площадь заполняется вновь прибывшими людьми в плащах разного кроя и цвета, лица многих были скрыты капюшонами. – Часть стрелков по моему распоряжению заняла позиции на крышах, примыкающих к площади домов, – сообщил Леопольд. – Я действовал без согласования, надеюсь, возражений нет? Я обернулась к маркизу и тепло улыбнулась. Не уверена, что он заметил это под тенью капюшона, но его пристальный взгляд из-под завесы жреческого одеяния я рассмотреть сумела. – Думаю, не стоит переживать о принятых без согласования решениях, Ваше будущее Королевское Величество. После моих слов маркиз хмыкнул и добавил не слишком весело: – Пока не закончится весь этот фарс, рано говорить о будущем, слишком уж оно туманно. К слову, армию на площадь Эдвин созвал, так что… – Кэрингем замолчал, а весь его вид говорил о том, что пока он не ощущает себя вторым человеком в государстве, да и не слишком верит в то, что король готов признать его наследником, а нынешний претендент на трон не имеет ничего против этого. На помосте тем временем появился худощавый паренек с горном. Громогласные звуки его инструмента привлекли всеобщее внимание толпы. Голоса стихли, и, казалось, все на площади затаили дыхание. – Жители Корт-Избора! Мы призвали вас в этот час для того, чтобы сообщить о трагических событиях, – неспешно заговорил седовласый аристократ, лорд Арес, кажется. Низкий голос был усилен магией, и его гарантированно слышали все присутствующие здесь люди. – Народ имеет право знать о невзгодах королевства, – лорд помедлил, перевёл дух, откашлялся, вероятно, силясь придать своему голосу больше трагичности. – Наш всеми любимый правитель, отец-благодетель всех корт-изборцев был этой ночью убит! Здесь и там послышались вздохи, некоторые не удержались и от громких всхлипов, но в целом народ безмолвствовал – настолько был поражён услышанным. Краем глаза я отметила, как сжались в кулаки руки Эдвина, который, вероятно, уже понимал, о чём заговорит лорд Арес в следующий миг. – Имя виновника этой трагедии уже известно! Как ни прискорбно, убийцей и предателем оказался тот, на кого сам король и мы в совете лордов возлагали большие надежды. Оратор замолчал, но звуки его голоса ещё проносились по площади гулким эхом. Я осторожно коснулась руки Эдвина. Он поспешно разжал кулак и крепко перехватил мою ладонь, охотно принимая безмолвную поддержку. – Лорд Эдвин Леопольд, герцог Гровер, маркиз Рант, наследник престола Объединённого Королевства с этого дня объявляется изменником и предателем! Управление государством совет лордов временно принимает на себя и гарантирует за поимку государственного преступника вознаграждение – сундук золота. Теперь же слово предоставляется маркизу Мартину де Новари, канцлеру и хранителю королевской печати. В центре помоста возник упомянутый государственный деятель, облачённый в чёрную мантию. Лицо де Новари было искажено гримасой боли и сожаления. Что ж, из всех лордов, решивших принять участие в этом мерзком представлении, канцлер явно был наиболее талантлив как актёр. Шепотки стремительными ручейками пронеслись среди горожан, собравшихся вокруг помоста. Эдвин ещё крепче сжал мою руку, а затем заговорил тихо: – Мартин! Защитный контур замкнут на его силе. – На эмпатии? – удивилась я. – Да, самовольно проникшим за пределы контура грозит навеянная его даром боль, и, поверь, это может быть не менее смертельно, чем удар молнии. Я лишь мрачно кивнула, вспомнив лицо лорда Седрика, скончавшегося от страха, усиленного моими стараниями. Подозреваю, что болевой шок останавливает сердце так же стремительно, как и леденящий кровь ужас. – Что делать будем? – мрачно поинтересовался Гедеон, опустив голову. Нам, лже-храмовникам, именно так и полагалось себя вести после оглашения вести о кончине короля – смиренно опустить лица к земле, прародительнице истинной магической силы, и бормотать молитвы о принятии души усопшего монарха. – Как что? – тихонечко удивился Эдвин, осенив себя круговым знамением, символизирующим цикличность магических потоков. – Рушить купол. – Народ Корт-Избора! Друзья, братья и сестры, – начал между тем свою проникновенную речь Новари. – Мы все равны перед лицом горя. Смерть короля – утрата для каждого из нас, но права, отбросив всё, предаваться своей скорби у нас нет. Сейчас, когда мы лишились своего правителя, за которым шли преданно долгие годы, наше королевство рискует подвергнуться новой агрессии со стороны беспокойных соседей, – короткая пауза, люди на площади вновь затаили дыхание, не исключено, что на них сейчас влияют не только ораторские и актёрские навыки канцлера, но и его магические таланты. – Речь об Альдане и его деспотичном императоре, осмелившемся вчера похитить из дворца Её Высочество Ванессу. В одночасье мы лишились своего правителя и всеми любимой принцессы. Поимка герцога Гровера – дело времени, но участь его уже предрешена! – И кто же, потрудитесь сообщить, предрешил участь моего племянника? – Рауль в парадном одеянии, с короной на голове и золотой перевязью через плечо появился на балконе своего же дворца. – Уж не вы ли, Новари? В бархатном голосе корт-изборского монарха сейчас отчётливо слышалась сила и угроза. Магический артефакт разносил слова Рауля по площади, вызывая у людей вздохи облегчения. Чуть поодаль, по правую руку от Рауля, стоял Велимир, взирающий на помост ледяным взглядом. Слева от короля с гордо с поднятой рыжей головкой замерла «похищенная злобным императором Альдана» Ванесса. – Рауль?! – в первое мгновение канцлер испытал шок, но быстро сориентировался. – Быть того не может! Ваше Величество, нас уверяли, что вас более нет в живых. Да здравствует король! – громогласно выкрикнул Новари уже в толпу, побуждая народ вторить ему. Но народ не торопился идти на поводу у канцлера, явно впавшего в немилость правителя. Прочие лорды на помосте, затаив дыхание, щурили глаза, рассматривая живого и невредимого короля. Раулю не составило труда проникнуть во дворец и провести с собой будущего зятя. Эдвин предварительно успел передать через Милинду сообщение для известного мне лишь по разговорам Эгберта. Глава дворцовой охраны и сильнейший боевой маг должен был организовать своих воинов для защиты монархов. Кроме того, обеспечением безопасности занимались и офицеры ЦМУ во главе с полковником Франком. – Я жду, де Новари, – обманчиво спокойный голос короля снова пронёсся над площадью. – Кто осмелился выносить приговор наследнику престола? Пока канцлер судорожно соображал, а члены совета лордов, сжимая кулаки, беззвучно проклинали всё и вся, Эдвин направил едва уловимую электрическую волну в сторону защитного контура помоста, превратив его в настоящую клетку для лордов и канцлера. Паренёк с горном тоже оказался пленником искажённого магического плетения. На Эдвина я смотрела с немым восторгом. Характер его силы понять было довольно сложно. Раньше мне казалось, что она сродни стихийной магии, но теперь… Теперь я узрела в ней схожесть с первородными силовыми потоками. Эдвин как-то упоминал, что вся магия в нашем мире, да и почти всё вокруг нас в той или иной степени заряжено электричеством, а он способен видеть его невооружённым глазом и укрощать. Казалось бы, такой талант мог сделать герцога едва ли не всемогущим. Возможно, в какой-то степени это и верно, но есть одна проблема – дар Эдвина, хоть и способен быть весьма разрушительным, отмечен всё же светлым потенциалом, и тьмы в нём лишь крупицы. Это несколько ограничивает возможность работы с определёнными потоками, например, с силами мыслей и эмоций, которые слишком уж нестабильны по своей природе. Мне повезло родиться с балансом тёмного и светлого потока, и это, как утверждает Корнель, должно помочь мне и Эдвину при установлении связи с источниками. Как именно? Пока не знаю, но одно я поняла точно: особенность моего баланса сил может как-то помочь Эдвину прочувствовать все грани своей силы. Купол над помостом заискрил, а лорды, запертые на возвышении посреди площади, в недоумении смотрели на свои артефакты-порталогенераторы. – Вырваться пытаются, черти! – с затаённым в голосе удовлетворением изрёк Кэрингем. – Вынужден признать, Эдвин, твой дар порой меня пугает, – с этими словами и, вероятно, на радостях маркиз приобнял меня за плечи. Я даже мысленно возмутиться не успела. – Тогда тебе лучше меня не злить, – предупредил герцог и отправил в обнимающую меня руку электрическую искорку. Даже я ощутила лёгкое покалывание в плече, а Кэрингем и вовсе шикнул и резко отдёрнул руку. – Так-то лучше, – под капюшоном Эдвина сверкнула улыбка. – Молчишь? – адресовал король новый вопрос канцлеру. Даже на расстоянии я увидела, как хмурятся его рыжеватые брови. Мартин де Новари выглядел совершенно спокойным. Казалось, он не ждал пощады от своего короля и не видел смысла что-то объяснять и оправдываться. Он был единственным из лордов, кто не предпринял никаких попыток активировать портал или разрушить защитный контур. Новари стоял невозмутимый в ожидании оглашения своего приговора. Или имелась иная причина его спокойствия? – Я готов держать ответ, Ваше Величество, – без тени раскаяния или чувства вины бросил канцлер, – но не здесь. Ни к чему призывать в свидетели столько народа. – Заботишься о репутации, Новари? – с недоброй усмешкой заметил король. – При этом чернить имя наследника престола, объявлять его предателем и убийцей перед подданными королевства ты не постеснялся? Повисла пауза. Канцлер смотрел перед собой, не пряча взгляд от народа и от своего монарха, но говорить при этом он явно не спешил, а потому Рауль поднял вверх руку, давая нам знак действовать. – Господа, потрудитесь снять с себя все артефакты и сложить их вместе с оружием на помост, – слова Кэрингема прозвучали несколько небрежно. От всего происходящего сейчас он, кажется, умудрялся получать удовольствие. Но, собственно, на это маркиз имел полное право, ведь именно ему удалось перехитрить злоумышленников, и вот теперь настал час его триумфа. Кэрингем скинул с себя жреческое облачение, представ перед всеми в праздничном наряде, что был на нём на вчерашнем приёме. Эдвин также избавился от рясы, поднялся на пару ступеней помоста, не доходя до защитного купола, и обратился к военным, что смешались сейчас с толпой горожан: – Боевые маги, за дело! В считанные секунды помост взяли в кольцо офицеры магической службы, уже успевшие скинуть с себя плащи, до сих пор скрывавшие военную форму. Стрелки выстроились по периметру, образуя оцепление, а из примыкающих к площади улиц показались кавалеристы верхом на породистых лошадях. – Впечатляет, – выдохнула я, а Гедеон, подступивший немного ближе, лишь хмыкнул. Тем временем на помосте происходило разоружение лордов. Они с мрачным видом скидывали с себя ножны, цепи с амулетами и крупные перстни-артефакты. Лишь канцлер стоял недвижим, буравя взглядом… Меня? Я огляделась, уповая на то, что внимание Новари привлёк некто, стоящий позади. – Не нравится мне что-то его взгляд, – проговорил Гедеон тихо, призывая свою разрушительную силу к кончикам пальцев. – Надеюсь, ты не собираешься устраивать взрыв? – Не волнуйся, ни один достойный человек или памятник архитектуры не пострадает, – уверил меня граф, улыбнувшись как-то очень уж недобро. – Верея, держись за мной! – с этими словами он выступил вперёд, закрывая меня от пронзительного взгляда канцлера. Мартин де Новари тоже не собирался по-прежнему бездействовать, он на мгновение прикрыл глаза – и защитный купол, ставший стараниями Эдвина энергетической клеткой, заискрился. Люди за нашими спинами засуетились, толпа медленно стягивалась к помосту. Я спиной ощущала их приближение. Послышалось лязганье металла – некоторые из гвардейцев побросали оружие на булыжники, коими была выложена вся площадь. Все взгляды устремились к канцлеру. На Кэрингеме, Эдвине и Гедеоне, а также на офицерах высоких рангов были амулеты, защищающие от ментального воздействия, я в подобной подстраховке не нуждалась, но вот простой народ, среди которого преобладали лишённые магических способностей горожане, начал стремительно падать ниц. Ударяясь коленями о площадные камни, они не сводили глаз, полных благоговения и преданности, с Мартина де Новари. Понятия не имею, как этому мерзавцу удалось использовать силу сквозь защитный купол! Кэрингем, помянув чёрта, бросился напрямик к помосту. Казалось, раздосадованный маркиз решил излишне самоуверенно преодолеть энергетическое поле самостоятельно. – Кэри! – окликнул его Эдвин. – Орки, что ты творишь? Через мгновение он тоже сорвался с места – то ли для того чтобы остановить брата и не дать ему испепелиться при соприкосновении с энергетическим полем, то ли для того чтобы это самое поле ослабить в экстренном порядке. О третьем варианте я и не подумала. Эдвин успел сжать плечо Кэрингема за мгновение до его контакта с убийственным куполом. В ту же секунду оба брата оказались в искристом коконе – я уже видела такой на герцоге Гровере во время сражения в проулке близ улицы Сонтон. Дальше случилось чудо. Эдвин и Кэри, заключённые в сферу из чистой энергии, с лёгкостью просочились сквозь энергетическое поле над помостом. При этом плетение купола осторожно раздвигалось, пропуская внутрь кокон с заключёнными в него мужчинами. В месте соприкосновения двух различных энергетических полей образовывались разноцветные искры, напоминающие праздничный салют, они разлетались в стороны и оседали на помост не прожигая его, но оставляя на месте своего угасания рунические отметины. – Верея, стой! – послышался твёрдый голос Гедеона. Только сейчас я осознала, что не просто выступила вперёд, но и успела проделать пару шагов к помосту. Я и не заметила, когда ещё недавно разоружённые лорды-предатели успели завладеть своими недавно брошенными к краю помоста мечами. Долго раскланиваться высокородные господа друг перед другом не стали. Бой, неравный и ожесточённый, разгорелся сразу. Двое против пятерых – Эдвин и Кэрингем сражались так, словно и не было численного перевеса вовсе не в их пользу. Противники наступали агрессивно, старательно оттесняя герцога и маркиза от канцлера, продолжающего завораживать народ своей магией. – Вот ведь змей! – послышался сбоку от меня голос подступившего ближе полковника Франка. – Как его ещё не разорвало от самодовольства? – Разорвало? – хмыкнув, переспросил Гедеон и приподнял руку с раскрытой ладонью, направленной к помосту. – Это можно устроить. – Нет! – запротестовала я, понимая, что ударная волна может задеть Эдвина и Кэрингема, хотя, вероятнее всего, магический поток Гедеона просто отразится от купола или поглотится им. Нужно было срочно что-то предпринимать, только вот связно думать мешало не только моё личное волнение, но и страх юной принцессы, наблюдающей за своими кузенами с дворцового балкона. Я подняла взгляд и увидела, как Ванесса в ужасе спрятала лицо на груди Велимира. Брата явно тронул порыв молодой невесты. Его лицо сделалось на мгновение удивлённым, а во взгляде проскользнуло нечто, напоминающее нежность. Однако в этот момент монарху было не до лирики. Одной рукой обнимая принцессу, он продолжил пристально следить за ситуацией на площади, отыскал взглядом меня и коротко кивнул, переведя затем взгляд на помост. – Единство монаршей силы, – понимающе прошептала я. – Командование! – обратился король к офицерам, что были защищены амулетами. – Приступить к плану «Б». – Ваша Светлость, – спустя мгновение обратился ко мне Франк, – прошу вас проследовать вместе со мной во дворец. Граф Радигос… – Я помню инструкцию, полковник, – отозвался Гедеон прежде, чем старший боевой маг ЦМУ успел договорить. – Уводите княжну! – Позвольте напомнить вам, господа, что я, как и вы, офицер! Разъяснять что-либо ещё я не нашла должным, вместо этого ещё раз взглянула на брата и кивком головы дала ему понять, что готова. Полковник и граф, вероятно, заметили наш безмолвный диалог с императором. Франк, коротко поклонившись, удалился, а Гедеон, понимающе улыбнувшись, заявил, что будет меня прикрывать. Защитный купол, стараниями Эдвина сделавшийся фактически клеткой для лордов на помосте, был призван также отражать от себя любую магию. Я лишь могу догадываться, каким образом удалось Мартину де Новари воздействовать на народ сквозь защитное плетение. Канцлер наверняка уже впитывал в себя, и причём не раз, первородную магию источников Варелии, а значит, теперь его сила вполне могла стать изворотливее. Но существует и другой способ обойти защиту – сила правящего рода. Когда все потомки одного из монарших родов одновременно направляют свою тёмную силу в единую точку, она способна обойти любую защиту. Это редко бывает возможным по той простой причине, что короли, императоры и прочие правители редко вели учёт своим бастардам. Но род Буслав отличался от многих своей щепетильностью, а потому и я, и Велимир твёрдо знали: кроме нас, в мире нет людей, в ком течёт кровь правящей семьи Альдана. Управление страхами – сила, доставшаяся мне и брату от отца, именно она должна была сейчас стать нашим козырем, припрятанным в рукаве. Пока на помосте продолжалось отчаянное сражение, де Новари с убийственно спокойным видом продолжал завораживать народ. Я спиной ощущала, как горожане и младший офицерский состав, а также рядовые армии Корт-Избора медленно поднимались с колен и неспешным, но в то же время твёрдым шагом направились… нет, не к помосту! Их целью был дворец. «Смерть Раулю!», «Уничтожить, растоптать!..» – слышались тихие и низкие голоса, сопровождаемые скрежетом зубов и утробным рычанием, свойственным, скорее, животным, нежели людям. Ненависть – вот какое чувство транслировал сейчас канцлер в толпу, ненависть к монарху Объединенного Королевства. Медлить далее было никак нельзя. Велимир дал мне сигнал действовать и сам также приступил к призыву тёмной силы нашего рода. Страхи Мартина де Новари не отличались незаурядностью, по сокрытым фобиям нельзя было определить в нём человека выдающегося. Помнится, отец рассказывал мне в детстве, что пришлось ему как-то применить тёмную силу к своему наставнику, чтобы помочь тому искоренить досадную фобию. Оказалось, старик, бывший некогда маршалом Альдана, доказавшим не раз свою отвагу в боях, боялся порхающих бабочек до дрожи в коленях. «Величайшие люди способны искоренить все живущие в них страхи, кроме самого, казалось бы, нелепого и пустячного», – сказал мне тогда отец, а я спросила: «Чего же боишься ты, папочка?». Он улыбнулся и ответил: «Я не из числа великих людей, и страх мой вполне логичен. Я до ужаса боюсь слёз твоей матери». Пока отец был жив, мама не проронила ни единой слезинки, наверное, поэтому я считала отца самым бесстрашным человеком на свете. Новари боялся всего: смерти, заговоров против себя, страшился потерять хлебное место и опасался красивых женщин. Но больше всего его терзал страх лишиться магической силы. Вот в это больное место нам и предстояло ударить. Спустя несколько мгновений ничего не понимающий Новари в ужасе начал озираться по сторонам, затем приступил к усилению своего воздействия на народ, но не мог взять в толк, почему чувства людей больше не подчиняются его воле. Кажется, мы с Велимиром решили разыграть слишком рискованную партию, но наследники рода Буслав никогда не отступают от своих решений. Толпа ринулась к парадному входу во дворец, едва ли не срываясь на бег, а те, кто находился в первых рядах, уже старательно пытались выбить массивные двери. Двери, защищённые магией, естественно, не поддавались, то и дело отбрасывая от себя желающих вторгнуться во дворец. В глазах же зачинщика нынешнего хаоса всё выглядело иначе. Канцлер был убеждён: сила его иссякла, и ни один человек не двигается с места. – Что за чёрт?! – прорычал в порыве бессильного ужаса Новари. Между тем толпа продолжала атаковать дворцовые двери и стены. Среди ведомых канцлером оказались и маги, пытавшиеся сейчас воздействовать на энергетическую защиту дома правящего рода. На моем лбу проступили капли пота. Удерживать такую масштабную иллюзию для канцлера, да ещё и сквозь энергетический купол, оказалось не так уж просто. Сам Новари, хоть и вздрагивал от ужаса, но сдаваться был не намерен. Он продолжал снова и снова подчинять себе эмоции корт-изборцев. И пусть ему самому казалось, что все действия тщетны, в реальности дворцовые стены и сам король рисковали пасть под натиском обезумевшей от ярости толпы. И тут зазвучала музыка. Чудесная мелодия, заставившая меня на мгновение отвести взгляд от канцлера. Сердце в груди замерло на мгновение от ласкающих звуков, разносимых эхом по площади. В нежной музыке, казалось, можно было расслышать призыв к миру и покою, слова любви, схожей с любовью матери и ребёнка, а ещё обещание заботы. Ванесса, хрупкая и совсем юная, выступила вперёд, приблизившись к ажурному балконному ограждению, и заиграла на невесть откуда взявшейся флейте. Возможно, этот некрупный инструмент был припрятан в складках её платья, что немудрено, ведь, как теперь стало известно, сила принцессы кроется в умении завораживать и гипнотизировать людей с помощью музыкальных вибраций. Сама я не была подвержена влиянию подобной магии, но ощутить её направленность сумела. Музыкой Её Высочество словно приказывала народу: «Остановитесь! Придите в себя! Поклонитесь своему королю!» Люди, недавно так настойчиво атаковавшие дворец, стали отступать, с ужасом глядя друг на друга и на свои руки, разбитые в кровь о каменные стены и массивные двери. Я и Велимир отвлеклись от удерживания иллюзии для канцлера, но сейчас в ней уже не было смысла. Новари был шокирован всерьёз и без нашего участия, видя, как недавно бесновавшийся на площади народ сгибает спины в поклоне перед своим монархом и, отступая, покидает площадь. В глазах императора даже на таком внушительном расстоянии я сумела прочитать восторг. И вызван он был его юной невестой. Я бы с величайшим удовольствием порадовалась тому, что лёд в сердце Велимира начал оттаивать, но всё ещё не прекращающаяся битва на помосте волновала меня сейчас куда сильнее. Думаю, Эдвин и Кэрингем даже не замечали в пылу борьбы, что творилось совсем недавно на площади. Соперники оказались достаточно сильными, да и численный перевес играл свою роль. За всё это время братьям удалось заколоть лишь одного из противников, остальные же продолжали атаковать. Сейчас на герцога и маркиза приходилось по два соперника. Новари тем временем продолжал в немом ужасе провожать взглядом покидающих площадь горожан, но вот его взгляд остановился. Остановился на дворцовом балконе. В глазах канцлера читалась неприкрытая ненависть, и ненависть эта была направленна на Ванессу, хрупкую девушку, сумевшую ему противостоять. Велимир не позволил прожигать свою невесту подобными взглядами – выступил вперёд и заслонил её собой. Канцлер лишь усмехнулся, а затем запрокинул голову и уперся взглядом в безоблачное небо. – Что ж, – Новари говорил тихо, но магия всё ещё усиливала его голос. – В этой жизни не получилось, но в этой я по крайней мере рискнул! – в следующий миг канцлер рухнул на доски помоста, а энергетический купол развеялся. Эдвин и Кэрингем, с поразительной синхронность заколовшие недавно по одному противнику, выставили окровавленные мечи в сторону двух оставшихся утомлённых битвой, но всё ещё живых лордов-предателей. Те переглянулись, отбросили свои мечи и подняли руки. Кэрингем склонился над неподвижным телом Новари и принялся тщательно осматривать его. – Он мертв, – заключил маркиз вскоре, – раскусил капсулу с ядом. Маркиз принюхался, ещё раз взглянул на Мартина де Новари и нахмурился. Жалости к шагнувшему за грань канцлеру я не испытала. Но вот из-за того, что с собой за грань он утянул и свои секреты, разозлилась не на шутку. Надеюсь, лорды, уцелевшие в битве с Эдвином и Кэри, смогут вывести нас на всех участников гнусного заговора против Корт-Избора и Альдана. Но радоваться и праздновать победу определённо было рано. Ведь остались ещё посланники Астера, да и сам Астер, который недурно было бы поставить на место. – Верея, нам пора, – моего плеча коснулся Гедеон. Герцог и маркиз передали лордов в руки офицеров и присоединились к нам. Толпа расступалась, пропуская к парадному входу во дворец нашу компанию. С обеих сторон доносились перешёптывания корт-изборцев и радостные аплодисменты. Мы позволили себе немного расслабиться, но вдруг что-то громыхнуло со стороны Гидельского моря. Я вздрогнула и подняла взгляд на Велимира, который в этот момент с балкона вглядывался вдаль через подзорную трубу. – Кажется, не зря я зарядил для капитана «Вереи» несколько артефактов своей силой, – улыбнулся Гедеон с довольным видом. Выходит, астерийцы попытались удрать на своём корабле, но команда нашего капитана помешала их плану. Как глупо бежать в разгар событий на своём же судне! Я бы сумела отыскать десятки нелестных слов для характеристики астерийских заговорщиков, но вот глупцами они точно не были. Ну, а мы, кажется, только что вступили в новую войну. Лицо Велимира, когда он отвёл от себя подзорную трубу, было вполне спокойным. Что ж, Ваше Императорское Величество, вы, как всегда, знаете, что делаете. – Эдвин, – Кэрингем резко повернулся к брату, как только за нашими спинами закрылись дворцовые двери, – Мартин де Новари был убийцей твоего отца. – Ты хотел сказать, нашего отца, Кэри, – поправил Эдвин маркиза и нахмурился. – Но с чего ты взял? – Яд, которым себя отравил канцлер, очень редкий, я бы даже сказал, уникальный. Он не оставляет следов в крови и не имеет магических отпечатков, смерть наступает мгновенно и безболезненно. Но, кажется, у него имеется отличительная черта – яркий запах ландышей. Эдвин развернулся и резко ударил кулаком в массивную дверь, через которую мы лишь недавно зашли с Дворцовой площади. Вероятно, слова Кэрингема имели смысл, который пока мне не дано было уловить. – Господа, – по широкой лестнице к нам спустился офицер дворцовой охраны, – Его Величество Рауль просит вас подняться на балкон для важного заявления.