Глава 6

– Так значит, это и есть та чаровница, о которой ты, мой дорогой племянник, рассказывал? – у внешне спокойного короля Рауля в глазах плясали озорные смешинки, когда он смотрел на меня, но стоило лорду Гроверу заговорить, как взгляд правителя Корт-Избора посерьёзнел. – Чародейка, дядя, – настойчиво поправил герцог, как мне кажется, вполне умышленно оговорившегося короля, – чародейка. Мисс Верея Ярис – коренная альданка, прекрасно образована, обладает утончёнными манерами, знает быт и традиции своей родины. Именно такая фрейлина и нужна Ванессе как будущей императрице Альдана. К тому же кто как не чародейка сможет помочь принцессе обрести своё счастье с Велимиром? – А Велимиру с Ванессой, – изрёк Рауль, почёсывая рыжеватую бровь. Взгляд его зелёных глаз был заговорщицким и довольным, но это было заметно лишь мне. От герцога король немного отгородился рукой – как раз той, что сейчас как бы в задумчивости теребила бровь. После практически бессонной ночи мой безжалостный руководитель прибыл за мной едва ли не на заре, чтобы препроводить к Его Величеству для представления и окончательного утверждения в должности фрейлины Её Высочества. На этот раз встреча с королём состоялась в его личном кабинете, который мало чем отличался от кабинета моего венценосного брата. Массивный стол, книжный шкаф, полки с аккуратными стопками указов и приказов на подпись, крупногабаритный глобус в высоту моего роста на полу и картины. Нет, картин в кабинете Велимира раза в два меньше. Все же корт-изборский король определённо имеет слабость к художественному искусству, при этом явно знает толк в живописи. Все полотна, что украшали стены рабочего помещения Рауля, были удивительно хороши и привлекали внимание своей гармоничностью, плавностью линий, игрой света и тени, цветовым масштабом и реалистичностью. Собеседование с Его Величеством прошло довольно быстро. Король без лишних вопросов утвердил мою кандидатуру на роль фрейлины своей дочери и отпустил меня обживаться в предоставленных покоях. Лорд Гровер, как мне показалось, был удивлён столь скорым решением дела. Видимо, уважаемый герцог готовился к длительным расспросам со стороны дяди, и их отсутствие несколько шокировало моего руководителя. Покои мне предоставили воистину королевские. Те, что являлись моими во дворце Велимира, были ничуть не хуже этих, да и комнаты принцессы Ванессы мало чем отличались от тех, что подготовили для меня как новой фрейлины. Чувствую, без участия Его Величества здесь не обошлось. Видимо, король решил устроить с максимальным комфортом сестру своего нынешнего союзника, а в перспективе и зятя. Первым делом, оставшись одна в своём новом жилище, я извлекла из-под ворота платья амулеты, в которых сейчас были заключены домовые духи. Негоже им там долго без дела сидеть – заскучают ведь, а потом оба разом обрушат на меня всю накопленную за время незапланированного отдыха энергию. Одно утешение – у мисс Гвендолен здесь, в её же собственных владениях, найдутся и другие дела, важнее заботы об иностранной чародейке-самозванке. Вопреки опасениям освобождённые из амулетов духи не стали устраивать мне допрос о событиях вчерашнего вечера и ночи. Мисс Гвендолен ни взглядом, ни словом не коснулась темы пребывания в моём доме сразу трёх мужчин, что несколько выбило меня из колеи. Домовиха, как и полагается радушной хозяйке, увела Измира на экскурсию по всем нашим комнатам, а после предложила совместно заняться распаковкой немногочисленного багажа княжны, которой следует торопиться по своим делам. И то верно. Я отправилась к Ванессе, покои которой располагались прямо напротив моих. Принцесса искренне обрадовалась появлению новой фрейлины и сразу же повела меня знакомиться с остальными девушками из своего окружения, а также настояла на том, чтобы ко мне вызвали модистку для подготовки гардероба, соответствующего новому статусу. Тем более что в скором времени мне предстояло посетить целую череду балов, отвертеться от которых не удастся никаким способом. Теперь я должна везде и всюду сопровождать свою подопечную, работая во благо её счастья. – Верея, что это у вас? – поинтересовалась Ванесса, кивнув в сторону моего плеча, с которого сполз рукав нижнего платья во время снятия с меня очередных мерок. Помощницы мисс Лары Сорил, именитой корт-изборской модистки, в это время продолжали свою работу, не отвлекаясь на наши разговоры. Я поспешно поправила рукав, спрятав под тканью родовые плетения, появляющиеся на коже всех дворянских отпрысков в младенческом возрасте. В плетениях этих можно было рассмотреть символику рода (в моём случае – царского), чистоту крови и законность рождения. Во избежание семейных распрей и проблем с порядком наследования в знатных семьях всего мира сотни лет назад провели ритуал, дающий всем детям высшего сословия при рождении подобные знаки отличия. По сути – это руны, сплетённые с элементами геральдики того или иного дворянского дома. – Пустяки, Ваше Высочество, – невинно улыбнулась я, мысленно сетуя на очередную подножку от судьбы, – руны чародеев. Одна из таких проявилась сейчас и на вашей руке. Принцесса недоверчиво прищурилась, но не стала пытаться узнать истину. Вместо этого сменила тему: – Самый главные бал из тех, что нам предстоит посетить, состоится через месяц. Он будет посвящён прибытию императора Альдана. Как думаете, в платье какого цвета мне стоит появиться перед Его Величеством Велимиром? Я задумалась, но ненадолго. В комнату как раз зашла очередная помощница модистки с отрезом струящейся ткани глубокого изумрудного цвета. Широко улыбнувшись, я кивнула на свёрток, который девушка уже успела пристроить на столе к другим свёрткам дорогих и ярких тканей. – Но это же… – очень мило покраснев, изрекла Ванесса и осеклась. – Всё верно, – подтвердила я, прекрасно поняв, о чём сейчас думает принцесса, – это один из цветов царского рода. Рода, который в скором времени станет и вашим. Появившись в платье этого цвета, вы продемонстрируете Его Величеству, что готовы принять его традиции. Уверена, император оценит не только символичность выбора, но и то, как вы будете смотреться в наряде цвета царской власти Альдана. Изумрудный подходит к вашим глазам и будет выгодно контрастировать с волосами. Я говорила и с каждым словом утверждалась в верности своего совета. Чародейское чутье внутри меня согласно кивало и подстёгивало убедить подопечную в своей правоте. Вопросами составления моего нового гардероба и подбора фасона платья для принцессы мы занимались достаточно долго. Как ни странно, хлопоты эти меня ни капельки не утомили. Обсуждать наряды с мисс Сорил и Ванессой оказалось очень увлекательно. Модистка была истинным профессионалом своего дела, давала дельные советы и предложения, а наши вкусы с принцессой оказались на удивление схожи, так что спорить нам не приходилось, разве что по мелочам. Позже, когда меня окончательно освободили от булавок, я устроилась в кресле перед Её Высочеством, которая заговорила предельно серьёзно, стоило только последней девушке из свиты модистки закрыть за собой дверь: – Так значит, вы дворянка, Верея? Я помедлила с ответом, понимая, что врать своей подопечной и будущей родственнице мне не хочется, ведь между нами должны установиться доверительные дружеские отношения. Да и Ванесса явно не наивная глупая девочка, готовая поверить в любую небылицу, придуманную мной наспех в целях сохранения своего инкогнито. – Дворянка, – не стала лукавить я, отвечая предельно серьёзно. Ванесса кивнула и продолжила рассуждать: – Я успела рассмотреть лишь три руны, означающие, что вы второй ребёнок, ваше рождение законно и сейчас вы – прямая наследница рода. Я поморщилась. От руны наследования я бы предпочла избавиться в скором времени. Но пока дела действительно обстояли именно так. В Альдане, в отличие от Корт-Избора, на трон мог взойти не только мужчина, но и женщина. Именно поэтому, пока у Велимира не появился прямой наследник – сын или дочь, его преемницей по умолчанию являлась я, и это отражалось в метках на моей коже. – Браво, Ваше Высочество, – улыбнулась я, – вы так скоро успели овладеть древней рунописью альданского народа! – Не всей, – скромно призналась Ванесса, и знания мои пока ещё очень поверхностны. Кстати, мы, кажется, договаривались, что вы будете обращаться ко мне по имени. Предлагаю ещё и перейти на «ты». С подопечной мне определённо повезло. Остаток вечера мы с Ванессой провели за разговорами. Принцесса интересовалась культурой и бытом Альдана. Причём её заботил не только высший свет, напротив, больше всего Её Высочество старалась узнать о судьбе простых горожан, крестьян, ремесленников и тех, кого природа обделила способностями к магии. Меня также посвящали в особенности корт-изборского менталитета, образа мыслей и традиций. А ещё Ванессе пришло в голову, что справедливости ради мне стоит так же заняться ознакомлением с историей её родины, геральдикой, рунописью и всеми кодексами. На вопрос «Зачем?» она недоумённо хлопала ресницами и заявляла, что раз я прибыла в Изорс по программе обмена с целью укрепления дружеских отношений между нашими странами, то должна полностью погрузиться в местную атмосферу, хорошенько ею напитаться, чтобы потом в подробностях рассказать о Корт-Изборе своим землякам. Но основным аргументом было то, что учиться одной Ванессе просто-напросто скучно, а если рядом над книжками буду корпеть я, то дело пойдёт веселее. В общем, я согласилась. Не рассказывать же принцессе, что знакомиться с культурой, историей и прочими особенностями Корт-Избора мне уже приходилось. Как-никак я была помолвлена с наследником местного престола. Правда, училась я без того рвения, что демонстрирует сейчас Ванесса, а до геральдики и рунописи дело у меня не дошло вовсе. Частые переносы даты свадьбы несколько расслабляли. Казалось, с Ванессой мы могли говорить вечность. Темы не иссякали, в компании друг друга нам было комфортно и даже весело. Я ощущала атмосферу уюта и доверия, которая царила между нами, и всё больше проникалась симпатией к своей будущей родственнице. На Изорс опустилась ночь. Тьма заполнила мою комнату, привыкнуть к которой и даже просто осмотреться я не успела. Заботливая мисс Гвендолен к моему приходу зажгла три свечи в канделябре у кровати и приоткрыла окно, впуская в помещение свежий прохладный воздух. Лишь сейчас я осознала, что судьба опять всё расставляет по своим местам: я опять во дворце, где мне предстоит заниматься всем тем, от чего я так старательно пыталась сбежать хоть на время. Нет, я не была ярой противницей балов, от танцев я получаю огромное удовольствие, умею ценить красоту дворцовых интерьеров и комфорт. Но жизнь под присмотром большого количества гувернанток, фрейлин, слуг и придворных изрядно утомляет. В моих детских воспоминаниях я часто сбегала от своей многочисленной свиты, чтобы хоть немного побыть наедине со своими мыслями и чарами, которые в те годы было сложно контролировать, находясь в толпе. Мысленно я сконцентрировалась на своей подопечной. Ванесса мирно спала в своей спальне, была в безопасности, а значит, можно и мне отдохнуть. Задула свечи и укрылась лёгким одеялом. В сон я уплыла довольно быстро, вот только покоя он мне не принёс. Сознание подбрасывало странные картины: я одна в тёмном переулке, заваленном трупами незнакомых людей, чьи лица закрыты платками. Вскоре над их телами склоняется тёмная фигура, появившаяся словно из воздуха. Мне страшно, я пытаюсь незаметно уйти, пячусь назад и упираюсь спиной в чью-то грудь. Тот человек, стоявший только что у бездыханных тел, оказывается теперь за моей спиной. Его руки крепко удерживают меня за плечи. Я вздрагиваю и оборачиваюсь – сэр Рон! Лицо его довольное, в глубоко посаженных серых глазах поблескивает веселье. Декорации сменяются. Я всё ещё в компании астерийского офицера, но теперь он ведёт меня в танце, вокруг праздничная атмосфера бала, другие пары также кружатся под музыку, на их лицах – вежливые улыбки. Я пытаюсь высвободиться, применить магию – но всё тщетно… И в этот момент я осознала, что всё происходящее – лишь глупый сон, и нужно проснуться, чтобы избавиться от наваждения. Я заметалась на кровати, одеяло скомкалось и улетело на пол, но сон не отпускал меня. В этот момент я ощутила прикосновение к лицу, лёгкое успокаивающее поглаживание. Замерла, но глаз не разомкнула, балансируя на грани яви и сновидения. Нужно проснуться! Необходимо! Чья-то заботливая рука продолжала успокаивать меня, поглаживала волосы, плечи. Может, и это тоже мне лишь снится? Но когда кожи возле моего ухо коснулось чьё-то тёплое дыхание, я проснулась и резко села на кровати. В комнате – ни души. Судорожно взялась за канделябр и осветила спальню. Пусто! Вот только… Я ведь задувала свечи перед тем, как отойти ко сну? Три огонька сейчас весело раскачивались на фитильках, озаряя пространство тусклым светом. Я встала, поправила подол и рукава ночной сорочки, смявшиеся во время моего метания на кровати, и побрела к выходу из комнаты. Заполнила пространство сияющими искорками чар, надеясь, что они дадут мне подсказки. Что только что произошло? Кто посмел явиться ко мне в столь поздний час? Или всё это лишь плод моего воображения, а свечи я сама забыла погасить? В соседней комнате, что вела в коридор, послышался хлопок двери. Я кинулась туда, отбросив по пути канделябр с погасшими в процессе погони за фантомом свечами. Выбежала в коридор и столкнулась с проходящим мимо моих покоев человеком. – Мисс Ярис? – удивился знакомый голос. – Что вы делаете здесь в столь поздний час? И… в таком виде? Лорд Гровер окинул взглядом мою фигуру, сокрытую сейчас лишь ночной сорочкой из не слишком плотной ткани, и поспешно поднял глаза, всматриваясь теперь в моё лицо, явно порозовевшее от смущения. – Прошу прощения, Ваша Светлость, – тихо произнесла я, отступая в свои покои, где меня окутала спасительная темнота. – Вас опять сподвигло на поздние прогулки чародейское чутьё? – насмешливо спросил герцог, удерживая дверь, которую я уже была готова закрыть перед его носом. – Кто-то был только что в моих комнатах, – сообщила я, а затем возмутилась от возникшего у меня предположения и поинтересовалась у лорда Гровера требовательно: – А почему вы прогуливаетесь здесь в это время? – Меня задержали дела во дворце, – озадаченно сообщил герцог, – посчитал глупостью возвращаться в свой замок среди ночи, – мгновение – и его лицо помрачнело. – Уж не думаете ли вы, что это я осмелился заявиться к вам и посягнуть на вашу репутацию? – А что я должна думать? – грозным шепотом, дабы не привлечь лишнего внимания обитателей дворца, возмутилась я. – В моих комнатах явно кто-то побывал, зажёг свечи, наблюдал за мной во сне. Я отчётливо услышала звук закрывающейся двери, кинулась вдогонку за беглецом и врезалась в вас! Лицо герцога выглядело удивлённым и явно не могло принадлежать человеку, нахально проникшему в мои покои. – Мисс Ярис, я не меньше вашего озадачен случившимся, но сам не имею ни малейшего отношения к этому возмутительному происшествию, – произнёс он тоном человека, не сулящего ничего хорошего тому, кто, собственно, и совершил этот возмутительный поступок. Я попятилась назад, когда лорд Гровер решительно шагнул в мою гостиную и закрыл за собой дверь. На моё немое удивление и возмущение он тихо ответил: – Не стоит привлекать внимание разговорами в коридоре. Я осмотрю комнаты, постараюсь найти следы вашего незваного визитёра, – герцог огляделся, затем его взгляд снова прошёлся по моей фигуре. Он усмехнулся и сказал: – После увиденного, как честный человек, я обязан жениться на вас. Я хотела было возмутиться, но герцог отвернулся от меня и уже строго добавил: – Извольте одеться, мисс Ярис! К лорду Гроверу я вернулась, будучи облачённой в самое скромное из имеющихся у меня платьев – тёмно-синяя плотная ткань, высокий ворот-стойка, длинные рукава с белоснежными кружевными манжетами. Не платье, а настоящие доспехи. Герцог времени зря не терял. В мою гостиную был созван, кажется, весь штат дворцовых духов, среди которых была и мисс Гвендолен. Они стояли в ряд по стойке смирно и бросали опасливые взгляды на наследника корт-изборского престола. В настенных подсвечниках поблёскивали огни, позволяющие прекрасно видеть каждого присутствующего. – На дверях всех комнат стояла надёжная защита, Ваша Светлость, – отчиталась моя дорогая домовиха. – Тому, кто проник в покои мисс Ярис, удалось обойти её, а его присутствие не ощущалось вовсе. – Вы так уверенно заявляете об этом, – задумчиво изрёк герцог, мельком отметив взглядом моё появление в гостиной. – Хотите сказать, кто-то из домовых находился ночью в этих покоях? – Верно, Ваша Светлость, – кивнула мисс Гвендолен, покосившись в мою сторону. – Я лично дежурила этой ночью в гостиной новой фрейлины принцессы. – Вот как? – удивлённо заломил бровь Гровер. – Старший дух дворца ночует в комнатах сотрудницы ЦМУ? Что вас заставило? Старший дух, значит? Это многое объясняет, особенно привычку мисс домовихи диктовать правила. – Любопытство! – как на духу выдала она ответ, несколько ошарашивший и меня, и герцога. – Мне было очень интересно разузнать побольше о гостье из Альдана, получившей пост при дворе, да ещё и той, которую сам наследник престола приказывает разместить не в гостевом крыле замка, а в семейных покоях. Мисс Гвендолен покосилась на меня, её взгляд словно говорил: «Тебе, голубушка, сей факт также стоит отметить». И я отметила, недоумённо взглянула на герцога, который в свою очередь с недовольством посмотрел на дворцовую, а затем объяснил, кажется, не столько ей, сколько мне: – Эти комнаты располагаются напротив покоев Её Высочества. В обязанности мисс Ярис входит защита принцессы, а значит, она должна быть рядом с подопечной, чтобы отреагировать на любую опасность оперативно. Лукавый прищур глаз старшего дворцового духа говорил о том, что в версии герцога не всё так гладко. Хотя меня ответ Гровера вполне удовлетворил. Ну да ладно, с мисс Гвендолен я ещё успею обсудить данный вопрос. – Мы ещё можем быть чем-то вам полезны, Ваша Светлость? – осторожно поинтересовался вышколенный дух, кажется, его звали Томасом. – Боюсь, пользы от вас действительно никакой, – негромко произнёс герцог и добавил: – Все свободны! Духам не потребовалось много времени, чтобы исчезнуть с глаз лорда Гровера. Некоторые, пятясь назад и кланяясь, уходили сквозь стену, другие предпочли воспользоваться дверью. Мисс Гвендолен напоследок посмотрела на герцога, как на неразумное дитя и, кажется, даже языком поцокала немного осуждающе, а затем последней покинула мои покои. – Что ж, мисс Ярис, – заговорил лорд Гровер, поворачиваясь ко мне, – похоже, этой ночью вас посетил настоящий профессионал, умеющий обходить стандартные защитные плетения и оставаться незамеченным даже для духов. Это мог быть… – герцог помедлил. – Чёрт! – в два шага он оказался рядом и теперь внимательно всматривался в моё лицо, руки же его оказались на моих плечах, удерживая рядом и не давая отступить назад. – Он прикасался к вам? Именно так вы почувствовали присутствие постороннего? Я лишь кивнула, глядя немного ошалело в потемневшие глаза лорда. Пальцы Гровера сильнее сжали мои плечи, а по выражению лица своего визави я поняла, что он ждёт подробностей. Понятия не имею, почему я сама ощутила потребность удовлетворить интерес герцога. Его негодование действовало на меня с отчаянной силой, я терялась под его настойчивым взглядом, утратив способность связно мыслить и ощущать что-либо кроме того, что он сейчас так близко, так встревожен и взбешён. – Мне снился кошмар, – пробормотала я, кляня себя за неуверенность, что слышалась в моём голосе, но ведь я не оправдываюсь. – Возможно, этот человек или это существо не желало пробуждения хозяйки комнаты и пыталось успокоить меня, – я постаралась говорить спокойно и уверенно. – Ну и как? – почти прорычал герцог. – Вы успокоились? – Я проснулась в волнении, осознав, что в спальне я не одна, – договорила я и попыталась высвободиться из рук Гровера. Какого, собственно, орка он учиняет мне подобный допрос с пристрастием и позволяет себе хватать меня и удерживать? Бороться за свободу не пришлось, герцог сам отпустил меня, стоило только повести плечами в попытке скинуть с себя его ладони. Удивительно, но без рук Гровера мне стало немного зябко и неуютно. Кажется, я даже сделала меленький шажок в сторону лорда, но опомнившись, отдалилась на два. – Прошу меня извинить, мисс, – негромко, но твёрдо произнёс герцог. – Мне пора. Я осмотрел гостиную и выяснил всё что требовалось у дворцовых духов. На двери в ваши покои я установил новое плетение, многоуровневое. Вам больше нечего опасаться! – Благодарю, Ваша Светлость, – я присела в неглубоком книксене, не отводя глаз от как всегда серьёзного лица Гровера. – Эдвин. – Простите? – не поняла я, а если и поняла, то нуждалась в подтверждении своей догадки. – Это моё имя, – пояснил герцог и едва заметно улыбнулся. – Полагаю, мы можем, наконец, оставить в покое Мою Светлость. Я удивлённо приподняла брови, а он продолжил: – Уверяю, за громким титулом я всего лишь человек. Ответить я не успела. Лорд Гровер, решивший с этой минуты стать для меня просто Эдвином, улыбнулся и стремительно покинул покои, явно успев насладиться моим замешательством. Я же напоследок отметила, как его рука сжалась на эфесе меча, когда он переступал порог. Выглядело этот так, словно от меня он шёл прямиком на войну, причём сразу в пекло боевых действий. Секундой позже ко мне наведались Измир и мисс Гвендолен. Они вышли прямо из стены, с преувеличенно невинными выражениями лиц. Как всегда, подслушивали! Мой старый добрый домовой, как выяснилось, всё это время просидел в застенках, неведомого визитёра не ощутил и заподозрил неладное, лишь когда я пустилась в погоню, вооружённая канделябром. После ему пришлось скрываться уже от герцога. Мисс Гвендолен тоже была рядом и также предпочла улизнуть, когда в покоях появился лорд Гровер. Вот спрашивается, почему эта блюстительница моей девичьей чести и доброго имени, готовая едва ли не с оружием бросаться на Кэрингема и Гедеона, когда те проявляют желание побыть со мной наедине, в случае с герцогом ретировалась? Неужели всё дело в титуле и положении наследника престола? – А что не так с этими покоями? – спросила я у домовихи после того как мы выяснили, что никто не может понять, кто посмел проникнуть в мою спальню. – Почему вас так удивило место моего временного поселения во дворце? Вместо мисс Гвендолен ответил Измир, предварительно усмехнувшись в бороду: – Вереюшка, представляешь, какова ирония! Тебя устроили по велению самого же герцога в те покои, что были приготовлены для его невесты княжны Агнелии… для тебя то есть. – Как это? – удивилась я. – Ведь лорд Гровер живёт в своём замке. – Верно, – подтвердила мисс Гвендолен, – но замок располагается в нескольких часах езды от столицы. На неделе Эдвин не так часто возвращается в свои владения, предпочитает ночевать во дворце. Здесь у него имеются личные покои и, разумеется, были предусмотрены комнаты и для его невесты, а в дальнейшем и жены. За шкафом в вашей спальне и дверь имеется, а ведёт она… – Прямиком в объятия герцога, – дополнил Измир речь своей коллеги язвительным замечанием. Я покраснела, прекрасно поняв, что, как и в большинстве домов аристократов, во дворце спальни мужа и жены являются смежными с одной общей дверью. – Измир! – воскликнула мисс Гвендолен, но без привычной строгости, скорее, досадливо. – Зачем смущаешь девушку? – Эта девушка первые десять лет своей жизни провела на окраине столицы, гоняла с дворовыми мальчишками по крышам, участвовала с ними в дуэлях на палках и прыгала на спор через костёр. Гвени, не думаю, что нашу Вереюшку так легко смутить. Если я и была несколько смущена мгновение назад, сейчас же меня переполняло удивление: – Гвени?! – А что? – невозмутимо заговорил Измир. – Тебе, чародейке по обмену, значит, можно герцогов по имени величать, а нам, простым дворцовым духам, нужно соблюдать эти ваши человеческие условности? Верно я говорю? – последний вопрос был адресован уже не мне, а мисс Гвендолен, которая явно несколько растерялась от напора и прямолинейности моего родного домового. Дальнейшее моё общение с духами свелось к минимуму. Они немного поспорили о своих взаимоотношениях, переключились на обсуждение моей личной жизни, которую, по их мнению, стоило связать то с лордом Гровером, то ещё с кем-то из местной знати, а то и вовсе мне полагалось обратить внимание на одного из претендентов с дальнего континента и лучше сразу на короля, чтобы уж наверняка. Заснула я под обсуждение того, что одну они меня за тридевять земель не отпустят, а потому я должна либо и им местечко подыскать в далёком дворце или здесь, в Корт-Изборе, с женихом определиться. Своим сонным сознанием я отметила и тот факт, что расставаться друг с другом эти вечные спорщики уже не собирались. Утром я неспешно завтракала в компании Её Высочества и других фрейлин. То, что моё появление в свите принцессы многими было воспринято, мягко говоря, прохладно, было ожидаемо. А кому понравится иностранка без регалий и титулов, получившая с лёгкостью должность, за которую остальные фрейлины бились годами, да ещё и по какой-то неясной причине завладевшая расположением юной дочери короля? Я прекрасно слышала шепотки девушек о том, что заезжая магичка напустила на Ванессу, герцога и даже короля свои чары, задурманила головы высокородных особ, а теперь планирует развернуть при дворе масштабную шпионскую деятельность. Впрочем, открыто на конфликт не шёл никто. Мне даже иной раз адресовали холодные улыбки, приправленные ненавидящими взглядами. Проще говоря, попала я в дружный женский коллектив. Масла в огонь плеснул и маркиз Кэрингем, точнее, вышколенный лакей, который появился в столовой и оповестил меня, принцессу и всех её фрейлин о том, что сиятельный лорд ожидает мисс Ярис в колонном зале для беседы. Сперва меня просто пытались расспросить о том, что связывает заезжую чародейку с одним из самых завидных холостяков Объединённого Королевства, а затем я была вынуждена стерпеть и несколько нелицеприятных намёков об отношениях аристократов и простолюдинок. Тратить силы на словесные дуэли с «милыми леди» у меня желания не было. Слишком много непонятного и потенциально опасного происходило вокруг, так что размениваться на обмен любезностями с местными красотками было неразумно. Кэрингем стоял, прислонившись спиной к мраморной колонне, а завидев меня, поспешил навстречу. – Верея, – моя рука в миг оказалась в ладони маркиза, – здравствуй! Как ты? Интересно, когда мы успели перейти на «ты»? Ну да ладно, не стану акцентировать на этом внимание, тем более что в глазах Кэрингема читалась искренняя тревога. – Благодарю вас, Леопольд, всё в порядке, – я говорила подчёркнуто вежливо и сдержанно, краем глаза отмечая наличие в зале стражи и двух лакеев. Мне было сложно понять, как вести себя с маркизом. Он не скрывал своего расположения и демонстрировал интерес ко мне. Но что испытываю рядом с ним я? Замирает ли моё сердце от предвкушения чуда? Если Кэрингем – это тот человек, что был со мной на корабле, то ему уже удалось коснуться моего сердца и оставить в нём след. Но что же сейчас? Он сжимает мою руку, бережно поглаживает пальцами кожу на тыльной стороне ладони, а я ощущаю лишь неловкость. Поспешно я отняла руку и для надёжности спрятала её за спиной. Кэрингем явно не обрадовался моему поступку и заговорил серьёзно: – Прошу извинить, если моё желание преодолеть дистанцию между нами смутило или обидело вас. Но… – Милорд, оставьте, – прервала я речь маркиза и вздёрнула подбородок. – Вам не за что просить прощения, но и пытаться сблизиться тоже не стоит. Кэрингем нахмурил свои тёмные с рыжинкой брови и осведомился твёрдым голосом, в котором всё же проскальзывала обида: – Могу я узнать, почему? Я зябко повела плечом. Разговор с маркизом был непростым, но необходимо было сразу дать ему понять, что у наших отношений будущего нет и быть не может. Даже если бы я сама увлеклась Кэрингемом, у меня нет свободы выбора своей судьбы. Впрочем, полюби я всем сердцем, то сумела бы смести все преграды на пути к счастью. – Милорд, дистанция между нами сейчас вполне подходящая. Давайте оставим всё как есть. Вы – маркиз и министр, я – заморская чародейка по обмену и покину Корт-Избор не позднее чем через четыре месяца, а то и раньше. Кэрингем шагнул ко мне и спросил: – Это единственная причина, по которой нам не стоит сближаться? Встретившись с решительным взглядом ореховых глаз, я на мгновение стушевалась и ответила с небольшой задержкой и не так твёрдо, как мне бы хотелось: – Не вижу смысла обсуждать иные причины. Озвученной вполне достаточно. – Я услышал вас, мисс, – заявил Кэрингем, всё ещё находящийся слишком близко. – И поверьте, когда мне говорят «нет», я это понимаю с первого раза. Мороз пробежал по моей коже. Услышанная от маркиза фраза показалась мне слишком знакомой. Эхом она отозвалась где-то в глубине моей души. «Я вполне способен понять, когда мне говорят "нет"», – кажется, именно так сказал Леопольд тогда в каюте на пиратском судне. – Однако вы, Верея, не отказали мне, – продолжил маркиз уверенно. – Ещё не произнесли это роковое слово. Но я готов услышать его и принять ваше решение. Отказать Кэрингему, маркизу и министру иностранных дел я могла с лёгкостью, но второй раз сказать «нет» Лео, человеку, завладевшему так прочно моими мыслями, я не смогла. Да что это со мной?! Одно слово, всего три буквы, Верея! Произнеси их – и всё! Всё? А если это он? Тот, прощание и разлука с которым оказались столь болезненными. Невольно я опустила взгляд на губы маркиза, которые дрогнули в торжествующей улыбке. – Я не прощаюсь, Верея, – сказал он и отступил. – И сдаваться не намерен. Честь имею! Кэрингем поклонился и стремительно удалился из колонного зала, оставив меня наедине с привычно невозмутимыми стражами и навострившими уши лакеями. Сплетен теперь не избежать. И я уже предвижу, с какой скоростью они долетят до слуха герцога Гровера. И почему меня это волнует? Я намеревалась вернуться к Ванессе, но на полпути меня перехватил дворцовый Томас. – Мисс Ярис, доброго дня! – поприветствовал меня строгого вида дух и коротко поклонился. – Его Величество просит вас к себе. Я провожу. Как выяснилось, Рауль ожидал в тронном зале, куда я и была любезно препровождена молчаливым Томасом. Его Величество, завидев меня в дверях, поднялся с трона и направился в мою сторону. – Ваша Светлость, – обратился ко мне Рауль, и я невольно осмотрелась вокруг, опасаясь ушей, которые, как известно, имеются и у стен, – я рад видеть вас во дворце! Как вы устроились? Как вы находите компанию фрейлин принцессы? Надеюсь, вас приняли тепло? Судя по выражению лица короля, сам он не слишком верил в вероятность последнего. – Благодарю, Ваше Величество, – улыбнулась я и присела в реверансе. – У вас прекрасный дворец. И придворные дамы, с которыми мне довелось познакомиться, чрезвычайно милы. – Очень любезно с вашей стороны называть эти острые шпильки милыми дамами, – хмыкнул король. – Но, впрочем, я позвал вас не для того, чтобы обсуждать своих придворных, – Рауль помедлил. – Да, Ваше Величество. – Позвольте поблагодарить вас за спасение наследника престола, – улыбнувшись, произнёс король, но взгляд его оставался серьёзным и даже несколько озабоченным. – Эдвин поведал мне о недавних событиях и вашей в них роли. Я не смогла скрыть удивления, да и не стремилась этого делать. – Как мне известно, посланник Мёртвых земель сейчас находится с графом Радигосом, а переговорами занимается герцог Гровер. Я хотел уведомить вас, что Велимир также в курсе событий, и его приезд в Изорс может ускориться. – Благодарю, Ваше Величество. Полагаю, мне надлежит отбыть в Альдан вместе с братом и Её Высочеством для дальнейшего исполнения своей чародейской миссии. Король немного нахмурил густые брови и ответил задумчиво: – Вероятно, но мне хотелось бы, чтобы ваша миссия по отношению к принцессе была выполнена, пока Велимир будет гостем в Корт-Изборе. Уверен, в ЦМУ найдутся и другие задания для вас. – Боюсь, гарантий по срокам я дать не могу, – сообщила я, улыбнувшись. – В моей работе нет нормативов и регламентов, позволяющих рассчитать нужное время на выполнение работы. Счастье – дело тонкое. – Понимаю вас, но… В дверь постучали три раза, а затем на пороге тронного зала возник подтянутый страж. – Ваше Величество, Леопольд Кэрингем просит вашей аудиенции! – Я приму его через пару минут, – спокойно заявил король. – Можешь идти. Его Величество мгновение помедлил, а затем обратился ко мне: – Ваша Светлость, надеюсь, вас не затруднит подождать некоторое время в смежной комнате? Министр никогда не беспокоит меня по пустякам. Я кивнула и присела в реверансе, перед тем как удалиться в то небольшое помещение, где когда-то меня ожидал Гедеон. Как только за мной закрылась совершенно неприметная со стороны тронного зала дверь, я погрузилась в оглушающую тишину. Ни единого звука не проникало ко мне извне, ни единого шороха. Всё ясно: король замкнул за мной не только дверь, но и плетение тишины. Вполне логичный поступок. Государственные дела не должны быть подслушаны даже невольно, и особенно – иностранкой. В ожидании завершения беседы монарха с министром я присела на кресло, стоящее у стены, обитой красным с золотым гобеленом, и принялась рассматривать картины, висевшие на стене даже в помещении, где явно нечасто бывают посетители дворца. Здесь не было изображений природы, исторических событий или сюжетов древних легенд и сказаний. Лишь портреты в массивных рамах. Люди с аристократическими лицами смотрели на меня с полотен. По коже моей пронёсся холодок. Казалось, что кресло, в котором я сейчас уютно устроилась, располагалось так, чтобы запечатлённые на портретах господа устремляли свой взор именно на сидящего в нём человека. Справившись с первым ошеломляющим впечатлением, я стала рассматривать каждое из полотен. Здесь было много явно старинных работ – портретов людей в нарядах, давным-давно вышедших из моды. Но мой взгляд первым делом остановился на изображении изящной женщины с открытым взглядом и лицом, очень напоминающим юную Ванессу. Если бы не белокурые волосы, то женщину на картине можно было бы принять за повзрослевшую копию Её Высочества. Королева? Ушедшая за грань жена Рауля, женщина, которую так и не сумел забыть монарх Корт-Избора. Рядом с портретом Её Величества я обнаружила другой, явно выполненный тем же мастером, на нём был запечатлён статный мужчина с проседью в медных волосах и упрямым взглядом. Я долго всматривалась в лицо незнакомца на холсте, силясь понять, что так настораживает меня в этом мужчине. Хотела было встать с места и приблизиться к портрету, чтобы рассмотреть его получше, но вздрогнула от голоса императора, зазвучавшего так громко и отчётливо, словно он вдруг оказался прямо у меня за спиной. – Кэрингем, боюсь, слух подвёл меня. Прошу, повторите свою просьбу, – потребовал Его Величество у своего визитёра, зачем-то открыв доступ к прослушиванию беседы для меня. Более того, король явно желал, чтобы я услышала этот разговор, ведь он не просто снял полог тишины, но и направил эхо голосов прямиком ко мне. Это нетрудно совершить при помощи нехитрых артефактов. – Я прошу вашего разрешения на брак с иностранной поданной, – твёрдо заявил маркиз, – с Вереей Ярис, чародейкой из Альдана, прибывшей по обмену. Король помедлил, словно давая мне время на осмысление услышанного, а может, ему и самому нужно было время. – Что ж, Леопольд, я рад, что вы решили остепениться, – заговорил Рауль спокойно и размеренно. – Но вы можете объяснить, почему избрали себе в спутницы жизни именно эту девушку? Вы знакомы совсем недавно, она не обладает громким титулом, да и сомневаюсь, что за неё дадут большое приданое. – Ваше Величество, разве могут эти причины стать преградой, если в дело вступает любовь? Поверьте, того времени, что я знаю мисс Ярис, вполне достаточно, чтобы убедиться в силе своих чувств, – уверенно настаивал на своём Кэрингем. – Да и к чему слова, вы ведь сами её видели, – теперь его голос звучал мягко и задумчиво, – одни глаза чего стоят. – Всё это, безусловно, звучит очень романтично, – не в пример Кэрингему, король говорил почти сурово, – но вы должны понимать, что для вас, как лорда и министра иностранных дел, важна репутация, и родословная будущей жены должна быть безупречной. Я могу дать вам своё разрешение, но должен предупредить вас о проблемах, которые неминуемо возникнут в совете лордов. Вас гарантированно попытаются сместить с должности, и мне будет нелегко отстоять вас в качестве министра. Вы готовы к этому? – Да, Ваше Величество! – ответил маркиз, потратив на размышление меньше мгновения. У меня от волнения засосало под ложечкой и, кажется, от повышенного стресса ещё и галлюцинации начались. Ну, не мог же и в самом деле мне подмигнуть портрет неизвестного мужчины, висевший рядом с портретом королевы! – Нет, Кэрингем! – возразил король. – Я не в силах понять вас. Вы так долго и старательно добивались занимаемого положения на политической арене, а теперь готовы всем этим поступиться из-за пары карих глаз? – Я не собираюсь добровольно отказываться от должности, Ваше Величество! – упрямо заявил маркиз. – Но я готов противостоять нападкам досточтимых лордов, если возникнет необходимость. Впрочем, Верея Ярис – образованная девушка, обладает прекрасными манерами и уже допущена ко двору Корт-Избора. Сомневаюсь, что кто-то осмелится оспаривать разумность моего выбора и достоинства моей жены. – Вы говорите так, словно согласие самой девушки уже у вас в кармане, и сейчас дело лишь за моим решением? – голос Рауля показался мне несколько напряжённым. – К сожалению, всё несколько сложнее, Ваше Величество, – признался Кэрингем. – Удивительно, но убедить Алеранию заключить с нами договор о поставке простейших артефактов в Корт-Избор было легче, чем объясниться с Вереей. Здесь мне предстоит задействовать все навыки дипломатии и очарования. Король усмехнулся, но после сообщил серьёзно: – Я обдумаю вашу просьбу, Леопольд. А пока ступайте. – Благодарю вас. Послышались чеканные шаги, а затем и громкий хлопок двери, от звука которого я вздрогнула в кресле. Ещё через пару мгновений в комнату, где я притаилась, вошёл Рауль. – Ну, моя дорогая, – обратился ко мне король немного строго, – что скажете? – Боюсь, услышанное слишком для меня неожиданно, – честно призналась я, поднимаясь с кресла. – Сидите! – приказал Его Величество, и я подчинилась. – Ну, и что мне с вами делать, Ваша Светлость? Отписать Велимиру о новом претенденте на руку княжны Агнелии? Расхвалить вдоль и поперёк маркиза и дать вам моё королевское благословение? Я заледенела, сознавая, что мой братец вполне может договориться со своим будущим тестем о моей судьбе. А что? Корт-Избор – союзная страна, расположена недалеко, да и жених, в принципе, с точки зрения политики не так плох. Вот только… – Кто этот мужчина на портрете? – спросила я, прежде чем успела осмыслить уместность своего вопроса. Взгляд мой снова был прикован к изображению медноволосого лорда. Король не сразу понял, о чём я спрашиваю, да и резкая смена темы его выбила из колеи, но вскоре он улыбнулся, так же глядя теперь на полотно, вызвавшее мой интерес. – Герцог Генри Франциско Леонард Гровер. Мой брат. На мгновение я прикрыла глаза, опасаясь той навязчивой и нелепой мысли, что зародилась в голове. Но как избавиться чародейке от своих наваждений? Для нас ведь они всегда путеводные маячки в пространстве. – Он очень похож… – На Эдвина? – поинтересовался король задумчиво, а я немного растерянно кивнула. – Вы правы. Почти одно лицо. Мне его очень не хватает, Агнелия. Рауль помедлил, рассматривая портрет брата, нашедшего приют за гранью, а затем сообщил: – Знаете, это ведь Генри просил у Велимира вашу руку для сына. Он посчитал такой союз удачным, а ваш брат поддержал эту идею, как и я, собственно. Королева из вас бы вышла отличная. – Ваше Величество, – выдохнула я. Слышать подобные речи мне отчего-то было крайне сложно. – Но и роль жены министра иностранных дел, да ещё и маркиза, не так уж плоха, – прищурив зелёные глаза, сообщил король заговорщицки. – Вы не находите? – Я бы согласилась и на менее высокое положение, – тихо произнесла я, – если бы была уверена в своих чувствах к избраннику, но… – Вы не любите Кэрингема? – спросил король. – Маркиз, безусловно, человек достойный, но вы правы, я не испытываю к нему тех чувств, ради которых можно прыгнуть в омут с головой. Рауль посмотрел на меня пристально, а затем… – Ну, что ж, желаю вам найти мужчину, ради которого захочется совершить этот прыжок, – проговорил король задумчиво. – А запрещать маркизу добиваться вашей руки я не могу и не буду. Он достаточно зрелый и ответственный человек и заслуживает права на попытку добиться ответного чувства. А вы сами решите, говорить ему «да» или «нет». Не думать об услышанном разговоре Кэрингема с королём я не могла, но и сосредоточенно осмыслить всё произошедшее тоже. События дня закружили меня, заставляя поспешно вживаться в роль фрейлины при молодой принцессе. Через три дня во дворце ожидался бал, проведение которого ранее планировалось лишь через неделю. Свита Ванессы суетилась и спешно обменивалась новостями о приглашённых господах, распорядке торжества, посадке гостей за ужином и прочем, прочем, прочем. Положительным моментом стало то, что задевать своими остротами мою персону сейчас всем было недосуг. Противостоять нападкам «острых шпилек», как девушек ласково нарёк Рауль, я бы сумела, но сейчас мой разум был занят маркизом и его серьёзными по отношению ко мне намерениями. А ещё я всякий раз невольно возвращалась мыслями к портрету почившего герцога Генри Гровера. – Верея, меня не покидает ощущение, что ты сейчас не с нами, а где-то очень далеко, – шепнула мне украдкой Ванесса, когда другие девушки принялись спорить о подборе украшений для принцессы. – Что-то случилось? – Всё в полном порядке, – я улыбнулась, стараясь изобразить непринуждённость, но принцесса обладала не по годам развитой проницательностью, и её взгляд явственно говорил о том, что в моё утверждение она не поверила ни капли. Впрочем, развивать тему моего задумчивого состояния она не стала. Вместо этого поинтересовалась моим мнением, кивнув на стайку девушек, отчаянно спорящих о том, что лучше подойдёт Её Высочеству – бриллианты или изумруды. Обсуждаемые украшения были дорогими, массивными и очень броскими. Я взглянула на хрупкую Ванессу и шепнула ей украдкой: – Вечером я принесу пару вещиц, которые, надеюсь, придутся тебе по душе. А пока, прошу, не делай выбор драгоценностей для бала. Принцесса кивнула, а в её глазах отчётливо читалось любопытство. Как и было условлено, поздним вечером я посетила покои Ванессы. С собой принесла маленькую шкатулку, в которой лежала витая цепочка с золотым кулоном, выполненным в виде тончайшего листочка, усеянного, словно капельками росы, мельчайшими алмазами. Внизу край этого рукотворного листика был немного завернут, и там, в объятиях едва ли не просвечивающегося золотого укрытия, пронизанного прожилками, покоилась жемчужина, крупная, переливающаяся перламутром на свету. Ещё в этой шкатулке находились серьги, идеально подходившие к кулону, и браслет, состоящий из жемчужных нитей с подвесками в виде золотых листочков. Украшения эти я нашла лет восемь назад в сокровищнице рода Буслав. Велимир не раз приводил меня туда, позволяя выбирать себе любые драгоценности по вкусу и по душе. Все же на балах и приёмах до отъезда в Алеранию мне приходилось присутствовать регулярно, и выглядеть великой княжне и наследной царевне полагалось подобающе. В Корт-Избор я привезла несколько скромных гарнитуров на случай, если придётся блеснуть в нарядном платье на каком-нибудь приёме. В работе чародейки случается всякое. Принесённые мной ювелирные изделия, пожалуй, были самыми роскошными и дорогими из тех, что я посчитала возможным взять с собой в зарубежную командировку. Этот неброский комплект, как мне показалось, идеально подходил юной принцессе. Он был таким же нежным и изящным, как и она сама. Он не отвлекал на себя внимание, но был способен при этом выгодно дополнить образ. На предстоящий бал Её Высочество должна была облачиться в платье кремового, почти белого цвета с золотыми лентами по корсету. Массивные украшения, как по мне, совсем не подходили ни этому наряду, ни юной Ванессе в принципе. Я и Её Высочество сидели на диванчике в гостиной, освещённой дюжиной свечей. Принцесса с интересом и явным восхищением рассматривала содержимое шкатулки, а я не без удовольствия наблюдала за самой Ванессой. – Верея, – выдохнула она, едва касаясь пальчиками золотого листика кулона и жемчужинок серёжек, – они волшебны! Но… – Они словно созданы для тебя, – проговорила я, понимая, что принцесса колеблется. – Но, разумеется, если Ваше Высочество предпочитает танцевать лилон с пудом драгоценных камней на шее, то… Принцесса заломила тонкую рыжую бровь и загадочно улыбнулась. – Что-то не так? – осведомилась я, уловив весёлость и неясное возбуждённое состояние собеседницы. – Ничего особенного, – сообщила она с легкостью, – просто в способности к ненавязчивому убеждению ты очень напоминаешь мне одного моего родственника, – она помедлила, с интересом рассматривая моё лицо, а затем уточнила: – Дорого кузена Эдвина. Я выдержала взгляд Ванессы, в котором плясали озорные смешинки, а также читалось ожидание моей реакции на её слова. Не знаю, удовлетворилась ли она моим ответным упрямым взглядом, которым я пыталась сообщить, что подобное совпадение в избрании методов ведения переговоров с юными принцессами ещё ничего не значит. Сама же я решением Ванессы была обрадована: – Спасибо, Верея. Лилон я в самом деле предпочитаю танцевать налегке, и эти украшения надену с большим удовольствием. Я одобрительно улыбнулась, а Ванесса продолжила: – Только придётся придумать какую-нибудь правдоподобную историю для других фрейлин, не знающих о твоём дворянском происхождении. Едва ли простая чародейка из народа может быть обладательницей такой роскоши, да ещё и с лёгкостью делиться ею с малознакомыми принцессами. Я улыбнулась остроумному замечанию и предложила заранее приготовленную мной официальную версию появления у принцессы золотого гарнитура: – Скажи, что получила подарок от своего жениха. Насколько мне известно, сегодня как раз прибыл пассажирский корабль из Власты. Посланники от Его Величества Велимира посещали двор для обсуждения свадебных приготовлений. Уверена, дары для невесты также были переданы. Припишите этот гарнитур к списку подарков, и дальнейших вопросов не возникнет. Ванесса с сомнением посмотрела на меня и задумчиво поджала губы. – Велимир, действительно, передал для меня подарок, но я не уверена, что приписывание дополнительного подношения будет приличным. Тем более твой гарнитур я согласна взять в долг, и не более. Я тяжело вздохнула и внесла коррективы в предложенную ранее версию: – Тогда скажи правду. Некая особа знатного рода, приближённая к альданскому двору, преподнесла сей пустячный подарок невесте своего императора в знак уважения и надежды на дальнейшую дружбу. Каково имя её рода? Увы, но альданские фамилии на редкость сложны, и запомнить их не так-то просто, но карточка с вензелем этой особы имеется, а остальное не так важно. Держу пари, у тебя уже пылятся горы подобных подарков от наших вельмож, особенно от барышень, желающих получить место фрейлины при императрице. Интерес буквально вспыхнул в зелёных глазах принцессы, а сама она подалась ко мне и спросила шёпотом, словно нас могли подслушать: – Ты и в самом деле из числа приближённых ко двору? Я улыбнулась и кивнула. Совсем скоро она и сама узнает, насколько сильно я приближена ко двору. Возможно, уже раньше, чем через месяц. А значит, стоит подготовить Ванессу к этому известию хоть немного. – Значит, и Велимира тебе доводилось видеть? – Мы знакомы с Его Величеством, – подтвердила я и заметила, как оживилась принцесса, но затем она словно взяла себя в руки невероятным усилием воли, сдерживая поток вопросов о женихе. – Так значит, ты желаешь оставаться моей фрейлиной и в Альдане? – спросила Ванесса, вместо того чтобы поинтересоваться о повадках императора или его увлечениях. Выдержке принцессы можно было поаплодировать. В её годы мне едва ли удалось бы совладать с любопытством. – Боюсь, в Альдане меня ждёт иная судьба, – сообщила я, улыбнувшись. – Но на дружбу я всё-таки надеюсь. – Моя дружба уже в твоих руках, – уверенно заявила Ванесса, сжав мою руку. Мы вели беседу ещё около часа. Обсуждали достопримечательности Власты и Изорса, спорили о принятии некоторых новых международных законов, а ещё все-таки коснулись мельком персоны моего венценосного брата. Невеста узнала, что её жених не слишком любит охоту, увлечён корабельным делом и терпеть не может сладкие вина. Узнать подробнее о моей личности Ванесса не пыталась. Но не потому, что ей это было не интересно, просто она поняла, что пока я не желаю обсуждать эту тему. Единственное, мне пришлось сообщить, что прибыть в Изорс инкогнито я пожелала для того, чтобы насладиться немного жизнью, свободной от условностей света. Моя семья и император, что, в принципе, одно и тоже, одобрили это безрассудство, пусть и не слишком охотно (здесь пришлось слукавить). Время близилось к ночи, и пора было готовиться ко сну, беседа наша стала неспешной, а ко мне вернулись мысли о Кэрингеме. С какой уверенностью он говорил о своих чувствах! В какой момент он увлёкся мной настолько, что решился на женитьбу? Здесь, в Изорсе, столкнувшись со мной в коридоре ЦМУ или на тёмной улице Сонтон? А может, посреди Гидельского моря, на качающемся на волнах пиратском судне? – Скажи, Верея, твоя задумчивость как-то связана с тем, что маркиз Кэрингем просил у моего отца разрешения на свадьбу с тобой? – поинтересовалась Ванесса с не слишком естественной лёгкостью. – Тебе известно? – удивилась я. – Папа упомянул в разговоре, что моя новая фрейлина вполне может остаться в Изорсе в качестве жены министра иностранных дел. А я подробнее его расспросила, – улыбнулась принцесса и на время отвела взгляд к окну. – Ты намерена принять ухаживания маркиза? – Не уверена, что готова дать ответ на этот вопрос, – честно призналась я. – Лорд Кэрингем не знает о моём благородном происхождении, и его желание тем не менее связать со мной жизнь трогает, но… – Ты увлечена кем-то другим! – перебила меня Ванесса своим очень уж уверенным предположением. Я хотела было возразить, но перед глазами возник образ Эдвина Гровера, герцога и моего бывшего жениха. Я даже моргнула пару раз, стараясь прогнать наваждение. Принцесса тем временем продолжила: – Кэрингем слывет при дворе очень выгодной партией. Он красив, умён, знатен. Мои фрейлины постоянно вздыхают о маркизе и старательно добиваются его внимания, но он для них остаётся недосягаемым. Раньше бывало ходили слухи о его любовных приключениях, но это было давно, а в последний год он и вовсе полностью посвятил себя службе. Думается мне, если Кэрингему не удалось коснуться твоего сердца, то там уже поселился некто иной. Я ничего не ответила, а Ванесса и не настаивала на откровенности. Невеста моему брату досталась на редкость сообразительная и не по годам мудрая. Знает, где нужно промолчать, да и мысли свои выражает, умело подбирая слова и время для их произнесения. Императрица из неё получится достойная, это и сейчас видно. Уже у себя в спальне я долго сидела у окна, расчёсывая освобождённые от бесконечных шпилек волосы, и размышляла о том, права ли Ванесса насчёт моего отношения к Кэрингему. Действительно, отчего я не могу открыть для него своё сердце? Ведь, если рассуждать здраво, маркиз полон достоинств, привлекателен и ищет моего расположения не из-за громкого титула, как прочие женихи, что засылают сватов к Велимиру. Король и принцы из далёких стран ни разу не видели княжну Агнелию, никогда не общались с ней и предлагают свою руку лишь в надежде укрепить политические связи с влиятельным государством. Кэрингем же протянул руку девушке простой, он даже готов рискнуть должностью министра и положением в обществе ради своих чувств. Неужели мне этого недостаточно? Верея, одумайся! Ещё недавно ты даже мечтать не смела о подобной удаче и готовилась к договорному браку с незнакомцем. С Эдвином Гровером… Моя рука, сжимающая гребень из слоновой кости, дрогнула, болезненно дёрнув волосы. Орки! Я отложила гребень на подоконник и пододвинулась к окну, вглядываясь в темноту дворцового сада. А если предположить, что Кэрингем – тот самый Лео. Ведь совпадений слишком много. Что же тогда? В дверь, ведущую в коридор из гостиной моих покоев, постучали, и я, накинув на себя халат из плотного шёлка, направилась узнать, кто решил почтить меня визитом в столь поздний час. – Ну надо же! – удивлённо выдохнул Измир, притихший у двери, в которую только что постучали. – Встречай гостя, Вереюшка. А я, если что, в застенках посижу. – Кто там? – спросила я, а домовой шустро шагнул в сторону, растворяясь в стене. Недобро посмотрев вслед предателю, осведомилась у человека, стоящего в коридоре: – Кто? – Гровер! – тихо, но отчётливо назвался поздний посетитель. Я поспешно отворила дверь и удивленно произнесла: – Эдвин? Сама не поняла, как его имя так запросто соскользнуло с языка. Почему я не ощутила и тени неловкости, произнося его? Гровер же посмотрел на меня одобрительно, губы его дрогнули в улыбке, а сам он решительно шагнул в предоставленные мне покои. Я отступила, и Эдвин бесшумно прикрыл за собой дверь, поясняя: – Не стоит привлекать внимание к моему визиту. Инстинктивно я проверила руками, надёжно ли запахнуты полы халата, и герцог, заметив это, улыбнулся. – Как прошёл день, Верея? – Благодарю, день был хорош, – отозвалась я, отступая ещё на шаг. – Много новых знакомых, обсуждение бала, общение с Её Высочеством. – И с королём, – дополнил герцог, внимательно смотря на меня. – И с королём, – подтвердила я, мысленно молясь, чтобы осведомленность Гровера не распространялась и на тему общения маркиза с Раулем. Герцог некоторое время молчал, и от повисшей паузы мне стало не по себе. Особенно не по себе становилось потому, что я ощутила радость от появления Эдвина на пороге своих комнат, и оттого, как быстро и легко Его Светлость превратился для меня просто в Эдвина. – Вы пришли, чтобы осведомиться о том, как прошёл мой день в качестве фрейлины? – спросила я, стараясь не смотреть в смеющиеся глаза стоящего передо мной мужчины. – Мне стоит готовить отчёт своевременно и предоставлять его по вечерам? Простите, но о подобном условии в контракте я не помню. – Я пришёл, чтобы установить ещё более надёжную защиту, – заявил Эдвин, указав рукой на дверь, через которую сам зашёл только что. – Не хочу, чтобы кто-то впредь тревожил ваш сон. Сон? О чём вы, Ваша Светлость? Неужели думаете, что я смогу сомкнуть глаза хоть на минуту после всего случившегося сегодня? – Спасибо, но я и сама успела установить защиту на замок своих комнат. Герцог слегка усмехнулся и поинтересовался недоверчиво: – Хотите остановить возможного злоумышленника своими светлыми чарами? Навеете на него миролюбие или ещё что-нибудь в этом роде? Я нахмурилась, готовая сообщить, что помимо чародейских способностей могу ещё и замучить фобиями того, кто посмеет без моего ведома проникнуть в покои, но… Почему бы не позволить Эдвину позаботиться о моём ночном спокойствии? Интересно, если он хочет замкнуть защитное плетение на своей силе, то предполагаемый злоумышленник утром обнаружится на пороге, хорошенько прожаренный электрическим разрядом? – Я не стану спорить и меряться с вами силой, Эдвин, – спокойно сообщила я и, сдерживая веселье, указала на дверь взглядом. – Прошу вас, действуйте. Герцог испытующе посмотрел на меня, а затем извлёк из кармана своего тёмно-синего камзола кристалл, закованный в серебряную паутинку, в нём я сразу опознала один из сильнейших охранных артефактов. – Но… – заговорила я, в один миг теряя всю свою весёлость, – это же двухсторонний оберег? Не разрушив плетение, эту дверь невозможно будет открыть. Как вы планируете покинуть мои покои? – Верея, хватит говорить под руку, – с улыбкой отмахнулся от моего вполне резонного вопроса герцог, уже приступивший к установке плетения, замыкающегося на его силе и концентрирующегося в кристалле. То, что Эдвин проигнорировал этот вопрос, сначала меня возмутило, но после я увлеклась процессом закрепления и активации кристалла и забыла о своём гневе. В теории я понимала, как работает артефакт, но вот лично с ним не сталкивалась. При данной защите дверь выступала в роли места силы (своего рода портала), на котором легче и логичнее размещать узловые потоки, но охранное заклинание распространялось на все покои в целом, делая невозможным любое несанкционированное проникновение извне. Двухстороннее охранное устройство было довольно известно в магических кругах, но широкого распространения оно не имело из-за редкости используемого в артефакте кристалла. – Готово, – сообщил герцог, отступая от двери, и произнёс, уже глядя на меня: – Нам необходимо поговорить. – Извольте, – спокойно согласилась я. Но чего мне стоило это спокойствие! О чём он собирается вести беседу? Почему именно теперь, за намертво закрытой дверью? Отчего его взгляд обжигает, а я вопреки всему не желаю, чтобы он отвёл его в сторону? – До меня дошли слухи о намерениях Кэрингема на ваш счёт, – сообщил Эдвин твёрдым голосом, а эмоции, отразившиеся на его лице, я, как ни старалась, распознать не смогла. – Король рассказал? – немного устало спросила я, мысленно восхищаясь умением монарха распускать слухи, пусть и правдивые. – Рауль лишь подтвердил тот факт, что маркиз просил разрешения на брак с вами. Король ещё намекнул, что для вас это тоже не секрет, – немного прищурившись, сообщил Эдвин. – А узнал я об этом из первых рук – от своего не в меру шустрого кузена. – И что вы хотите услышать от меня? – осведомилась я, не пытаясь скрыть недовольство темой, избранной для ночной беседы. – Я намерен услышать, что вы не станете принимать ухаживания маркиза и тем более выходить за него, – уверенно заявил герцог. Внутри меня словно что-то взорвалось, пришёл в действие дремавший до сей поры вулкан, а в довершение ещё и предательские кошки заскребли где-то в районе сердца. Подумать только! Герцог, вы не так давно отвергли меня, а теперь желаете, чтобы я отогнала от себя всех прочих женихов? Ну, уж нет! Вот сейчас, Ваша Светлость, я, кажется, ещё больше утвердилась в своём решении рассмотреть Леопольда Кэрингема в качестве будущего супруга. – Ваши ожидания напрасны, – упрямо проговорила я, вздернув подбородок, – не собираюсь произносить ничего подобного. Герцог шагнул ко мне, а я усилием воли не позволила себе отступить. Сейчас это выглядело бы несколько трусливо. – Может, скажете ещё, что увлечены маркизом? – поинтересовался он, а я вдруг осознала, как непозволительно близко ко мне находится герцог. Как его тихий и в то же время грозный голос действует на меня, выбивая воздух из груди и мешая мыслить связно. Нужно было что-то ответить. Что-то возразить. Но тут Эдвин улыбнулся и произнёс уверенно: – Ты не выйдешь за Кэрингема. Мой возмущённый возглас «Почему это?!» был заглушён поцелуем. Этот поцелуй красноречивее любых громких фраз доказывал правоту недавнего утверждения герцога. И пусть ни слова больше не было произнесено, Эдвин уверил меня в том, что я сама не желаю видеть рядом с собой никакого маркиза. Никого! Кроме него. Это была последняя связная мысль, прозвучавшая в моей голове. Потом я забыла обо всём, даже об Измире, сидящем где-то здесь в стене и, как пить дать, подглядывающем. Герцог обвил руками мою талию, притянул ещё теснее к себе, а затем я и вовсе оказалась оторванной от пола. Мир вокруг пошатнулся и пустился в пляс. Я вцепилась пальцами в сильные плечи Эдвина, сминая плотную ткань его камзола. Магия всех источников! Это происходит на самом деле. Я опомнилась, лишь когда герцог усадил меня…на кровать? И отстранился. Понятия не имею, как и когда мы оказались в моей спальне, но именно здесь меня с опозданием настигло чувство неловкости. – Эдвин, – выдохнула я. А он лишь приподнял в немом вопросе бровь, расстёгивая золотые пуговицы своего камзола. – То, что происходит сейчас… – слово «неправильно» застряло где-то в горле. Оно совершенно не подходило к нашей ситуации. Но продолжать в том же духе было непозволительно. Это… – Я слушаю, Верея, – улыбнулся герцог, снимая камзол и отбрасывая его на кресло. Дальше расстёгиванию подверглись пуговицы на манжетах. Он остался в белоснежной рубашке, чёрных узких штанах и высоких сапогах. Герцог улыбался и на длинные разговоры явно не был настроен. В подтверждение моему предположению он шагнул к кровати и склонился ко мне. – Нам нужно остановиться, – поспешно заявила я, выставляя ладонь перед собой и собираясь с духом, чтобы оттолкнуть Эдвина, если он не прислушается к моим словам. – Конечно, – улыбнулся он, придвигаясь ещё ближе. Я ощутила его тёплое дыхание на своём лице, а затем и губы на щеке, нежно запечатлевшие невесомый поцелуй. Всё. Эдвин выпрямился и отошёл от меня на несколько шагов. Закатав рукава рубашки до локтей, он навалился плечом на боковую стенку платяного шкафа, стоящего у восточной стены комнаты, и не без усилия сдвинул массивный предмет мебели в сторону, открывая проход к двери, как я уже знала, соединяющей наши спальни. – Разрешите откланяться? – на выдохе поинтересовался герцог, оправляя рукава рубашки. На его губах играла мальчишеская улыбка, которую он пытался скрыть от меня, пряча лицо в тени потеснённого в угол шкафа. Я поднялась с кровати, приказывая сердцу колотиться не так громко. В тишине комнаты предательский стук, казалось, эхом отражался от стен, сотрясая их. – Надеюсь, эта дверь хотя бы запирается на ключ? – спросила я, стараясь говорить более или менее твёрдым голосом. Перспектива провести ночь в столь тесном соседстве с герцогом волновала меня и отчасти пугала. – Пожалуйста, – Эдвин снял со своей шеи серебряную цепочку, на которой поблёскивал небольшой ключ. – Помимо этого у тебя есть и моё слово: до утра и без предупреждения я не пересеку порог твоей спальни, исключением будет являться твой зов. Я кивнула, сжимая в руке цепочку, удерживающую ключ. Возможно, это самое ценное украшение из всех, что у меня когда-либо имелись. – Как я погляжу, тебя не слишком удивило наше соседство? – спросил герцог, заломив бровь. – До меня дошли вести, что занимаемые мной сейчас покои были некогда подготовлены для вашей невесты, – пояснила я, не позволив себе говорить «ты» Эдвину Гроверу. Особенно сейчас. Надеюсь, мне удалось сохранить спокойствие, хотя бы внешне. – Тебя это беспокоит? – поинтересовался герцог, настойчиво обращаясь ко мне на «ты». – Считаешь, что эти комнаты были приготовлены для другой, и тебя это задевает? Я невесело улыбнулась. Во всей этой ситуации было нечто комичное и нелепое. – Почему меня должно заботить это? – спросила я, изображая удивление. – Вы оказали мне доверие, поселив напротив принцессы в крыле, не предназначенном для фрейлин. – Эти покои предназначены для невесты наследника корт-изборского престола, – напомнил герцог и добавил тихо и настойчиво: – И никто, кроме избранницы оного, не в праве занимать их. Мысленно я несколько раз прокрутила в голове услышанное только что, не решаясь делать какие-либо выводы. Эдвин наблюдал за мной не слишком долго и, вероятно, удовлетворившись моим замешательством, покинул комнату. Ещё пару минут я стояла и невидящим взором смотрела на закрывшуюся только что дверь. Возможно, сейчас за ней точно так же стоял и Эдвин, глядя в мою сторону через деревянную преграду. Ведь не мог он, в самом деле, после всего случившегося просто отправиться спать? – Вереюшка, можно? – осторожно осведомился Измир, показавшись из стены. Я устало вздохнула, сознавая, что домовой был свидетелем моего общения с герцогом. – Ни слова! – потребовала я, молясь о том, чтобы добрый старый дух не стал затевать душевную беседу о недавних событиях. – И мисс Гвендолен ничего не говори! – Вообще-то… – замявшись, произнёс Измир и откашлялся в бороду. В ту же секунду из стены шагнула упомянутая мной только что мисс. Мать моя чародейка! – Отчитывать будете? – с вызовом поинтересовалась я у бесплотных любителей подслушивать. Они уже полностью покинули стену и стояли передо мной с совершенно бессовестным выражением на лицах. Измир вздохнул, пожал плечами и развёл руки в сторону, как бы заявляя, что, дескать, мне и сказать нечего или, во всяком случае, я пока предпочту помолчать. Мисс Гвендолен же приосанилась, вздёрнула свой носик и проговорила привычно сдержанным голосом: – Вас, милое дитя, я отчитывать не собираюсь. А вот с племянником Рауля сейчас побеседовала бы… Мой альданский домовой присвистнул и с уважением посмотрел на свою боевую подругу: – Правильно, Гвени! Айда вместе с герцога самоуверенность срезать тонкой стружкой, чтоб неповадно было ему нашу малышку без спросу лобызать! Пусть сперва женится, а там… – Измир, – устало выдохнула мисс Гвендолен, осуждающе посмотрев на моего домового, а мне вдруг неожиданно стало смешно. Дав волю смеху, я подошла к кровати и спиной откинулась на мягкую перину. Пару мгновений лежала, смотря в потолок и игнорируя перешёптывание духов. Ярость пришла совсем уж неожиданно. Да как он посмел?! Какое право он имел касаться меня, а тем более… Мёртвые земли! Так ведь я сама допустила подобное, отпор в нужный момент не дала, поддалась его настойчивым притязаниям, словно меня взяли в плен чары, по которым я спец. Допустить такую оплошность – непростительно! Через пару минут я уже не могла решить, на кого злюсь сильнее и отчаяннее. На герцога? На себя? – Рея, ты чего лоб хмуришь? – обеспокоено спросил неожиданно склонившийся надо мной Измир. В то же мгновение голова мисс Гвендолен с высокой и безупречной причёской также нависла надо мной. – Милая, вам определённо нужно вздремнуть, – заявила она, старательно пытаясь укрыть меня одеялом, поверх которого я сейчас и возлежала. В результате действий заботливой домовихи я оказалась буквально спеленатой, как малое дитя, в стёганое одеяльце нежно-розового цвета. Измир не выдержал и умилённо улыбнулся, а затем поинтересовался: – Тебе колыбельную спеть? В детстве я обожала слушать песни старого доброго Измира. Голос у домового был низкий, густой и очень нежный, а в исполнение нехитрых колыбельных или детских потешек он вкладывал столько тепла и души, что его пением заслушивалась не только я, но и все домочадцы. Возможно, сейчас мне было нужно именно это – положить голову на колени любимого с детства духа, ощутить, как он бережно перебирает мои растрепавшиеся волосы, и слушать голос, неспешно напевающий знакомую с младенческих лет песенку, но… Слушателем Измира мог невольно стать ещё и герцог, занимающий спальню через стенку. Артефакта, создающего полог тишины, у меня не имелось. – Нет, – я помотала головой и села на кровати, высвобождаясь из объятий одеяла. – Мисс Гвендолен, мне нужна ваша помощь! – уверенно сообщила я и посмотрела на домовиху с надеждой. – Понял, – кивнул Измир и сделал шаг в сторону стены, намереваясь в следующий же миг раствориться в ней. – Женский разговор – мужчина вон. – И не подслушивать! – погрозила ему пальцем мисс Гвендолен, а я с опаской покосилась на дверь, ведущую в спальню герцога. – Измир, у меня нет от тебя секретов, но… – я помедлила. – Побудь лучше тут, а мы пообщаемся в гостиной. Если что, дай знак. Вопросов о причине моего решения удалиться из спальни для беседы мне никто не задал. Домовые так же, не сговариваясь, посмотрели на злополучную дверь, а Измир в добавок пригрозил ей кулаком. – Я слушаю, – тепло улыбнувшись, произнесла мисс Гвендолен, усаживаясь на диванчик в гостиной. – Вы хотели обсудить со мной, как с женщиной, поведение Эдвина? Я поспешно замотала головой и озвучила свою просьбу: – Мне нужны другие покои. Пусть скромнее и с меньшим числом комнат, но не в этом крыле. Я должна жить там, где и положено фрейлине. Кажется, домовиха опешила от моих слов. – Но, милая, вы ведь слышали, что сказал герцог. Избранница наследника должна жить там, где ей и полагается. – Избранница? – я невесело усмехнулась. – Хотелось бы ещё знать на какую роль Его Светлость меня избрал? С каких это пор наследники престола женятся на обедневших и нетитулованных дворянках? В моей анкете указано, что я отношусь именно к этому классу. – Но вы княжна! – напомнила мне домовиха так, словно я сама могла забыть об этом хоть на секунду. – Стоит Эдвину узнать об этом, все проблемы отпадут сами собой. Ваши семьи будут счастливы. И я уверена, мальчик не имел в виду ничего дурного. Он явно желает жениться. – А в Корт-Изборе именно так делают предложения руки и сердца приглянувшимся девушкам? Их ставят перед фактом? – не без сарказма, пусть и горького, осведомилась я. Мисс Гвендолен поджала губы и насупила свой маленький нос. – Я не могу оспаривать то, что поведение герцога несколько вышло за рамки. Но его тоже можно понять. В изумлении я приподняла брови, а домовиха продолжила, перебирая в руках край своего накрахмаленного белоснежного передника, повязанного поверх строгого тёмно-серого платья: – Вы фактически заявили ему в лицо, что намерены рассмотреть маркиза в качестве своего будущего мужа, мальчик вспылил… и, безусловно, заслуживает трёпки! Но, если бы не это обстоятельство, уверяю, он бы действовал деликатнее, добиваясь вашего расположения. Я фыркнула и поднялась с кресла, на котором сидела до этого момента с идеально прямой спиной, испытывая при этом непреодолимое желание совершить пару кругов пешей прогулки по гостиной, выплескивая хоть частично свои злость и досаду в иное русло. – Скажите, а когда он успел проникнуться ко мне столь сильными чувствами? – спросила я громким шёпотом и все же обошла вокруг кресла, рассуждая. – Мы знакомы лишь несколько дней, этого срока явно недостаточно. – Но ведь вы успели, – заметила мисс Гвендолен осторожно. – Вам хватило этого времени, чтобы полюбить герцога. Я замерла на месте и во все глаза уставилась на домовиху, улыбающуюся тепло и даже несколько покровительственно. – Не отрицайте, Верея. Мне очень много лет, и здесь, во дворце, я повидала всякое, да и в людях разбираться научилась. Если бы в вашем сердце не было чувств к Эдвину, вы бы не подпустили его к себе и на шаг. А так… – она помедлила и добавила особенно серьёзно: – Терять голову не стыдно, если теряешь её от любви. Я помолчала, обдумывая услышанное. Возразить мне было нечего, но и согласиться так запросто со справедливостью утверждения мисс Гвендолен я не могла. – Так, что насчёт других покоев? – спросила я, упрямо взглянув в мудрые серые глаза. – Здесь, боюсь, я вам не помощник, – вздохнула домовиха. – Пусть я и старший дворцовый дух, но спорить с решением наследника престола не в праве. Можете рискнуть обратиться с этой просьбой к Его Величеству Раулю, только, боюсь, он захочет узнать о причине вашего нежелания жить в этих покоях. Готовы рассказать королю о недавнем случае? Конечно! А через четверть часа обо всём узнает Ванесса, маркиз и ещё пара-тройка личностей. В умении плести интриги и грамотно распоряжаться полученной информацией Раулю нет равных. Сейчас, более чем уверена, Его Величество задался целью оставить меня в Корт-Изборе любой ценой. Вероятно, отпуская свою дочь в Изорс, он желает в обмен получить в свои подданные наследную княжну. Так сказать, для соблюдения баланса. – Значит, я могу надеяться только на Гедеона, – подумав, проговорила я. – Можете организовать нашу встречу завтра в дворцовом парке? – Могу, – кивнула мисс Гвендолен, глядя на меня с подозрением. – Но не раньше завтрашнего утра. Пока герцог не снимет защиту с покоев, мы все здесь пленники. Признаться, я не ожидала, что принесённый герцогом артефакт настолько силен, что способен удержать в пределах контура духов. Но раз так… – Спасибо, – я улыбнулась домовихе благодарно и… невинно, чтобы ей не пришло в голову, что я задумала нечто ужасное. В постели я ещё очень долго думала. Точнее, я очень старательно пыталась не думать ни о чём и поскорее заснуть. Но мысли вновь и вновь возвращались к герцогу, а взгляд то и дело останавливался на двери в восточной стене спальни. Если за ней сейчас мирно смотрит сны лорд Гровер, то справедливости на свете нет. Стоило только мне отвести взгляд от стены, отделяющей мою спальню от спальни Эдвина, как он наткнулся на камзол, забытый несносным герцогом. Предмет его одежды, словно нарочно, поблёскивал в темноте золотыми пуговицами и наполнял пространство тёрпким запахом своего владельца. Ключом я так и не воспользовалась, даже на секунду опасаясь подходить к двери и издавать хоть какие-то звуки. Уснуть мне удалось лишь ближе к рассвету, а подниматься пришлось раньше обычного, чтобы встретить утреннего гостя в подобающем виде. Если я правильно поняла, защитный артефакт герцог установил на дверях моих и своих покоев, создав дополнительную связь между ними и замкнув силу кристаллов на двух портальных точках и своих магических способностях. Поэтому именно он должен был снять кристалл, открывая мне путь на свободу. – Доброе утро, Верея, – после предупреждающего стука в мою спальню шагнул лорд Гровер, раздражая мой взгляд свежим и отдохнувшим видом. – Здравствуйте, Ваша Светлость! – приветствовала я герцога подчеркнуто вежливо. Он понимающе кивнул и невесело улыбнулся. – Вы прекрасно выглядите, мисс Ярис. Как вам спалось этой ночью? – спокойно поинтересовался он. Герцога я встретила в довольно простом и практичном платье кремового цвета, волосы заплела в косу, которую невольно растрепывала в ожидании Эдвина. – Благодарю, я спала прекрасно, – не моргнув глазом солгала я, и, кажется, мне либо поверили, либо предпочли сделать вид, что поверили. – А вас не интересует, как я провёл эту ночь? – с лёгким укором спросил герцог. – Не думаю, что меня это должно волновать, но если вы настаиваете. Как… – Ужасно! – не дожидаясь, пока я договорю, ответил Эдвин. – Я полночи смотрел на эту… – герцог помедлил, словно пытаясь найти подходящий эпитет, – дверь и ждал, когда повернётся в замочной скважине ключ. Почему вы не заперли дверь? – У меня было честное слово лорда, – пожала плечами я. – Полагаю, оно должно быть надёжнее любого замка. Или я заблуждаюсь? Герцог тяжело вздохнул и признался: – Всё верно… Но если бы вы только знали, мисс, каких усилий этой ночью мне стоило сдержать своё слово. Я опустила взгляд, страшась собственных чувств. Тех, что я испытала, когда в мою комнату ступил герцог, и тех, что волной накатили на меня после услышанных только что слов. – Простите, Верея, – оглушил меня новым заявлением Эдвин. – Моё поведение этой ночью было недопустимым. Я не хотел оскорбить вас и, надеюсь, у вас найдётся прощение для меня. В удивлении я посмотрела на герцога. Его лицо было спокойным и не выражало никаких эмоций, а вот во взгляде читалась уверенность… но никак не раскаяние. – Ваше поведение в самом деле было непозволительным, – произнесла я сдержанно и обернулась к окну, из которого струились ласковые лучи утреннего солнца. – Я должна была остановить вас сразу. – Но вы не сделали этого, – тихо заметил Эдвин. Я снова обратила к нему свой взор и пожалела об этом. Герцог пристально смотрел на меня, обжигая потемневшим взглядом. – Не сделала, – не стала спорить я. – Это значит, что в случившемся есть и моя вина. – Мисс Ярис… – Прошу, давайте больше не будем возвращаться к этой теме, – поспешно проговорила я и отвела взгляд. – Как пожелаете, – хмуро ответил Эдвин. – Есть только один момент, который стоит уладить как можно скорее, – заявила я, призвав на помощь всю имеющуюся во мне решимость. – Я слушаю вас, – в голосе герцога звенели морозные нотки, да и от него самого повеяло холодом. Он словно догадался, о чём я намерена завести разговор, и эта преждевременная реакция сбивала с толку. – Вчера вы обмолвились, что эти покои, – я окинула взглядом свою комнату, – может занимать лишь избранница наследника. – Всё верно, – уверенно подтвердил Эдвин. – Получается, я занимаю их незаконно, в обход правил. Прошу, распорядитесь, чтобы меня переселили в другие комнаты. – Нет, – без промедления принял решение герцог. – И не подумаю совершать подобную глупость. От своих вчерашних слов я не отказываюсь. Но если вам нужна иная причина, извольте! Вы оказались в гуще опасных событий. Те люди, что организовали нападение в переулке, могли узнать о вашей роли в моём спасении. Днём, рядом с Ванессой, которую оберегают десятки стражей, вы находитесь в безопасности, а ночью я смогу спать спокойно, лишь зная, что вы рядом и под защитой. Признание герцога поразило меня, выбило воздух из груди и отрезвило немного. Герцог прав. Безусловно прав в том, что при нынешней накалённой обстановке в мировой политике выяснение личных отношений может подождать. Мы стоим на пороге новой войны, а наши страны ещё до конца не опомнились от былых битв. Вот только… – Этой ночью нас разделяла лишь стена, но вы сами признались, что спали ужасно, – не удержалась я от язвительного замечания. Эдвин как-то странно улыбнулся и шагнул ко мне, настойчиво глядя в глаза. – Вот именно, – понизив голос, произнёс он. – Не будь между нами этой чёртовой стены, и находись вы в моих объятиях, я забылся бы самым сладким сном. – Ваша Светлость, – то ли возмущённо, то ли взволнованно выдохнула я, а герцог без промедления отступил на пару шагов. Мгновение мы молчали, испытующе глядя друг на друга. Взгляд я отвела первой, уступив герцогу победу в этом поединке. – Что-нибудь удалось выяснить о том нападении? Допрос колдуна дал результаты? – затронула я действительно важную тему. Герцог помрачнел, но ответил: – Колдун при допросе умер, – это заявление ошарашило меня. Я была уверена, что пытки и прочее варварство в процессе дознания давно канули в Озеро Забвения. – Его и пальцем никто не тронул! – резко заявил Эдвин, вероятно, сообразивший, куда именно привели меня мысли. – На него был накинут магический запрет распространения информации. Не знаю, сам ли этот несчастный подписал контракт, или на него наложили плетение обманным путём, но стоило нашим дознавателям перейти к вопросам о заказчиках, сердце колдуна остановилось. Я вздрогнула. Весть о кончине пусть и мерзавца, едва не погубившего Гровера, всё равно ужасала. Но больше всего пугало то, что выяснить личность тех, кто жаждал смерти герцога, не удалось. – Сегодня я задержусь в Управлении, возможно, не вернусь во дворец до утра, – сообщил Эдвин. – Кристаллы я оставлю вам, установите плетение самостоятельно. Уверен, вам это под силу. Он собирается задержаться? Волнение охватило меня. А если ему придётся опять находиться в городе без должной охраны? Что, если… Нет! – Вы предлагаете мне замкнуть плетение защиты на своей силе? – спросила я, вспомнив вчерашнюю усмешку герцога. – Хотите, чтобы я напустила на предполагаемого злоумышленника светлые чары? Миролюбие подойдёт? Может быть, хотя бы мысль о том, что во дворце будет ждать человек, нуждающийся в его защите, вынудит Эдвина не слишком задерживаться и поберечь себя? – Нет, Верея! Я хочу, чтобы вы задействовали свою тёмную магию. Хоть до смерти испугайте того, кто посмеет проникнуть в ваши покои!