Глава 7

Стараниями дорогой мисс Гвендолен я всё же встретилась с Гедеоном во дворцовом парке. Вот только после утренней беседы с герцогом желание просить друга о помощи с переселением или магическим разграничением территории покоев покинуло меня. Но увидеть графа и обсудить последние новости всё же было необходимо, к тому же у меня появилась просьба, и рассчитывать я могла только на Гедеона. Он свернул в тенистую аллею с залитой солнцем каменной дорожки, как обычно, сиятельный и улыбчивый, в идеально сидящем чёрном камзоле, расшитом серебром, и с тростью, которая сейчас была в моде среди корт-изборских аристократов. – Нет, ну что я тебе такого сделал? – досадливо вопросил мой любезный друг, едва мы покончили с приветствиями и вопросами о самочувствии друг друга. – Признавайся! Это ведь твой почерк, его ни с чем не перепутаешь. В недоумении я посмотрела на Гедеона, постукивавшего пальцами по серебряному набалдашнику трости, исполненному в виде львиной головы. – Очень интересно, – задумчиво проговорила я. – И в чём же ты меня обвиняешь? – Как в чём? – искренне удивился мой собеседник. – Разве не ты напустила на меня свои чары, привязывая к тёмной ведьме? Я приоткрыла в удивлении рот, а затем, потихоньку соображая, что приключилось, решилась на ответ, но Гедеон меня опередил, продолжая безумные рассуждения: – Кто же ещё мог обойтись со мной так коварно? Неужели это за то, что я поведал мисс Гвендолен о твоей прогулке с маркизом? Орки! А я наивно полагал, что все твои угрозы нужны лишь для отваживания излишне настырных ухажёров. Он говорил немного шутливо, но всё же я улавливала в его голосе и нотки обиды. Неужели и впрямь он считал, что я приложила руку к его судьбе? – Гедеон, прекрати! – настойчиво оборвала я речь друга. – Ты ведь умный человек с высшим магическим образованием. Сам подумай, разве может чародейка распоряжаться чужими чувствами? Граф задумался, явно мысленно признавая правоту моих слов. – Мы лишь создаем своими чарами благоприятные условия для возникновения оных. Но вызвать любовь? Для этого нужна магия высшего порядка. Что-то сродни первородной силе источника, никак не меньше. – А кто говорил о любви? – возмутился Гедеон, но, когда я посмотрела на него в упор, он отвел взгляд, тем самым подтверждая мою догадку. – А что Милинда? – поинтересовалась я. Ответом мне явилась невеселая усмешка и тихие слова: – Ходит повсюду с Гровером, подобно тени. А когда тот во дворце, она убегает к своим приятелям, придворным и боевым магам, тренируется и ввязывается в бесконечные поединки. Чума, а не девушка! – последнее он произнёс с каким-то неосознанным восторгом. Да уж, Судьба, пусть я и являюсь твоей верной подданной, но замыслы твои постичь мне не дано. Совсем не так я представляла себе женщину, что сумеет всерьёз заинтересовать повесу Гедеона. А впрочем, твой выбор мне нравится во сто раз больше, чем образ, что зародился некогда в моём воображении. – И что ты улыбаешься? – поинтересовался Гедеон, сдвинув на переносице свои идеально очерченные брови. – Думаешь, приятно сознавать, что с ней рядом постоянно находится герцог? Я едва не рассмеялась. Подумать только! Безупречный и всегда уверенный в себе граф Радигос ревнует. Неужели мне посчастливилось стать свидетелем этого невероятного события? Я и раньше видела Гедеона без светской маски. Наша дружба пусть и не длилась годы, но развивалась столь стремительно, что мы перестали скрывать друг от друга эмоции и чувства. Но это… – Между прочим, – снова заговорил Гедеон, – тебе совсем не интересно, что связывает Гровера с Милиндой? Почему секретарь сопровождает его повсюду, даже в личных поездках? – Почему меня должно это волновать? – искренне удивилась я. – Сама подумай. Гровер отказался от свадьбы с княжной Агнелией вопреки государственным интересам. Для этого должна иметься веская причина. Вдруг этой причиной является Милинда? Я замерла, ошарашенная предположением Гедеона, а он между тем продолжил: – Понимаю, ты к герцогу равнодушна, но ведь присущее всем женщинам любопытство должно иметься и у тебя. Абсурд! Если бы герцог был влюблён в своего секретаря настолько, что ради своих чувств поступился интересами королевства и отважился пойти против воли монарха, то не стал бы он сейчас так явно демонстрировать свою увлечённость мной, заезжей чародейкой. Нет, у Эдвина должна была иметься иная причина, чтобы разорвать нашу помолвку. И дело здесь, скорее, не в женщине. Что же касается подозрений Гедеона… – А тебе не кажется, друг мой, что не менее странным является увлечение простого секретаря боевыми искусствами? Что для рутинной работы с бумажками Милинда слишком хорошо образована? – Хочешь сказать, что она не просто помощник Гровера, но и его телохранитель? – немного недоверчиво уточнил Гедеон, а затем улыбнулся, видимо, уловив логику в моих рассуждениях. – Именно! – подтвердила я и нахмурилась. – Вот об этом я и хотела с тобой поговорить. – О чём? – не понял Гедеон. – О Гровере и необходимости его охранять. Я опасаюсь, что недавнее покушение на его жизнь было не последним. Сегодня он планирует задержаться в Управлении, но что-то мне подсказывает, что не будет он до темноты сидеть в кабинете и перекладывать бумажки с места на место. Можешь подстраховать герцога… и Милинду заодно? Боюсь, мне для этого выбраться из дворца будет не так просто. Граф посмотрел на меня с интересом, потом кивнул каким-то своим мыслям. – Ты говоришь об этом не как о простой необходимости сохранить жизнь наследнику союзной страны. Здесь что-то другое. Ты волнуешься! Лёгкий ветерок зашуршал листьями деревьев и кустарников, с ветки раскидистого клёна вспорхнули две мелкие птички, чирикая на своём мелодичном языке. А в моей душе шевелилось какое-то неясное и щемящее чувство. Оно тревожило меня, заставляло грустить, но вместе с тем ощущалось чем-то светлым и тёплым. – Так ты поможешь? – спросила я у Гедеона настойчивее. – Разумеется, – выдохнул граф. – Только при условии, что сама ты не покинешь дворец и будешь вести себя, как приличная княжна. Я нахмурилась. – Именно княжна, Верея! – ещё раз и уже более твёрдо проговорил Гедеон. – А то знаю я тебя, приличную чародейку. Чуть что, сразу отправляешься в путь по ночному городу, оправдывая своё безрассудство чутьём. – Если бы я не прислушивалась к своему чутью, – упрямо возразила я, – Корт-Избор мог остаться без наследника. – Верея! – строго обратился ко мне уже не просто друг, а граф, человек, несущий за меня ответственность перед императором. – Я постараюсь, – тихо пообещала я, а Гедеон обречённо выдохнул: – Что ж, это уже не так мало. Мы ещё беседовали некоторое время, укрытые густой зеленью от посторонних глаз. Я выяснила, что послы из Астера уже несколько раз посещали дворец для переговоров с королём, но часть вопросов о торговых отношениях и налаживании сухопутного сообщения между государствами они продолжают решать уже с лордами в здании Совета. Кроме всего прочего, астерийцы входят в число приглашённых на бал – тот, что запланирован через два дня во дворце. И это меня не слишком обрадовало – встречаться нос к носу с сэром Роном или его личиной совсем уж не хотелось. – Этот астериец определённо представляет серьёзную угрозу, – Гедеон задумчиво перебирал сочные зелёные листочки цветущего вблизи кустарника. – Нужно узнать, с какой целью он явился в Изорс. Явно не о снижении торговых пошлин он здесь хлопочет. Я вспомнила, как сэр Рон в одно мгновение вывел из строя команду императорского фрегата, погрузив её в глубокий безмятежный сон. И, скорее всего, у него есть ещё множество других магических способностей. Гедеон прав. Что-то должно произойти из ряда вон выходящее. – Он очень сильный маг и офицер явно из высшего состава, – начала рассуждать я. – Зачем ему притворяться зелёным мальчишкой и всего лишь секретарём аристократа, присланного для простых дипломатических переговоров. Да и граф этот тоже не так прост. Думаю, стоит предупредить Гровера. – Герцога? – удивился Гедеон. – Почему не короля? Или обоих сразу? Надо рассказать о своих подозрениях насчёт так называемых посланников Астера, не придумывая ничего, всё как есть. – Конечно! Правда и только правда, – подтвердила я. – Рассказать о том, что я, незамужняя девушка, проводила дни и ночи наедине с двумя мужчинами на пиратском судне. Как думаешь, каково будет мнение монарха государства, где до сих пор царят излишне строгие взгляды на девичью честь, о сестре императора Альдана? А герцог к тому же узнает, что его несостоявшаяся невеста – особа весьма сомнительная и… – Допустим, – прервал меня Гедеон. – А как ты планируешь преподнести свои подозрения Гроверу? – Оправдаю всё чародейским чутьём, – пожала плечами я и невинно улыбнулась. – Оно уже один раз спасло ему жизнь. Глупо будет игнорировать его впредь. – Ну-ну… – скептически хмыкнул Гедеон, удобнее перехватывая свою трость за рукоять. – Дерзай! В этот миг рубин внушительного размера в перстне моего друга ярко вспыхнул, сигнализируя о приближении посторонних. Гедеон накрыл ладонью алый камень, откликаясь на предостережение, и посмотрел по сторонам. Его колечко являлось незаменимым артефактом для всех тайных агентов, но, к сожалению, а может, наоборот, к счастью, сотворить такой способны лишь сильнейшие из мастеров, и то в ограниченном количестве. По каменной дорожке, от которой ответвлялась тропинка в тенистую аллею, брели, шурша юбками, две юные девушки. Вглядевшись внимательнее сквозь густые заросли, служившие нам с Гедеоном достаточно надёжным укрытием, я узнала фрейлин Её Высочества – леди Маргарет и леди Патрис. Первая была старшей дочерью виконта де Бери, вторая же – сестрой герцога Висколди. Представляясь вчера, обе аристократки надменно окидывали меня взглядами, а свои родовые имена и фамилии произносили так, словно ожидали, что я паду ниц перед их высокородными особами. Гедеон притих. Дворцовую территорию невозможно было покинуть привычным для него методом без снятия защиты или наличия пропуска-артефакта, позволяющего обходить магические плетения. Нам пришлось прикидываться кустами рододендрона, стараясь при этом не слишком выбиваться из общего ландшафта. – Вероятно, король был так рассержен, что не побеспокоился даже о наложении полога тишины, – шёпотом произнесла леди Маргарет, останавливаясь и усаживаясь на скамью в тени плакучей ивы, чьи ветви, свисающие до самой земли, отгораживали нас от девушек надёжнее прочих кустарников, но вот преградой для звуков не являлись вовсе. – Что же послужило причиной ссоры? – удивилась леди Патрис, также устраиваясь на скамье. – Ведь Рауль любит герцога, как родного сына. – С сыновьями отцы тоже бывают строги, – заметила дочурка виконта отстранённым голосом, словно тема беседы её совсем не волновала. – Кажется, Гровер в очередной раз принял какое-то важное политическое решение, не уведомив короля. Но это пустяки, Патрис! Тем более что об истинной причине конфликта ничего не известно, а вот наказание, которое избрал Рауль для своего наследника, лично мне пришлось по вкусу. – Не томи, – взмолилась герцогская сестрица. – Король потребовал от Гровера в срочном порядке жениться и наплодить альтернативных наследников, раз племянник разочаровывает его на каждом шагу. В итоге наш всеми любимый герцог обязан избрать себе невесту до приезда императора Альдана. Дескать, на приёме в честь прибытия дорогого гостя и должно состояться оглашение. – Ну, а нам-то что с того? – разочарованно вздохнула Патрис. – Уверена, у наследника целый список незамужних принцесс. Выберет себе какую-нибудь заморскую венценосную особу, а нам ей потом кланяйся! – Ничуть! – возразила Маргарет. – Времени у милого герцога не так много, бросать взор на дальние дистанции не получится. Кажется, Патрис лишилась дара речи. Сквозь буйную листву я увидела, как она взволнованно обмахивалась кружевным веером. Маргарет смотрела на свою подругу по сплетням так, словно сама она уже стала избранницей герцога и сейчас мысленно примеряла корону. Послышалось ещё несколько голосов, а позже в зоне видимости показались ещё девушки. Маргарет и Патрис поспешили примкнуть к остальным фрейлинам на прогулке, что, собственно, надлежало сделать и мне. – Тебе пора? – понимающе спросил Гедеон, когда мы снова остались одни. Я задумчиво кивнула, а затем озвучила терзавший меня вопрос: – Из-за чего могла состояться ссора короля и герцога? Тебе что-нибудь известно? Гедеон поджал губы, явно углубившись в свои мысли и как-то отрешённо рассматривая серенького соловья, встрепенувшегося на ветке. Паузу нельзя было назвать затянувшейся, но я почему-то успела встревожиться сильнее прежнего. – На выбор невесты Гроверу осталось два дня, – не отводя взгляда от пташки, чистящей клювом пёрышки, наконец, заявил Гедеон. – Причём здесь это? – возмутилась я шёпотом и осеклась. На меня, как на дитя недогадливое, уставились голубые глаза друга. – Велимир… – выдохнула я свою догадку. – Да! – не слишком радостно улыбнулся мой источник ценной информации. – Гровер, побеседовав с Корнелем ещё раз, уже у меня в особняке при посольстве, потребовал обеспечить ему быструю связь с императором Альдана. У меня, как у лица дипломатического, имеется под рукой артефакт международной коммуникации, – Гедеон помедлил, покрутил в руке трость, которая сейчас, казалось, раздражала его, и продолжил: – Царский фрегат отплыл вчера в сторону Корт-Избора. Велимир и его свита на борту. К такому скорому прибытию брата я совершенно не была готова. А главное… – Когда ты собирался мне об этом рассказать? – спросила я у Гедеона, вооружившись веером и перехватив его на манер метательного кинжала. – Его Царское Величество пожелал, раз уж его планы изменились, сделать сюрприз невесте и сестре. Ну, теперь ясно, почему моя интуиция, та, что чародейская, настойчиво требовала попросить модистку поторопиться с платьем изумрудного цвета для Ванессы. Мысль об этом была спасительной для меня сегодняшней ночью, она хоть немного отвлекала от прочих, целиком и полностью занятых лордом Гровером. – Велимир не слишком жалует сюрпризы, – вспомнила я. – Неужели? А как же фрегат, названный твоим именем, или амулет с домовым, вручённый тебе императором в день отъезда, да и само обучение в Алерании! Последнее я бы никогда не решилась назвать сюрпризом. Хотя теперь, остыв и хорошенько подумав над поступками Велимира, я была готова признать, что брат всегда действовал в моих интересах, даже когда ему приходилось идти против моего мнения. Велимир настаивал, и в итоге всё складывалось не самым худшим образом. Вот и за алеранское образование, которое я так яростно не желала получать вначале, сейчас мне стоило благодарить брата. – В любом случае, я должна была об этом знать, – твёрдо заявила я и добавила мягче: – Спасибо, что не стал утаивать. Гедеон улыбнулся краешком губ. – Я совершил недопустимый для государственного деятеля поступок, выдал секретную информацию. Но я твой друг и, думаю, ты должна об этом знать, чтобы принять верное решение. На душе стало тепло. Я шагнула к Гедеону и благодарно сжала его руку, показавшуюся мне прохладной и немного напряжённой. – Но что сказал Велимиру Гровер? Что вынудило брата так поспешно оставить дела в Альдане? – Понятия не имею, – досадливо признался Гедеон. – Герцог настоял на конфиденциальности беседы, я был вынужден подчиниться. А самовольно вмешиваться в переговоры императора я не имею права. – У меня дурное предчувствие, – призналась я, царапая ногтем серебряную ручку своего веера. – Не у тебя одной, – едва слышно произнёс Гедеон. Позже, сидя в кресле неподалёку от принцессы и краем уха слушая щебетание фрейлин, я размышляла о последних новостях и мысленно проклинала, упоминая, разумеется, незабвенных орков, своё нынешнее бездействие. Пока Велимир мчит на всех парусах в Изорс, герцог решает, безусловно, важные вопросы на месте, я сижу здесь и слушаю, как леди Клементина в красках описывает красоту лент, что привезла ей кузина из далёкой Бриландии. Некстати вспомнилось, что король упомянутого государства занимает, как я понимаю, далеко не последнее место в списке претендентов на мою руку. Список этот, вероятно, лежит сейчас где-то в кабинете Велимира. А может, он его с собой прихватил? Как раз обсудим мою судьбу в перерывах между балами и решением проблем мирового масштаба. Нет, все-таки у правителей разум работает как-то по-особенному. Мир стоит на пороге хаоса, в то время как у Рауля хватает сил на выдвижение ультиматума племяннику о женитьбе, а мой царственный брат где-то находит время на рассмотрение брачных предложений в мой адрес. – Полагаю, Ванесса, вы, как всегда, будете танцевать лилон со своим кузеном? – поинтересовалась леди Маргарет как бы между делом. – Не хотите на этот раз уступить герцога кому-то из нас? Этот вопрос был задан почти шутливо, но я едва сдерживала улыбку, читая в глазах девушки восторг и предвкушение. Казалось, ничто не могло пошатнуть веру девушки в то, что, если принцесса действительно уступит кавалера, тот непременно ринется ангажировать на танец именно её, леди Маргарет. – Возможно, в этот раз Эдвин предпочтёт пригласить кого-то иного, а не свою маленькую кузину, – отозвалась Ванесса весело и остановила свой взгляд на мне. Несколько фрейлин заметили это и, разумеется, удостоили меня своим бесценным вниманием. – Милая Верея, – приторно-сладким голосом обратилась ко мне леди Жанет, кажется, дочь маркиза Олофа, – вы за последний час ни разу не заговорили о танцах и предстоящих развлечениях. Кажется, вас совсем не заботит предстоящее торжество. Я сдержано улыбнулась, намереваясь ответить, но меня опередила леди Патрис: – Разумеется, Верее не о чём волноваться. Полагаю, маркиз Кэрингем уже вписал своё имя в бальную книжку мисс Ярис напротив всех танцев, – презрительный взгляд, которым меня одарила герцогская сестрица, явился точкой в её речи. – Леди Патрис, возможно, вас это удивит, но я самостоятельно вношу записи в свою бальную книжку. А вы предпочитаете предоставлять это право кавалерам? Ванесса одобрительно мне улыбнулась, но затем разумно перевела тему на менее конфликтную. Надо заметить, очень вовремя, иначе уже начавшая раздувать от гнева ноздри леди Патрис имела все шансы начать дымиться. Мы ещё долго беседовали о приглашённых гостях. Теперь я старалась участвовать во всех обсуждениях, но в основном моими собеседницами были принцесса и леди Азалия, дочь барона Зельда. Эта милая девушка с типичной для корт-изборцев рыжинкой в волосах, в отличие от прочих, не смотрела на меня, как на недостойную, и общалась со мной вполне доброжелательно. Одна из фрейлин упомянула и о запланированном присутствии на торжестве одного очень влиятельного графа из Астера, который, ко всему прочему, являлся ещё и писаным красавцем. Не видев упомянутого астерийца в лицо и не зная о нём ничего, кроме титула и положения при дворе, девушки умудрились поспорить между собой о том, кто сумеет добиться его расположения и покинуть в скором времени Изорс астерийской графиней. От подобных бесед мне становилось дурно, а в голову закралась несколько нелепая мысль, что, если бы в Астере практиковались гаремы, было бы очень неплохо увезти графу Готлину Фэроу к себе на север разом всех присутствующих здесь претенденток на его руку и титул. Корт-Избор стал бы уютнее и милее во сто крат. На Изорс опускался вечер. Небо заволокло тучами и казалось, что некий печальный художник попросту закрасил его серой краской, не оставив ни единого просвета и шанса солнечным лучам пробиться к людям. Погодные условия лишь усугубляли моё тревожное состояние, но я не могла заставить себя отойти от окна, выходящего на Дворцовую площадь. Здесь из галереи был прекрасно виден монумент символам королевской власти – лев, гордо восседающий на шарообразной державе, а также репетирующие парадное шествие военные, аккуратные улочки, лучами отходящие от площади, посетители, прибывающие во дворец и покидающие его. – Вечерний Изорс прекрасен, вы не находите? – поинтересовался Кэрингем, неожиданно появившийся рядом со мной и так же застывший у подоконника. – Определённо вы правы, милорд, – ответила я, не поворачиваясь к маркизу. Сейчас мы оба смотрели через стекло куда-то вдаль, и каждый думал о своём. – Я неоднократно бывал в Альдане, – тихо сообщил Кэрингем. – Видел Власту, дворец императорской семьи Буслав, порты в бухтах, крепости. Ваша страна, Верея, производит неизгладимое впечатление. Полагаю, вы скучаете по дому? Я помедлила с ответом. Скучала ли я по своей родине? Определённо! Но за семь лет учёбы это чувство стало привычным настолько, что перестало яростно терзать душу и порождать яркие воспоминания. – Я покинула Руян чуть больше недели назад. Этого недостаточно, чтобы всерьёз затосковать, – сообщила я, стараясь говорить небрежно и напоминая между делом, что дом чародейки Ярис расположен отнюдь не в столице. Может быть, мысль о том, что я не просто не обладаю громким титулом, но ещё и являюсь провинциальной магичкой, отобьёт у маркиза всяческую охоту заманивать меня под венец. – Руян ведь южный город? – уточнил Кэрингем, а после моего кивка продолжил: – Представляю себе счастье жить под лучами солнца почти круглый год. Так и вижу дома, стены которых увиты виноградом, тенистые улочки, плодовые сады на каждом шагу, ветер с моря, пропитанный не только солью, но и пряными запахами. Лишь теперь я позволила себе взглянуть на маркиза, который уже некоторое время рассматривал не городской пейзаж за окном, а меня. Поймав мой взгляд, он улыбнулся и снова обернулся к окну. – У вас остался брат в Руяне? – спросил Кэрингем, опершись руками о подоконник. – Моряк, верно? – Гардемарин, – поправила я, убирая с подоконника свою правую руку, оказавшуюся сейчас слишком близко к руке маркиза. – Будущий капитан. Он готовился к навигацкой практике, когда я покидала Альдан. – Ну, по брату вы определённо тоскуете. Говорите о нём с таким теплом, – Кэрингем помедлил, с улыбкой глядя куда-то вдаль. – Хотелось бы мне услышать когда-нибудь в вашем голосе нечто подобное в свой адрес. Я вновь отвернулась к окну, пытаясь подобрать правильные слова. Нельзя было давать ему надежду. Даже если тогда на пиратском судне со мной действительно был Кэрингем, даже если все эти месяцы именно его образ я нежно хранила в своей душе, как воплощение девичьей мечты, то теперь в моём сердце появился другой образ и другая мечта. Да, глупо отрицать, Гровер едва ли не с первой встречи на собеседовании в Управлении занимает мои мысли, и будет бесчестием принимать знаки внимания от его кузена. Да и вообще от кого бы то ни было, пока я не справлюсь с этой своей глупой влюблённостью. В своё счастливое будущее с герцогом я не могла поверить. Ведь у него имелась некая веская причина, чтобы разорвать нашу помолвку. Возможно, она есть и сейчас. В любом случае скоро явится Велимир и увезёт в Альдан свою невесту и меня заодно. Гидельское море разделит нас и смоет всё пережитое в Корт-Изборе своими буйными волнами. Велимир… Должна признать, по своему старшему брату я соскучилась ничуть не меньше, чем по названому младшему. И сейчас желаю видеть его даже сильнее, чем спустя семь лет учёбы в княжестве. Что не удивительно. Тогда, хоть я и знала, что в наших венах течёт одна кровь, он был для меня больше императором, и лишь теперь, пожалуй, стал братом. – Я скучаю по брату, – задумчиво проговорила я на грани слышимости. Больше для себя, чем в ответ маркизу. – Лорд Кэрингем! – воскликнул некто, появившийся за нашими с маркизом спинами. – Вот вы где! Мы обернулись к человеку, который, вероятно, в галерею не вошёл только что, а буквально влетел. Выглядел он представительно. Лет сорока, темноволосый, худощавый, с кожей светлой, почти прозрачной. Облачён он был в бархатный камзол тёмно-синего цвета и странного вида шляпу без полей. В карих глазах читался неподдельный интерес буквально ко всему: ко мне, к маркизу, к нашему уединению здесь, у окна, и к нашей реакции на его появление. Уверена – этот человек был способен делать выводы и оборачивать любые факты в свою пользу. Словом, должность вошедшего я определила за пару мгновений до того, как он представился мне сам. – Канцлер Мартин де Новари, – в лёгком поклоне мужчина согнул передо мной спину и приветливо улыбнулся. – Как я понимаю, мисс Ярис? Будущая маркиза Кэрингем? Я подавилась воздухом от такого смелого заявления человека, которого вижу впервые. Занятно, с какой скоростью разлетаются слухи при дворе Рауля. И какими невероятными подробностями они успевают обрасти меньше чем за день. – Верея Ярис, – просто представилась я, покосившись на того, кто, кажется, уже значился моим женихом в представлении многих. – Не стоит волноваться, – решил успокоить меня маркиз, усмехнувшись. – У Новари такая работа – отслеживать все сплетни и повелевать ими. Сомневаюсь, что пересуды о нас занимают хотя бы десятую долю придворных. «Повелевать, значит?» – мысленно протянула я и посмотрела на канцлера с интересом. А может ли он отменить разом все разговоры о наших якобы существующих отношениях с маркизом? Мартин де Новари прищурил тёмные очи и улыбнулся заговорщицки – так, словно прочитал мои мысли и теперь готов перейти к обсуждению своей личной выгоды от воплощения в жизнь моей задумки. У меня от его взгляда мороз пробежал по коже, а канцлер спокойно заговорил: – Будьте уверены, мисс, уже к вечеру я пресеку все сплетни, беспокоящие вас. – Но как? – спросила я удивлённо. – Нет ничего проще, – улыбнулся Новари. – Предоставьте это мне, – он ещё раз поклонился, затем переключил своё внимание на маркиза. – Милорд, вас требует к себе король. – Благодарю, – спокойно кивнул Кэрингем. – Полагаю, что-то важное, раз уведомить меня об этом пришёл сам канцлер? – Важное, – подтвердил Новари серьёзно, но вслед за этим сообщил с улыбкой: – Но у вас, разумеется, есть несколько минут, чтобы попрощаться с мисс Ярис. Я буду ждать вас в колонном зале. – Он телепат? – не удержалась я от вопроса, когда канцлер скрылся из виду. – Эмпат, – поправил меня маркиз, слегка улыбнувшись. – Он умеет переводить интерес людей в правильное русло, отвлекая от глупых пересудов. Правда, здесь он обходится без магии. Чистая психология. Но с его-то даром грешно не обладать подобным талантом, – он помедлил, поймав мой заинтересованный взгляд. – Верея, зачем бороться со слухами, если можно во всеуслышание заявить об их правдивости и заставить всех, кто смеет злословить, прикусить языки. – Милорд! – я отступила на шаг и инстинктивно вздёрнула подбородок. – Всё дело в Гровере? – хмуро поинтересовался Кэрингем. – Причём здесь герцог? – спросила я спокойно, как будто действительно не понимала, о чём речь, словно прозвучавшая фамилия не тревожит меня ни на йоту. – Он говорил со мной, – вновь отойдя к окну, заявил маркиз. – Сказал, что не позволит мне подойти к вам, что я должен отступить, что вы принадлежите ему. Я замерла. Мне не понравилось, как звучало то, что я сейчас услышала. В голосе маркиза ощущалась горечь и злость, а от слов, которые якобы произнес герцог, веяло чем угодно, но не любовью. Это отозвалось болью в моей душе, но я лишь приосанилась и заговорила с лёгкой улыбкой, пусть её и не видел маркиз, смотрящий в окно: – И что же вы ответили? Кэрингем резко обернулся ко мне и сообщил твёрдо: – Что буду бороться! – Не стоит тратить на это силы, милорд. Я не намерена… – я хотела сообщить, что в мои планы не входят поиски мужа, что я в командировке и должна заниматься делом, но маркиз перебил меня. – Значит, вы предпочли Гровера? – он горько усмехнулся и продолжил настойчиво: – Он – наследник престола и никогда не возьмёт в жёны девушку без громкого имени! Я собиралась что-то сказать, но слова застряли в горле. Оставалось только стоять с гордо поднятой головой и слушать оскорбительную истину, которую так жестоко, но так своевременно обрушил на меня маркиз. – Подумайте об этом, Верея! – на выдохе потребовал Кэрингем и, обойдя меня так, чтобы не коснуться невольно плеча плечом, покинул галерею. Лишь когда его шаги перестали звучать в отдалении, я позволила себе расслабиться. Прикрыла на мгновение глаза, и с ресниц соскользнула одинокая солёная капля. Смахивая непрошеную слезинку, я шагнула к окну и припала лбом к прохладному стеклу, пытаясь остудить мысли, жгущие мой разум и отравляющие душу. Взгляд мой был рассеянным, но я умудрилась заметить знакомую броскую карету, украшенную каменьями и золочёными узорами. Она остановилась у парадного входа во дворец, и трое мужчин поочередно спустились с высокой подножки. Астерийцы деловито огляделись и неспешным шагом направились к крыльцу. Стоять на месте и мысленно сетовать на судьбу я не могла. Приподняв юбки, быстрым, но вполне позволительным для леди шагом направилась к лестнице. Маршрут пришлось выбрать в обход колонного зала, дабы ненароком не пересечься с маркизом или канцлером, через анфиладу пышных залов. Пользуясь отсутствием людей на лестнице, вниз я уже едва ли не бежала и застыла в холле, увидев астерийцев, мирно переговаривающихся с одним из офицеров охраны. Пока моё присутствие не было замечено, я шагнула за резную колонну и прижалась к ней спиной, силясь расслышать хоть крупицы разговора посланников Астера. Сделать это было сложно – всё же расстояние до них было приличное, а я, к сожалению, не обладаю сверхчутким слухом. Впрочем… Собравшись с духом, я принялась чаровать. Нужно было наполнить воздух умиротворяющими чарами, а ещё – примешать к ним немного легкомыслия, чтобы тем самым снизить бдительность астерийцев и позволить себе подобраться к ним как можно ближе. Действовать нужно было крайне осторожно. Нельзя допустить рассеивание чар по всему помещению, иначе они могут зацепить многочисленных стражей. Они-то как раз должны сохранять бдительность в любой ситуации, и особенно когда во дворце находятся сомнительные личности, подобные тем, что недавно так спокойно пересекли порог главного здания королевства. Офицер, сопровождающий компанию приезжих господ, откланялся, вероятно, для того чтобы доложить об их прибытии, а трое астерийцев скучающими взглядами окидывали каменные стены и скульптуры, украшающие холл. Я видела, как незримые для всех блестящие пылинки чар заискрились в воздухе, как они пустились игривым потоком от меня к центру холла и окружили собой мужчин, которых я, как мне кажется, вполне резонно опасалась. Чары не могут оказывать прямое воздействие на человека, они не способны заставить его испытывать угодные мне эмоции, но, заряжая собой атмосферу вокруг, они так или иначе меняют настроение тех, кто вдыхает их и кого они касаются. Именно настроение, но никак не мысли или истинные эмоции. Все-таки правильное это слово – «настроение», оно податливое, его можно перестраивать. Из-за колонны я вышла неспешно, попутно делая вид, что облокотилась на нее лишь для того, чтобы поправить соскользнувшую с ноги туфельку. Так же неспешно пересекла холл, стараясь не привлекать к себе внимания. В конце концов, здесь помимо меня прохаживался ещё десяток придворных. От парадного входа грациозной походкой ко мне приближалась леди Азалия, которую я сейчас была несказанно рада видеть. Улыбнувшись и приподняв руку вверх, я привлекла её внимание, и она, приветливо кивнув, подошла ко мне. Мы остановились всего в нескольких шагах от астерийцев. – Верея, я думала, вы не планировали покидать дворец, – несколько удивлённо заметила Азалия, поглядывая в сторону выхода. – Захотелось прогуляться, – ответила я непринужденно, – осмотреться в городе, полюбоваться памятниками и скульптурами. Стоило мне договорить, как из-за двери, открывшейся, чтобы впустить очередных посетителей дворца, послышался раскат грома, а вслед за ним – и звуки резко обрушившегося на землю дождя. Щедрого, проливного. – Жаль, кажется, ваша прогулка сорвалась, – робко улыбнулась моя собеседница. – А я хотела было предложить вам свою компанию. – Это очень любезно с вашей стороны. Возможно, в другой раз нам повезёт с погодой. Вы, вероятно, посещали книжную лавку? – я кивнула на стопочку книг, перевязанных бечёвкой и любовно придерживаемых Азалией. – Верно, – девушка опять улыбнулась, – в продаже недавно появились новые романы мисс Альфонси, очень советую прочитать. Вполуха я слушала хвалебные отзывы о творчестве некой местной писательницы, умеющей воплощать в слова истинные страсти и чувства. Если верить Азалии, преданной поклоннице таланта мисс Альфонси, романы эти были едва ли не магическими, читая их, можно было окунуться в описываемые события с головой, ощутить запахи, увидеть вымышленных персонажей и даже услышать их голоса. Я бы с удовольствием живо поддержала беседу и, возможно, даже попросила бы одну из книг на вечерок-другой, да только… – Ты всё подготовил, Майкл? – обратился едва слышно, как теперь я знала, граф Готлин Фэроу к юноше, который на самом деле являлся офицером Роном. – Не извольте тревожиться, милорд, – серьёзно, совсем не по-мальчишески доложил лже-Майкл, – всё будет исполнено в лучшем виде. Останется лишь одна мелочь. Но, думаю, этим вечером нашим людям удастся повстречаться с объектом. Последние дни он практически не покидал дворец, теперь вся надежда на сержанта Грея. О чём это они? Неужели астерийцы осмелились обсуждать очередное покушение на герцога на территории дворца? – Майкл, – снова обратился к моему заклятому знакомцу граф Фэроу. – Тише, милорд! – оборвал его Рон. – Я снова чую эту энергию. Орки! Лишь сейчас я заметила, что облако чар, окружавшее недавно астерийских подданных, развеялось, и теперь их бдительности, собранности и вниманию ничто не чинило преград. Как же, оказывается, сложно одновременно изображать интерес к беседе с коллегой-фрейлиной, подслушивать переговоры злоумышленников, да ещё и контролировать рассеивание напущенных чар. Утешало лишь то, что, кажется, Рон не успел отыскать меня взглядом. Появившийся вновь корт-изборский офицер доложил господам дипломатам, что в тронном зале их ожидают Его Величество, лорд министр иностранных дел и канцлер. – Если вас заинтересовала эта история, а я вижу, как вы потрясены моим кратким пересказом сюжета, я могу подарить вам этот роман, – с блеском во взгляде сообщила Азалия. – Я принесу его к вечернему чаепитию в гостиную Её Высочества. – Благодарю, – искренне улыбнулась я своей милой собеседнице. Я в самом деле была безмерно признательна ей, не столько за обещанный подарок, сколько за доброе отношение и то, что наша беседа помогла мне подкрасться поближе к посланникам Астера и услышать хоть часть их разговора. Ночь сменила вечер, погрузив город во тьму. Я бродила по своим покоям, сжимая в руках подарок леди Азалии. Сегодня мне не довелось увидеть короля и попытаться вызнать что-то о прошедшей встрече с астерийцами. Неведение и вынужденное заточение в золотой клетке сводили меня с ума. – Давно она так мечется? – поинтересовалась мисс Гвендолен у Измира. Домовиха лишь мгновение назад вышла из западной стены моей гостиной, но я приметила это лишь краем глаза и не удосужилась даже поприветствовать её – так была поглощена своей тревогой и хаотичным движением по комнатам. – С полчаса – точно, – ответил Измир, с хмурым видом сидящий в кресле у камина. – Сейчас ещё один круг навернёт по гостиной, затем в комнате у окна постоит. Пока игнорирует гардеробную и кабинет, но, чувствую, скоро наша Вереюшка будет расширять территорию шествия. – Переживает, – печально подытожила мисс Гвендолен. – Ты ей чай успокоительный предлагал? – Три кружки выпила, – отчитался мой домовой. – Гвени, может, ей чего покрепче предложить? – Непременно! Твоего знаменитого семидесятиградусного, как там его… – Арфеич! – отозвался Измир с обидой на неуважительное отношение к его фирменной и целебной настойке на луговых травках. Домовые ещё о чём-то беседовали, обсуждая моё не вполне вменяемое состояние и способы его ликвидации. Я их не слушала. Стояла у окна в спальне, как и прогнозировал Измир, и всматривалась в темноту дворцового сада. Они ведь не могли назвать «объектом» герцога и наследника престола? Астерийцы говорили о чём-то или о ком-то ином. Правда? Нет, глупо… А ещё до дрожи страшно… страшно за Эдвина. Я, разумеется, уверена, что Гедеон будет на подстраховке и сумеет в случае необходимости помочь герцогу, но не могу я сидеть здесь и ждать утра. Не могу просто лечь спать. – Милая, – ко мне бесшумно подошла мисс Гвендолен и положила свою маленькую руку мне на плечо, для чего она предварительно взобралась на табурет, передвинутый от туалетного столика, – вам нужно идти. Это ведь не просто тревога, верно? – Верно, – призналась я. – Не знаю, почему я ощущаю опасность, грозящую герцогу, так остро, словно он – мой подопечный. Я могу как-нибудь незаметно покинуть дворец? Я не слишком надеялась на поддержку такого рода от строгой мисс Гвендолен. Ведь это именно она высказывалась против рискованных поступков и так старательно оберегала мою девичью честь. – В любом дворце имеется тайный ход. В нашем их четыре, – деловито сообщила домовиха. – Я проведу вас к одному из них подземными путями и временно сниму с него защиту. У меня, как у старшего дворцового духа, имеются допуски. Измир будет здесь и проследит, чтобы ваше исчезновение осталось незамеченным. Я обернулась к мисс Гвендолен и посмотрела на неё округлившимися от удивления глазами. А затем порывисто обняла миниатюрную домовиху. – Ну, и что время теряем? – проворчал Измир с порога спальни. – Спешить нужно! Рея, хочешь на дорожку глотнуть арфеича для храбрости? – договорив, он извлёк из внутреннего кармана жилета узкую серебряную фляжку и протянул её в мою сторону. Я улыбнулась и покачала головой, отказываясь от угощения, а мисс Гвендолен лишь осуждающе поцокала язычком. Подземные ходы, проложенные под дворцом, впечатляли своей извилистостью и масштабностью. Это были не просто подвальные коридоры, а целый подземный мир. Здесь обнаружились ответвления к тёмным и слегка запыленным помещениям: залам, древним архивам, алхимическим лабораториям, хранилищам артефактов и древних реликвий королевского рода, винным погребам, а также к неким закрытым на амбарные замки комнатам, о назначении которых можно было только догадываться. Мисс Гвендолен провела меня ещё дальше – к узкому ответвлению от основной системы коридоров. Здесь было ещё темнее, если это вообще было возможно, но, вероятно, такое ощущение было следствием совсем уж ограниченного пространства. Стены прохода буквально наваливались на меня. Я то и дело задевала плечами то одну, то другую, а пару раз даже зацепилась макушкой за потолок. Путь себе мы освещали свечами. Два огонька раскачивались на коротких фитильках, всё время грозя исчезнуть от любого резкого движения. И тут я упёрлась в тупик, от неожиданности едва не потушив заветный язычок пламени своим выдохом. – Пришли, – сообщила мисс Гвендолен, ощупывая рукой ту самую тупиковую каменную стену. Я ничему не удивлялась. Однажды Велимир устроил мне экскурсию по подземным этажам своего дворца, так там каждая третья дверь была потайной, но и безлюдно в подвальных помещениях дома Буслав не было. Почти… Там у нас обитали дворцовые приведения – неупокоенные души предков и прочей знати, служившей при дворе. Интересно, здесь тоже имеются свои призраки? Скорее всего… Знать наверняка я не могла, ведь увидеть их способны лишь те, кто имеет отношение к местному королевскому роду. И то с множеством условий и ограничений. Например, невозможно было увидеть призрак того, кто был с тобой знаком при жизни. – Да что же это? – обеспокоено произнесла мисс Гвендолен, надавливая на один камень за другим. Я же тем временем начала тревожится во стократ сильнее. Ну же, милая, хорошая, добрая мисс, помогите мне поскорее выбраться на поверхность. – Всё! Настал конец моему терпению! – оповестил звучный мужской голос, а его обладатель возник сияющим облаком между мной и домовихой, старательно пытающейся открыть заветную дверь. Испугалась я, лишь когда это облако сформировалось в человеческую полупрозрачную фигуру и продемонстрировало мне очень уж знакомое лицо. – Посторонись, – приказал призрак и попытался отодвинуть собой мисс Гвендолен, но та совершенно не отреагировала на действие просвечивающегося насквозь господина. – Леди, будьте так любезны, попросите нашу любезную дворцовую отойти немного назад, – строго, но с улыбкой попросил призрак. – Вы ведь спешите к моему сыну, не так ли? Я открыла и снова закрыла рот, глядя на призрак покойного герцога Генри Франциско Леонарда Гровера. Но затем пришла в себя и севшим голосом проговорила: – Мисс Гвендолен, прошу вас, отойдите назад. Дворцовая обернулась ко мне, отступила от стены и удивлённо посмотрела в сторону герцога, от которого я не могла отвести взгляд. Сам же призрак кивнул и отвернулся к стене, быстро нашёл в ней нужный камень и указал на него мне. – Нужно надавить посильнее и удерживать, пока не раскроется люк, – пояснил покойный герцог. Я благодарно улыбнулась и без промедления приступила к исполнению указаний. Камень вдавился не без усилий с моей стороны, а после над нашими головами со скрежетом начал отодвигаться кусок каменной плиты. Происходило это медленно, и пользуясь этой заминкой, я нашла в себе смелость задать вопрос призраку: – Почему я вас вижу? Генри Гровер улыбнулся: – А почему бы и нет, – пожал он призрачными плечами. – Магия рода приняла вас. Уверен, здесь не обошлось без проделок дорогой леди Магдалины, но сейчас это уже не важно. Верно. Это может подождать. Сейчас меня даже не волновала личность этой загадочной Магдалины. – Почему вы здесь? – спросила я. – Что не отпускает вашу душу за грань? Почтенный Генри Гровер досадливо поморщился и посмотрел на уже почти полностью открывшийся люк. – Мой убийца на свободе, – ошарашил меня герцог. – Это не даёт мне покоя. Большего я, к сожалению, сказать не могу. Правила есть правила. Мёртвые должны уносить тайны с собой в могилу, – призрак невесело улыбнулся и кивком указал мне на полностью отъехавшую в сторону каменную плиту. – Вам пора! – Спасибо, Ваша Светлость! – от всей души поблагодарила я герцога, и тот, почтительно склонив голову, растворился в воздухе. Лишь сейчас я взглянула на мисс Гвендолен, желая попрощаться, но она, кажется, была поражена настолько, что позабыла, как дышать. Как я поняла, призрака она не видела, но сумела понять, с кем именно я вела разговор. – Вы видели только что старого герцога Гровера? – не своим голосом поинтересовалась домовиха, держась за левый бок. Интересно, может ли пошаливать сердце у духа, сотканного из концентрированной энергии, а не из плоти и крови? – Да, – кивнула я, забираясь по уступам боковой стены наверх, к выходу на поверхность, – но старым я бы его ни за что не назвала. И я ни в коем случае сейчас не льстила своему новому, пусть и мёртвому, знакомому. На вид ему нельзя было дать больше сорока, статный и очень привлекательный призрак. Собственно, и его старший брат не был стариком. Думаю, если бы не горечь утраты после смерти жены, а затем и брата, Рауль мог казаться ещё совсем молодым человеком, ведь сильные маги стареют медленнее простых людей. Я отчетливо помню, как моя совсем ещё юная внешне мама изменилась всего за одну ночь – ночь, когда пришло известие о гибели императорского корабля и всей его команды. – Береги себя, Верея, – попросила мисс Гвендолен, когда я уже полностью выбралась на поверхность. – Спасибо, – я улыбнулась домовихе, которая уже приступила к возвращению каменного люка на прежнее место, надавив на тот же камень, который недавно удерживала я. Перекинув через плечо сумку, в которую я перед выходом из своих покоев спешно забросила пару крупных артефактов, и натянув на голову капюшон плаща, я спешно понеслась вдоль по улице Ломбарди. Удивительно, но подземный ход из дворца вывел меня едва ли не к апартаментам, где сейчас проживали все мои командированные по обмену земляки. Стуча каблуками по мокрой мостовой, я совершенно не старалась обходить лужи и сохранять чистоту подола платья. Меня волновало лишь то, что я могу не успеть к Эдвину. И совершенно не важно, как сложатся наши отношения дальше. Я была уверена, что не смогу спокойно жить, если с ним что-нибудь случится. На этот раз чародейское чутьё привело меня к зданию Центрального Магического Управления. В этот поздний час оно было полупустынным. Почти все окна темны, но в кабинете герцога и ещё нескольких помещениях на первом этаже были зажжены свечи. Я намеревалась преодолеть высокий кованый забор, протиснувшись между прутьями решётки. Главные ворота на территорию ЦМУ были закрыты, а за ограждением дежурили стражи. Нужно было действовать очень осторожно. Стоило мне только начать операцию по незаконному проникновению на охраняемую территорию, как некто одной рукой обвил мою талию, стаскивая с фундамента забора, а второй рукой этот некто плотно закрыл мне рот. – Что-то ты припозднилась, – знакомый голос прозвучал возле самого моего уха. – Я тебя уже полчаса жду. Знал ведь, что Твоя Светлость на месте сидеть не умеет. Убедившись в том, что я крепко стою на ногах, Гедеон убрал от меня руки и, тихо откашлявшись, отошёл на пару шагов. – Пока Гровер там, – он кивнул на здание Управления, – ему ничего не угрожает. Так что нечего портить своё личное дело глупыми правонарушениями. – Милинда тоже там? – так же без приветствий перешла я к делу. – Там, – выдохнул Гедеон. – Где же ей ещё быть-то? Я понимающе улыбнулась и устремила взгляд на окно кабинета герцога. – Чем он там занимается в столь поздний час? – задала я вопрос, ответ на который получить и не рассчитывала. Вышло это, кажется, немного ворчливо. – Результаты экспериментов анализирует, – хмыкнул Гедеон. – Гровер до последнего часа в лаборатории Управления был. Думаю, там он пытался понять, сможет ли он осуществить то, что ему предложил совершить Корнель. – А что он ему предложил? – с интересом спросила я, поворачиваясь к другу. – Тише! – шикнул на меня он. – Не здесь и не сейчас. И вообще, это ты должна узнать от Велимира, в крайнем случае от Гровера, но никак не от меня. Ну, вот… Рождаться женщиной в семье крупных государственных деятелей нельзя. Вокруг творится орки знают что, а тебе остаётся только догадываться о природе этих событий или ждать, пока мужчины удосужатся открыть тебе великие тайны бытия. Ух! Зла не хватает! Возмущалась я, разумеется, мысленно. Ведь прекрасно знаю, что Гедеон и так даёт мне больше информации, чем ему позволяет мой венценосный братец, но я всё равно продолжаю испытывать острую нехватку сведений. – Гедеон, – обратилась я к другу, – что тебе известно о смерти Генри Гровера? – Не слишком много, – отозвался он. – Ещё и года не прошло. Скончался в своём замке, причины пока неизвестны. Говорят, он просто не проснулся однажды утром. Его сын был в отъезде и узнал о кончине отца лишь по возвращении в Корт-Избор. О помолвке с тобой, кстати, тоже. Он свадьбу первые два раза откладывал, ссылаясь на то, что не желает никаких торжеств так скоро после ухода из жизни отца. – Понятно, – протянула я, хотя на самом деле поняла лишь немногое. Во всяком случае теперь я могла себе представить, что испытывал герцог в ту пору, и как некстати ему была навязанная помолвка с неизвестной ему княжной. Отчего-то мне стало стыдно, словно это я сама навязывалась ему в невесты в столь неподходящее время. Думая об этом, я принялась осматривать улицу и вглядываться в лица редких прохожих. Вот, шатаясь, прошли два нетрезвых приятеля, опирающихся друг на друга, следом медленно побрела влюбленная парочка, у стены дома напротив стояла статная женщина лет тридцати, облачённая в броское платье с внушительным декольте, а чуть поодаль стоял, ожидая кого-то, экипаж, на козлах его зевал и зябко кутался в плащ кучер. – А почему тебя вдруг заинтересовал старый герцог? – удивился Гедеон. – Погоди! Здесь что-то не так, – прошептала я, вновь оборачиваясь к зданию ЦМУ и отмечая, что света в заветном окне больше нет. – А вот и наш подопечный, – с улыбкой сообщил мой напарник по операции «Безопасное возвращение лорда Гровера домой». Герцог действительно спустился с высокого крыльца Управления. Он натянул на руки белоснежные перчатки, удерживая при этом в локтевом изгибе свою трость. Рядом ступала Милинда, внимательно осматривающаяся по сторонам. Мы с Гедеоном, не сговариваясь, юркнули за ближайший каменный столб забора. Едва дыша, я все же подалась вперёд и продолжила наблюдение. Нет, не за герцогом, а за оживившейся дамой в пяти метрах от нас. Она бросила быстрый взгляд в сторону здания Управления, поправила декольте, распределяя его равномернее по своей пышной груди, а затем ещё и кудрявую гриву взбила рукой, придавая причёске лёгкую небрежность. Черноволосая смуглая мисс после всех этих манипуляций, видимо, пришла к выводу, что теперь уж мимо неё ни один уважающий себя мужчина не пройдет. Она замерла в не слишком естественной позе, немного изогнув спину и выставив вперед ногу, которая оголилась в разрезе платья. Ничего не скажешь. Нога красивая, стройная, в тончайшем чулочке. Вот только в целом вид этой дамы лично у меня вызывал приступ дурноты и злости. Злости оттого, что я, кажется, догадалась, по чью душу она явилась, обнажив свою фигуру на растерзание ночной прохладе. Между длинных пальцев незнакомки был зажат мундштук с закреплённой в нём папиросой. – Куда ты смотришь? – ворчливо прошептал Гедеон, притянув меня к себе. – Милинда зачем-то отправилась с какими-то бумагами назад в Управление. Гровер уже почти подошёл к выходу, а за нами пристально наблюдает кучер на козлах экипажа, что позади тебя. Так что улыбайся, Верея, улыбайся. Мы просто парочка влюблённых, а я тебе сейчас на ушко нашёптываю приятную романтическую чепуху, будь добра, отреагируй подобающим образом. Я и отреагировала: развернулась в руках друга так, чтобы оказаться к нему лицом, затем нежно провела ладошкой по его щеке, осторожно поворачивая его голову в сторону своей подозреваемой. – Обрати внимание на женщину в алом, – проговорила я тихо, при этом сладко улыбаясь. Уверена, именно она сейчас выступит первой. Гедеон лишь тихонечко присвистнул, вероятно, просто так реагируя на нашего потенциального врага. Мужчины… За моей спиной послышались тихие шаги. – Орки! – еле слышно ругнулся Гедеон. – Вот и куда он один? Я собиралась было обернуться, чтобы увидеть герцога, который должен был с минуты на минуту пройти в трёх-четырёх метрах за моей спиной, но Гедеон плотнее прижал меня к себе, не позволяя шевельнуться. – Тише, – шикнул он на меня и развернул нас так, что я теперь опиралась спиной о каменный столб забора и могла искоса наблюдать за герцогом. – Милорд, – послышался низкий женский голос, он мог бы показаться мне даже приятным, если бы не томные интонации, звучавшие в нём, – окажите любезность, помогите прикурить даме, – с этими словами женщина в алом, немного пошатываясь, подошла к герцогу, а затем, оступившись, повисла на его шее, пьяненько рассмеявшись. Гровер перехватил дамочку за плечи, отодвигая от себя и пытаясь, очевидно, вразумить её, но нахалка не собиралась сдаваться. Она шагнула к Эдвину и, упершись в его грудь своим бюстом, принялась перебирать пальцами золотые пуговицы на его камзоле. Я мысленно зашипела и едва не дёрнулась в сторону, где происходило покушение на честь наследника престола. – Успокойся, – шепнул Гедеон, – ему пока ничего не угрожает. Из ворот ЦМУ вышла обеспокоенная Милинда и увидела непотребную сцену с участием своего начальника, который в это время уже почти освободил себя от рук навязчивой особы. Видимо, воспитание не позволяло лорду грубо оттолкнуть женщину, хотя, если судить по его лицу, желание сделать это у него имелось. Милинда же, не стесняясь, подошла к дамочке и, отгородив собой от неё Гровера, пригрозила распутной особе смачным ведьмовским проклятьем, если та сию же минуту не уберётся куда подальше. Ох, не понравился мне прищур этой дамы! Мгновение, и из её рта вырвался звук, дать характеристику которому было просто невозможно. Он был не столько слышен, сколько ощутим – внутри всё напряглось, а голова начала раскалываться. И это притом что мы с Гедеоном стояли достаточно далеко от новоявленной Сирены. А это была именно она – дева, способная своим голосом свести человека с ума или даже убить. Милинда пошатнулась и уже была готова рухнуть на мостовую. Чертыхнувшись, Гедеон бросился к своей ведьме, а я ринулась к герцогу, который на ногах устоял, но явно был оглушён и дезориентирован, из его ноздрей сочилась кровь. Сирена перестала голосить, в её руке блеснул кинжал. На появление дополнительных противников она, кажется, и внимания не обратила. Гедеон, придерживающий одной рукой Милинду, призвал свою тёмную силу, разрушительную. От взрывной волны, созданной им, разлетелась на щепки доска для объявлений, стоящая ещё недавно за спиной темноволосой женщины, сама же Сирена даже не пошатнулась. Она начала наступать на герцога, а я, шагнув вперёд, сосредоточилась на противнице. Мне нужно было нащупать в её сознании хотя бы один страх, и я это сделала. Рон! Именно образ разгневанного астерийского офицера навевал ужас на эту казалось бы непобедимую женщину. Нелегко ей, наверное, работать на этого мерзавца с такими-то фобиями. Я уже приступила к созданию иллюзий для пробуждения самых сокровенных опасений Сирены, когда сзади послышался голос Гровера, успевшего прийти в себя: – Рея, пригнись! Рея?! Отреагировать я не успела. Лишь краем глаза заметила показавшегося из окна первого этажа дома напротив стрелка с арбалетом. Острая боль опалила плечо, и я не устояла на ногах. Тем временем Сирена рванула к герцогу, полоснула кинжалом, но обошлось – пострадал только камзол. Гровер выбил из рук противницы оружие, а сбоку послышался взрыв – это Гедеон попытался подорвать выпрыгнувшего из окна стрелка, поспешившего на помощь своей напарнице. Стрелок остался невредим, а вот его арбалет пострадал изрядно. Чертыхнувшись, мой друг бережно опустил на мостовую Милинду, пребывающую в беспамятстве, и ринулся навстречу устойчивому к его силе злоумышленнику. – Радигос, на них амулеты! – крикнул герцог. – Физическая магия их не берёт! – Спасибо, я уже заметил, – криво улыбнувшись, отозвался Гедеон. Моё сознание помутилось, и я не заметила, в какой момент подтянулись ещё двое, отбившие у Гровера Сирену, которую тот удерживал, зажимая ей рот рукой, чтобы она не могла пускать в ход свой душераздирающий вой. Пока Гедеон и Эдвин сражались с тремя мужчинами, используя кинжалы, один из которых был извлечён из любимой трости герцога, Сирена, пошатываясь, бросилась к экипажу, о котором мы во всей этой суматохе успели забыть. Карета двинулась по мостовой мимо нас, и я нашла в себе силы на то единственное, что могла сейчас сделать – испугать лошадь. Ох, не любила я этого – обижать животных, но в данном случае не придумала ничего толковее. Звериные страхи просты и не требуют особых затрат энергии. Гнедая кобылка заржала и поднялась на задние копыта, затем резко рванула в сторону – так, что карета со скрипом опрокинулась набок. Заметив, что Эдвин и Гедеон почти синхронно вонзили клинки в тело последнего и самого стойкого из нападавших, я позволила себе откинуться на влажную после недавнего дождя мостовую и прикрыть глаза. Плечо болело нещадно, и эта боль мешала связно мыслить. – Радигос, карета! – коротко бросил Эдвин Гедеону и в один шаг оказался рядом, склоняясь надо мной и удерживая мою голову в своих руках. Сквозь полуприкрытые глаза я видела не его, герцога и наследника престола, а израненного, с затёкшим от синяка глазом и распухшей скулой упрямого аристократа с пиратского корабля. – Лео, – прошептала я, поражаясь тому, что не узнала его раньше, не почувствовала… А ещё чародейка!.. – Эх ты, морской волк!.. – выдохнул Эдвин, притягивая меня к себе, чтобы поднять с мостовой. Липкая кровь залила платье и плащ, а теперь запачкала и одежду герцога. – В карете никого! – возвратившись, сообщил Гедеон с досадой и злостью. – Кучера я оглушил. От этой новости я была готова застонать сильнее, чем от боли в плече. Как ей только удалось исчезнуть? Неужели порталогенератор при себе был? – Ваша Светлость, что произошло? – поинтересовался один из ночных стражей, высыпавших на улицу из Управления, сонно хлопая глазами. – О, ребята, а вы вовремя! – ехидно заметил Гедеон, поднимая на руки приходящую в себя Милинду. Кажется, теперь жизни Эдвина ничего не угрожает, можно так отчаянно не держаться за реальность. В обморок я уплывала с мыслью, что во всём произошедшем было что-то не так… Моё пробуждение было неспешным. Я вдохнула утренний воздух, ощутила себя в уютной мягкой постели, пахнущей полевыми цветами и свежестью, блаженно улыбнулась, всё ещё не размыкая век, и потянулась. Плечо отозвалось ноющей болью, а в голове начали всплывать недавние события: герцог, нахальная дама в откровенном наряде, её вой, наши с Гедеоном попытки применить магию, арбалетный болт, вонзившийся в моё тело, битва герцога и графа с новыми противниками… – Осторожно, – тихий голос прозвучал рядом, – вам нельзя пока напрягать руку. Я ощутила, как моё запястье обхватила прохладная ладонь. Вскоре мою руку, бережно придерживая ещё и за локоток, переместили из поднятого вверх положения на кровать, расположив её вдоль тела. Распахнув глаза, я увидела обеспокоенное лицо мисс Гвендолен. – Ох, Верея, как же вы нас напугали, – посетовала она, погладив меня по голове. Я приподнялась на постели и облегчённо выдохнула, обнаружив себя в своей спальне, той самой, что соседствует с комнатами герцога. Мой взгляд невольно скользнул по восточной стене и остановился на приоткрытой двери в покои Эдвина. Кажется, домовиха уловила направление моих мыслей, а потому поспешно принялась докладывать шёпотом, то и дело косясь на дверь в герцогскую спальню: – Его Светлость полночи не спал, ждал, пока целительская магия действовать начнёт. Лекарю дворцовому долго провозиться пришлось. Кровь не останавливалась никак. Оказалось, что наконечник стрелы, или как там её называют, обработан составом мудрёным. Он, стало быть, магию любую отвергает. И вашу чародейскую, на самовосстановление направленную, и целительскую, что мистер Дулос применял. Мы с Измиром лорда Гровера лишь пару часов назад уговорили идти отдыхать, так он дверь открытой оставил, чтобы явиться, как только вы проснётесь. Но я думаю, пусть поспит. Умаялся он за ночь. Эх, милая, заставила же ты нас поволноваться. Разум, ещё подёрнутый дымкой недавнего сна, силился переварить выданную ему информацию. От этого процесса в висках моих нещадно застучало, но вычленить из повествования домовихи тревожащие меня моменты в итоге удалось. – Герцог присутствовал при моём лечении? – понизив голос до шёпота, спросила я. – Руны, мисс Гвендолен. Он и лекарь видели руны? А Измир? Он показался лорду Гроверу на глаза? Серые глаза домовихи выражали полнейшее непонимание причин моего нынешнего беспокойства. Видимо, ей после беспокойной ночи также требовалось время для усвоения услышанного и нахождения слов для ответа. – Измир не сумел в застенках усидеть, когда вас в бессознательном состоянии, раненую в покои доставили. Пришлось признаваться, что при вас домовой личный имелся, из Альдана привезённый. Правилами подобное не запрещается, как выяснилось, просто прецедента раньше не было, чтобы разрешать или запрещать подобное. Так что Его Светлость и не удивился… практически, – мисс Гвендолен ещё раз покосилась на дверь и продолжила едва слышно: – И руны ваши никто не видел, будьте спокойны. Мне Гедеон шепнул, что он успел на вас некое плетение сокрытия личности установить из канцелярских. Сказал, вы поймёте. Я выдохнула и расслаблено откинулась на подушки. Впрочем, мысли вновь завертелись в моей голове, мигом разрушая иллюзию покоя. Насчёт рун я в самом деле могла не переживать. Агентам тайной канцелярии, а подавляющее большинство оных являлись аристократами, частенько приходилось скрывать руны на время исполнения заданий короны. Для подобных случаев нашим альданским зельеваром было изобретено средство очень уж специфического состава. Испив такого варева и активировав нехитрое плетение непосредственно в энергетическом поле агента, можно было добиться полнейшего исчезновения рун сроком до двух дней. Удержать родовую магию дольше практически невозможно. Меня Велимир таким зельем снабдил с запасом, когда отправлял в Алеранию на обучение. Перед каждой медицинской комиссией я была вынуждена стирать родовые метки, дабы никто не догадался, что сестра императора Альдана проживает в студенческом общежитии без должной охраны. Впрочем, подозреваю, парочка стражей среди моих земляков-студентов всё же имелась. – Мисс Гвендолен, я ведь просил разбудить меня, когда проснётся мисс Ярис, – на пороге смежной спальни возник Его Светлость лорд Гровер. Видеть герцога таким было по меньшей мере странно. Медного цвета волосы, обычно собранные в аккуратный низкий хвост, сейчас были распущены и немного взъерошены, из одежды – лишь брюки и белая рубашка, верхние пуговицы которой не были застёгнуты, и в вороте просматривалась смуглая кожа и несколько меток королевского рода, а ещё шрам… Тот самый, что я видела когда-то ещё рваной раной. Его-то я и обрабатывала с особой тщательностью, используя лишь имеющиеся на камбузе пиратского судна целебные травы и настойки. Сейчас в Эдвине можно было так легко узнать Лео, а вот на моего строгого начальника лорда Гровера он походил лишь от части. – Здравствуй, – последовало короткое приветствие герцога, а следом прозвучал мой тихий ответ: – Здравствуй… Левый уголок его губ дрогнул в улыбке, а сам он так и продолжил стоять в дверях, словно не решаясь переступить порог моей спальни без дозволения. – Я, пожалуй, поищу Измира, – послышался справа от меня неуверенный голос мисс Гвендолен, – не иначе заплутал он во дворце. Домовой – и вдруг заплутал?! Я и отреагировать не успела на сомнительное предположение старшей дворцовой, как та уже скрылась в ближайшей стене, а из покоев герцога послышался какой-то шум. – Прошу прощения, – с этими словами сам Эдвин удалился в свои комнаты. Я же сползла ниже по подушкам и с головой накрылась стёганым одеялом. Мысли путались, наслаиваясь одна на другую, а утомлённый разум категорически отказывался разбираться с безобразием, творящимся сейчас в моей голове. Сдержанный кашель послышался рядом, и я поспешно, хотя и с неохотой покинула уютный пододеяльный мирок. На краю моей кровати обнаружился Эдвин – уже причёсанный, в тёмно-зелёном камзоле, застёгнутом на золотые пуговицы. Он был таким, каким я привыкла его видеть в последнее время. Вот только железный герцог и суровый начальник куда-то испарился. В глазах орехового цвета плясали чёртики. В руках Эдвин держал поднос, который он протянул мне, как только я вынырнула из-под одеяла. – Бульон. Куриный. Варил, к сожалению, не я. Не дерзнул соревноваться с талантами дворцовых поваров. В недоумении я посмотрела на герцога, затем на чашку, источающую ароматный пар. – Спасибо, – здоровой рукой я приняла угощение, несмело при этом опустила одеяло ещё ниже, оставив укрытыми теперь лишь ноги, оглядела себя, отмечая, что на мне чистая накрахмаленная сорочка скромного покроя из плотной, но достаточно мягкой ткани. Кивнув своим мыслям, я сделала первый глоток из чашки. Действительно, вкусно. Бульон в меру солёный, наваристый, с зеленью, прозрачный и золотистый. Не уверена, что у меня на камбузе пиратского корабля после ночной качки получилось настолько же хорошо справиться с приготовлением пищи для раненого. Для Лео… Почему, собственно, Лео? Почему маркиз? И как его, наследника престола, могли похитить астерийцы и увезти в открытое море? Нет! Сейчас не стоит возвращаться к тому происшествию даже в мыслях. Здесь и сейчас. Он – герцог! А я? Чародейка или княжна? Как мне себя вести? Очень некстати или, наоборот, кстати вспомнились обидные слова маркиза Кэрингема о его разговоре с кузеном. – Где граф Радигос? Как Милинда? – поинтересовалась я, отгоняя прочь гнетущие мысли. – Радигос ангажировал Милинду на товарищеский магический поединок, – Эдвин взглянул на настенные часы. – Вот как раз сейчас должны начать. У твоего друга странные представления о свиданиях. – Уверена, пригласи Гедеон Милинду в кондитерскую Руана Лиру, получил бы от ворот поворот, – заметила я, пряча неуверенную улыбку за чашкой с бульоном. – Я рада, что ваша помощница хорошо себя чувствует и уже способна принять подобный вызов. – Ваша, значит, – задумчиво проговорил Эдвин. – Рея, помнится, мы перешли на «ты» месяцев так восемь назад. Есть ли смысл что-то менять теперь, когда ты меня, наконец, узнала? Я поставила чашку на прикроватную тумбочку и посмотрела в серьёзное лицо своего собеседника. Чудеса… Ни единого шрама, ни единой отметины… – И как давно, лорд Леопольд, вы узнали во мне Рею? – С того самого момента, как Рея пресекла порог моего кабинета, – уверенно сообщил герцог, чем немало удивил меня. – Я всё понял сразу, а потом лишь утверждался в своём выводе. Глаза, голос, манера общения, умение вязать морские узлы, улыбка, магические навыки, которыми обладают только выпускники алеранской Академии. Одно лишь сбивает с толку – Рея запомнилась мне пусть и отчаянной, но рассудительной девушкой, а ты, Верея, уже дважды необдуманно рисковала собой. И уже трижды спасала мою жизнь. – Дважды, – задумчиво поправила я. – Думаю, вчера той особе была нужна не жизнь герцога Гровера, а что-то другое. Меня не отпускает ощущение, что это что-то она получила. Эдвин молчал, определённо обдумывая мои слова. А я вдруг осознала, что беседу мы ведём в не самом подходящем месте, что день уже близится к полудню, а я ещё в постели. Повреждённое плечо не могло служить этому оправданием, ведь мне оказали своевременную магическую помощь, и теперь о недавнем ранении напоминала лишь аккуратная повязка и ненавязчивая боль. Я уже намеревалась попросить герцога оставить меня, чтобы дать возможность одеться и привести себя в порядок, но он заговорил первым как раз в тот момент, когда я уже села, отодвинувшись от подушек и явно выражая желание покинуть постель: – Куда? Лекарь велел тебе этот день лежать смирно и не тревожить плечо! – Но я… – Рея, я, право, не ожидал от тебя подобной халатности в исполнении врачебных указаний, – хитро блеснув глазами, посетовал герцог. – Живо под одеяло! Всё ясно. Меня настигла месть, та самая, что подаётся исключительно в холодном виде. Месть Эдвина за то, что я его, раненного, в каюте держала и не подпускала к делам матросским, остывала ни много ни мало восемь месяцев. Но сейчас явно не тот случай! Нет сил моих праздно лежать в тёплой постельке, когда вокруг творится такое! – Эдвин, – обратилась я к герцогу и осеклась, на мгновение устыдившись своего вольно обращения. А, впрочем, какого орка? – Эдвин, – повторила я уже увереннее, – сирена, что встретилась нам вчера, она посланница того астерийского офицера с пиратского судна. Я видела его в порту и во дворце. Он скрывается под алеранской маской, но я уверена – это он! Лицо герцога помрачнело и вновь приобрело до боли знакомые строгие черты. В глазах Гровера отчетливо читалась ярость и обеспокоенность. – Он тоже тебя видел? Мог узнать? Вместо ответа я лишь пожала плечами и едва сдержала стон боли. Про недавнее ранение я совсем позабыла и сейчас расплачивалась за эту оплошность. – В таком случае тебе тем более следует сидеть в своих покоях, – безапелляционно заявил Эдвин. – Я установлю дополнительную защиту и приставлю охрану. – Как, интересно, ты объяснишь подобное? – возмутилась я и продолжила, не дожидаясь ответа: – Эдвин, как показали последние события, в усиленной охране нуждаюсь не я, а ты! Подумай сам, какой интерес может быть у крупных политических деятелей к жизни простой чародейки без титула? – Как знать! Они вполне могут попытаться использовать тебя, чтобы повлиять на меня. А рисковать твоей жизнью я не намерен! – с прежней начальственной строгостью сообщил герцог, но затем смягчился и сказал, глядя мне в глаза: – Уверен, я имею полное право оберегать свою герцогиню и отчитываться не должен ни перед кем! – Герцогиню? – удивлённо насупилась я, избегая смотреть в поблёскивающие глаза Эдвина. – Ваша Светлость даже не собирается поинтересоваться моим мнением на сей счёт? – Верея, обещаю, что буду считаться с твоим мнением, прислушиваться к нему всегда и во всём, – клятвенно пообещал герцог, накрыв мою ладонь своей рукой, – во всём, кроме этого. Восемь месяцев назад я уже позволил тебе уплыть. Довольно! Я лишь угрюмо фыркнула. Если бы этот умник действительно прислушался к моим тогдашним доводам и не стал отказываться от политически выгодного брака, то нынешний нелепый разговор нам бы вести и не пришлось. Я ведь правильно поняла, что он от меня Агнелии отказался, потому что меня же Рею забыть не сумел? Или была иная причина? Кажется, я нахмурилась ещё больше. – Ну, и от чего эта суровость во взгляде? – вмешался в мои размышления голос герцога. – Неужели ты намерена сказать, что я тебе безразличен, и замуж за меня ты не выйдешь даже под страхом смертной казни? – Это угроза? – перебила я, мысленно вцепившись в упоминание физической расправы. Эдвин едва не рассмеялся. Я молча высвободила свою ладонь из его и скрестила руки на груди – на манер поварихи Глафиры, что в матушкином доме заведовала кухней. – Кажется, на нас надвигается тайфун по имени Ванесса, – предупреждающим шёпотом оповестил меня Эдвин, оставив без ответа мой последний вопрос. Вероятно, любезный герцог счёл его риторическим, что меня не слишком устраивало. Впрочем, в тот момент я не стала настаивать на продолжении свёрнутой темы, в мою спальню отнюдь не тайфуном, а свежим летним ветерком ворвалась принцесса. Огненно-рыжие волосы Её Высочество предпочла оставить распущенными, да и из одежды на ней было лишь лёгкое повседневное платье нежно-голубого оттенка – всё это свидетельствовало о том, что Ванесса сегодня ещё не покидала жилое крыло дворца. – Неужели лёд тронулся? – вздохнув как-то слишком радостно, то ли воскликнула утвердительно, то ли всё же вопросила она, посмотрев на меня и своего кузена. Кузен, кстати, в это время продолжал беззастенчиво сидеть на моей постели, и при появлении сиятельной принцессы даже не потрудился подняться с места или хотя бы отодвинуться от меня на более приличествующее расстояние. – Ты внял моим советам и признался? – задала дополнительный вопрос моя дорогая гостья. Я усерднейшим образом попыталась понять, о чём сейчас изволит говорить Её Высочество, но безуспешно. – Доброе утро, Ванесса, – приветствовал кузину Эдвин. – Необходимость в чистосердечном признании отпала. Верея сама узнала во мне своего старого знакомого. – Сама? – восхитилась Её Высочество. – Почти, – улыбнулся герцог и перевёл на меня обвиняющий взгляд, на который я была не способна отреагировать подобающим образом. Меня охватило возмущение вперемешку с удивлением. – Ты знала, – я не спрашивала, но вопросительная интонация всё же проскользнула в моём коротком умозаключении. – Я и Эдвин – большие друзья. Как он мог скрыть такое величайшее событие, как… – Ванесса! – строго оборвал герцог речь своей кузины. Принцесса не обиделась на это ни капли, хитро блеснула своими зелёными глазами, а затем, аккуратно оправив юбку платья, присела на кресло, стоящее сейчас рядом с моей кроватью. – Прости, что не спрашиваю про плечо, – немного виновато улыбнулась Ванесса, – утром я навестила мистера Дугласа и расспросила его подробно о твоём исцелении. Он заверил, что действие блокиратора магических потоков удалось ликвидировать, и к завтрашнему балу моя любимая фрейлина будет в полном порядке, – принцесса едва ли не подпрыгнула на месте. – Значит, этой ночью ты опять спасла жизнь моему кузену? – не дожидаясь ответа, Её Высочество переключила своё внимание на герцога. – На твоём месте, Эдвин, я бы не отпускала от себя Верею ни на шаг, она уже стала твоим ангелом-хранителем. Я смотрела на принцессу, всегда сдержанную и осторожную в высказываниях, во все глаза. Хотя мне и были ясны чувства юной девушки. Тем более что я как её чародейка улавливала отголоски её настроения. Ванессе, как и полагается особе королевского рода, всегда приходится сдерживать эмоции, но в компании кузена она расслаблялась и позволяла себе открыто смеяться, задавать смелые вопросы и не думать о том, как её поведение будет расценено. Похоже, сегодня меня удостоили чести быть вписанной в круг доверенных лиц. В этом было нечто, не поддающееся точному описанию, словно меня приняли в семью, причём с распростёртыми объятиями. – Не переживай, Ванесса, – улыбнулся кузине герцог и перевёл на меня уверенный и несколько угрожающий взгляд, – теперь я Верею никуда не отпущу. В первое мгновение в душе моей зародилось чувство протеста. Ну, не нравится мне, когда столь судьбоносные решения принимаются за меня, а впрочем… Я ведь сама не желаю, чтобы меня куда-то отпускали. Но признаваться в этом здесь и сейчас я не намерена, а потому решила оставить утверждение Эдвина без какой-либо реакции, вместо этого я озаботилась-таки выяснением нескольких моментов, не дающих мне покоя: – А может, мне кто-нибудь объяснит, почему на корабле Ваша Светлость представилась чужим именем? С несостыковкой в титулах я, кажется, уже начала разбираться самостоятельно, но вот имя… Ванесса округлила глаза, а затем, наоборот, слегка прищурила их и пожурила своего кузена: – Как?! Ты до сих пор не представился по всей форме, Эдвин? Чему только тебя учил господин Франсуа Гроу? Даром, чувствую, гувернёры тратили на тебя своё драгоценное время. Ну, да ладно, – вздохнула Её Высочество, – я сделаю это за тебя. Позвольте отрекомендовать моего кузена: Эдвин Карл Леопольд, маркиз Рант, герцог Гровер. – Герцогом я являюсь всего восемь месяцев, титул принял после смерти отца, по прибытии в Изорс из бухты Росбор, – добавил сам Эдвин, немного помрачнев, но затем произнёс уже с улыбкой: – Очень приятно, мисс… Возможно, он надеялся, что и я озвучу в ответ все свои имена и регалии, ведь в нашем обществе это было высшей степенью доверия. Полный список имён оберегался от посторонних. Особенно тщательно держалось в секрете второе имя, которое давалось магически одарённым детям в храмах жрецами поклонения первозданной силе источников. Считалось, что с его помощью можно лишить человека магии или поработить его волю, хотя о подтверждённых случаях подобного в современном мире никто не слышал. Эдвин ждал от меня ответного доверия, но я не была готова сообщить герцогу, что являюсь его отвергнутой невестой. Отвергнутой… Какое ужасное слово! В нём чувствуется привкус досады и горечи. Особенно теперь, когда несостоявшийся жених стал для меня большим, чем незнакомцем с портрета. – Ярис, – поспешно выпалила я, когда поняла, что пауза затягивается до неприличия, – Верея Ярис. – Да-да… Я читал анкету, – немного помолчав, вздохнул герцог. – Выпускница Альданской школы светлых чар, что, как мы уже выяснили, неправда, сестра юного гардемарина и дочь обедневших дворян без титула и земельного надела. Я ничего не упустил? Я нахмурилась. После столь подробного перечисления данных моей биографии, подчеркивающих незавидное положение в обществе, стало как-то неуютно. Герцогу оставалось лишь брезгливо поморщиться и торжественно забрать обратно все свои слова о намерении связать со мной жизнь. Помолчав пару мгновений, Эдвин сурово взглянул на меня и заявил уверено: – Не знаю, какую тайну ты хочешь скрыть, отказываясь озвучить своё настоящее имя, но на моё решение это уже никак не повлияет. Рядом тихо выдохнула Ванесса, а затем беззвучно хлопнула в ладоши, выражая радость от всего происходящего. – Предлагаю объявить о вашей помолвке на завтрашнем торжестве, – деловито высказалась она. Эдвин задумался на мгновение, вероятно, всерьёз размышляя о словах кузины. А меня снова окутало чувство неконтролируемой тревоги. – Возражаю! – выпалила я, не беспокоясь сейчас о возможной резкости своего заявления. – Эдвин, тебе не стоит появляться завтра на балу! Не стоит…