Глава 14. Плачу жизнями за жизнь
Я не плакала. Вернувшись в свою комнату во дворце и, наконец, оставшись одной, я не кинулась рыдать в подушку. Нет, я была слишком опустошена и вместе с тем зла.
Я ведь просила его не обманывать меня. Все, чего я хотела от Луциана — это чтобы он говорил мне правду! Быть может, поговори он со мной на чистоту, я бы даже разделила с ним эту игру.
Но как же хорошо он все продумал… вскружил голову поманив иллюзией счастья, да еще и попросил напоследок не дать запутать себя. Как же мне хотелось прямо сейчас посмотреть ему в глаза и потребовать… чего? Сказать честно, любит ли он меня на самом деле или просто использует?
Что же, быть может не так уж он и сожалел о том, что я попала к дракону? Ведь только так он мог вывести его на мой след… заставить закусить наживку.
Но тогда получается, что все прочие его слова — очередная ложь? Сладкая песня для глупой Либи, которой так не хватает простого душевного тепла. Но он казался таким искренним…
Ах, ДО чего же я наивна и глупа! Но кто в том виноват? Не моя ли мать, что, стремясь спрягать меня от мира, в то же время лишила свою дочь возможности научиться распознавать ложь вокруг себя?
Ведь мне никогда не лгали до того, как я обрела свою настоящую внешность. Мне всегда в лицо говорили, о том, что я урод, не скрывая отвращения. Все всегда было написано на лицах окружающих и не было в том никаких скрытых подтекстов, потому что никому и никогда ничего от меня не было нужно.
О, как же сильно я сейчас скучала по своей каморке, по яркому утреннему солнцу, заглядывавшему в окна кухни… по аромату булочек с корицей и кофе, что я тайком от мадам пила в зеленом саду за домом.
В этот момент я поняла, что разочаровалась. Что душа моя просто устала страдать от крушения надежд — внутри меня потух тот предательский огонек, который заставлял слепо верить каждому, кто хоть словом, хоть взглядом обещал мне любовь. Сестры, Генрих, Луциан…
Я усмехнулась про себя — пожалуй, только Банагор никогда не врал о своих намерениях. Вот тебе и предсказание госпожи Моанис…
И мне внезапно стало легче. Я надела это разочарование на свою душу, как доспехи и впервые за долгое время почувствовала себя защищенной.
Ну, с чего я решила, что мне вообще кто-то нужен? Ведь так же хорошо было одной… это жажда любви сделала меня слабой. Но ведь это значит, что все то время до перевоплощения я была сильной?
Но как же больно было думать так о Луциане.
В дверь постучали.
Я чуть не прыснула от смеха — за все время что я тут, едва ли кто-то был столь деликатен, чтобы попросить разрешения войти. Нет, все скорее распоряжались мной как собственностью, врывались в мою жизнь, планы и мысли без предупреждения.
Хотя, чего удивляться-то? Я для них не живое существо, я — филиамэль, источник силы в красивой упаковке. Кто-то когда-либо спрашивал у комода, можно ли его открыть и взять пару носков?
— Войдите! — Отозвалась я, устроившись на кровати. Закинула ногу на ногу и чуть откинулась назад. Если это Феовель, которая надеется увидеть меня разбитой горем и утешить, пусть прикусит свой острый язычок и держит при себе свои загребущие ручки.
Резная дверь откатилась в сторону и из-за нее появилась весьма странная компания.
Первой вошла заплаканная Шанталь, а за ней следом Инеринон и встревоженная Нани, льнувшая к его плечу.
Не успела я и рта раскрыть в удивлении, как моя соперница кинулась мне в ноги и обратив вверх заплаканное личико стала причитать, совершенно бестактно сжимая и натягивая шелк моего свободного платья, так что едва не явила публике грудь:
— Пожалуйста, прошу тебя! Ты же тоже любишь его, ты должна понять… это написано тебе на роду, ты же слышала госпожу Моанис! Либи, я умоляю тебя, он должен жить!
Я вскочила и выдернула подол из ее трясущихся рук, еще чего не хватало — сопли эльфийки отстирывать.
— Что происходит, объясните же кто-нибудь?!
Инеринон спешно приложил палец к губам, требуя тишины и выглянул в коридор, после чего закрыл дверь и что-то прошептал над ней, выведя в воздухе витиеватый мерцающий символ.
— Луциан в опасности. — Всхлипнула Нани и жалобно посмотрела на Инеринона.
— Ну, что же… — Ответила я холодно, хотя у самой все аж задрожало внутри. — Он же сам все спланировал. Похоже все идет именно так, как он того и желал. Что, уже встретился с Банагором на поле боя?
— Ты знаешь? — Убито прошептала Шанталь у моих ног. — И ничего не собираешься делать?
— Ну, а что тут сделаешь? — Зло осведомилась я и сложила руки на груди, чтобы скрыть их дрожь. — Ему же этого было и нужно. Выманить дракона из логова и получить поддержку эльфов.
— Королева рассказала тебе не все! — Воскликнула Нани. — Осада Базенора длится уже месяц и город-крепость во-вот падет!
— Базенора… — Я чуть не задохнулась, произнеся вслух название столицы Розамундского королевства… Ну, конечно! Где бы еще колдуну удалось найти армию, чтобы сразиться с драконом на равных, но до чего же подло с его стороны использовать Генриха!
— Ты слышишь вообще? — Вскинулась Шакталь. Подскочила ко мне, больно вцепившись в плечи. — Он умрет! Они все умрут, если змей не получит тебя немедленно!
Да что ж за бред-то такой… как месяц? Луциан же только что отбыл отсюда?
— Месяц? Но…
— Мы все придумали! Инерион выведет тебя в подземный зал и откроет зеркало. Луциан с лучниками отправился в крепость с его помощью, значит и ты сможешь. Другое такое же есть в Базеноре…
— Помолчи Шанталь. — Оборвал ее винитар и мягко высвободившись из рук Нани, подошел ко мне, чтобы взглянуть прямо в глаза. — Ты не обязана. Никому и ничего, слышишь?
— Да что вы несете! Прекратите говорить ей такое! — Эльфийка кинулась на него, совершенно позабыв всякие приличия, но была остановлена жестким, решительным взором, мгновенно вернувшим девушке рассудок и поставившим на место. Шанталь испуганно отступила и, упав на колени, спрятала в ладонях заплаканное лицо.
— Простите меня, простите… я не знаю, что делаю…
Брезгливо отступив от нее, принц вновь обратился ко мне. Он был серьезен и хмур. Пожалуй, никогда прежде я не видела его без улыбки на лице и это пугало меня.
— Если бы он привел тебя к нам раньше, быть может все сложилось бы для него иначе. Но теперь придется делать что-то с тем, что есть. Не думаю, что адан вообще думал о своей жизни. Он слишком ослеплен жаждой мести… Как бы там ни было, наши лучники, которых он получил от винитарэль, вернулись днем, сообщив, что Луциан захвачен и оборона в смятении! Колдуны и демоны, которых он привел с собой, спешно покинули крепость, едва лишившись командующего. Базенор падет, Либи, и единственное требование дракона — выдать тебя до рассвета. Не думаю, что не найдя тебя там, он пощадит хоть кого-то. — Я стояла перед ним ни жива ни мертва, широко раскрыв глаза и слова Инеринона до боли впивались в меня, острыми иглами текли по венам! — Моей матери все равно и на смерть людей и на адана, — продолжил принц, смягчившись. — Она даже не боится того, что Банагор может оказаться настолько не в себе, что отправится к нашим стенам. Пожалуй, ее даже устроит такой расклад… Но он не устраивает меня. Прости, Либи, но я буду честным. Мне все равно что станет с тобой, с Луцианом, с тем человеческим городом, да хоть бы и со всеми человеческими городами! Я лишь не хочу чтобы эта тварь даже близко приближалась к границам моего дома. С нас достаточно дел с людьми и с драконами, что притащились следом за вами из-за Недремлющего Моря. Чернолесью не нужна война и смерти, мы все еще не оправились от войны с людьми и падения дома Манамат. Поэтому решай сама, куда тебе — в Базенор или твой родной Миль, я отправлю тебя сегодня же, куда пожелаешь, но здесь ты остаться не можешь.
* * *
Мне было совсем не страшно. Только грустно.
Хотя, отличный же выбор, что я расстраиваюсь! Прямиком в лапы к безжалостному убийце или через тернии — насидевшись по подвалам и вдоволь набегавшись от его прихвостней, что станут искать меня всюду. Но, быть может, и стоило закричать «стража!» — вырваться и нажаловаться королеве. Уж я бы посмотрела на то, как дракон станет штурмовать белые стены…
Хотя кого же я обманываю? Не настолько я кровожадна и испорчена, как мне бы того хотелось. Как следовало бы, после всего пережитого.
Нани ни на шаг не отступала от винитара и он, на мой взгляд, был уж через чур с ней мягок, да обходителен. Заметив, как я смотрю на них, девушка залилась румянцем и кратко кивнула, подтверждая мои догадки.
Я улыбнулась; вот ведь проказница Лантишан! Ну, хоть кто-то нашел наконец свое долгожданное счастье. Интересно было бы посмотреть на то, как все случилось.
Идя за ними по сумрачным коридорам эльфийского дворца, я представляла, как после празднества в честь Фелиамэль Лантишан разгоряченный представлением принц в сопровождении встревоженной Шанталь встречает Нани, чтобы выслушать ее. Как его взгляд встречается с ее и эта несчастная, изголодавшаяся по чувствам девушка буквально бросается в его объятия и сливается с этим стройным светловолосым красавцем в поцелуе. А потом…
Фу-фу-фу… Либи, ну нельзя же быть такой распущенной! Должно быть это все их дурацкий коллективный севори ишааль и та странная магия эмоций, что чуть не убила меня на их великом празднике.
Шанталь больше не плакала, но вцепилась в меня мертвой хваткой и не отпускала, пока мы не дошли до того самого подземного зала. Пожалуй, Инеринону не поздоровится, когда откроется правда, и королева станет рвать волосы на своей голове… да хоть бы и на головах тех двух стражников, что должны были охранять мои покои, а вместо этого мирно спали, будучи зачарованными принцем.
Признаюсь, я бы хотела хоть краем глаза взглянуть на то, как беспомощный гнев исказит ее прекрасное личико!
Но, судя по тому, с какой нежностью этот эльф отвечал на каждое касание, каждый взгляд Нани, ради нее он и не такое бы вынес. Да, пожалуй, именно наконец обретенная любовь сделала его таким решительным, а не только тревога за свой дом и жизни других эльфов.
Эх, все то они юлят и прикидываются благодетельными, а в самом деле заботятся только о себе!
Да что мне их ужимки, я ведь и сама такая же. Все время ищу какие-то возвышенные оправдания своим поступкам и снова рвусь кого-то спасать. Но я просто не могу иначе! Мое сердце разрывается от этого, но я все еще люблю своих нерадивых сестер и… Люблю Луциана. Я бы пережила все то же снова, знай что у них все будет хорошо.
Нет, никто не должен умирать за меня. Это я здесь проклята, а не они. Это я плачу за то, что когда-то сделал эльфам мой дед. И, пожалуй, это дракон еще не знает, с кем связался…
Храбриться можно было сколько угодно, но когда Инеринон коснулся черной глади зеркала, заставив его затянуться дымкой и пойти волнами, хваткие ледяные щупальца страха обвили мои внутренности. Все тело покрылось мерзкими мурашками, от ощущения что вот… сейчас это происходит и ничего уже будет не вернуть!
Я поднималась вверх по широким белым ступеням, чувствуя, как деревенеют мышцы и испаряется уверенность в собственном решении.
«Что я делаю!» — яркой вспышкой мелькнула в голове ядовитая мысль. — «Ведь столько сил было приложено чтобы именно этого избежать!»
Но что же выходит, все было зря?
Я растерянно обернулась на своих спутников, не дойдя одного шага до ступени, на которой стояло зеркало. Они смотрели на меня молча, затаив дыхание. Нани тихо плакала, Инеринон смотрел строго, а Шанталь с мольбой во взгляде, сложив руки на груди, будто боялась, что сердце из нее вот-вот выпрыгнет от волнения.
— Стойте! — Крик хлестко разбил тишину — от дверей зала к нам устремился Наринэль с теми стражниками, что должны били мирно спать у дверей моей комнаты. — Остановитесь! Не делайте этого, радваар аман!
Его голос точно подхлестнул мой страх, заставив кровь по венам бежать еще быстрее, чем прежде. В мыслях пронеслось, что если не сейчас, то уже никогда и Луциан погибнет зря, потому что Банагор так или иначе придет за мной.
Заметив едва ли краем глаза, как один из стражей уже вскочил на нижнюю ступень, жестко отбросив ставшего у него на пути винитара, я преодолела оставшиеся два шага. Задержав дыхание, зажмурившись, я все же не сдержала отчаянный писк, когда ледяные хляби реальности разверзлись и сомкнулись за мной. Дыхание мое прервалось на миг, и я повалилась на холодный каменный пол, не совладав со слабостью в ногах.
Думать, рассуждать времени не было! Едва сделав вдох по другую сторону зеркала, я окинула пространство перед собой паническим взглядом — голые стены, каменные и каменный же пол, тусклый красноватый свет от жаровни в углу, блики на металлических боках огромных сундуков, доспехах на стойках, вокруг мечи и щиты, развешанные на стенах. Правее грубый деревянный стол и на нем сальная тряпка, глиняная бутыль и небольшой молоток.
Мгновение — и решение пришло ко мне: «Да!» — взметнулась в сознании громкая мысль.
Путаясь в длинном платье, наступая на собственный подол до характерного треска, я почти лечу в сторону стола, хватаю молоток и видя, как в черной глади начинает вырисовываться силуэт, кидаю его со всей силы вперед — оглушительный треск и гул наполняет комнату, заставляя меня склониться, опустить голову и зажать уши.
Поднимаю взгляд — зеркало идет трещинами быстро, мгновенно и тень, что проступала на его поверхности растворяется во мгле. Еще мгновение и черные стекла осыпаются вниз, заволакивая пол комнаты густой волной тумана, обнажая простой деревянный остов, словно бы и не было то магическим порталом, а обычной вычурной деталью интерьера.
Сердце билось о ребра так, что казалось этот стук наполнял собой всю комнату. Я без сил сползла на пол и прислонилась к ножке стола, боясь даже моргнуть. Словно из осколков все еще мог подняться тот эльфийский стражник.
Опасность пришла с другой стороны.
Едва ли я рассчитывала остаться незамеченной, но когда дверь в комнату распахнулась, с грохотом ударив о сундук в углу, инстинктивно скользнула в противоположную сторону. Но куда же мне было бежать, если я даже на ноги подняться не могла от страха?
Четверо стражников в черных кожаных доспехах с короткими мечами наголо ворвались сюда и едва ли не за мгновение оценив ситуацию, кинулись ко мне — один схватил за руки и грубо рванул меня вверх. Задыхаясь от напряжения спросил, выкрикнув в самое ухо:
— Эльфийская ведьма?
— Нет, не остроухая. — За меня ответил другой, пониже его ростом и старше. — Ты посмотри… — указал на то, что осталось от бесценного творения Эвандоэле. Обернулся ко мне и жесткой пятерней до боли обхватил нижнюю челюсть, заставив посмотреть ему в глаза. — Неужели драконья шпионка?
— Странно, думал он не жалует женщин в качестве слуг.
— Может наемница, чаровница? — Предположил третий страж. — Эндар, держи ее руки, еще не хватало самим разбираться!
Я вскрикнула — тот, кого звали Эндар, не церемонился, грубо заломил мне за спину руки, пока тот стражник, что был ниже ростом и старше дернул меня за волосы вверх, заставив поднять на себя взгляд.
— Рот открой. — Грубые пальцы с усилием прижали к губам сальную тряпку, что до того лежала на столе. В нос ударил тошнотворный запах оружейного масла и вязкий омерзительный вкус заполнил рот вместе с грязной материей. Я содрогнулась, сдерживая рвоту и потом еще.
— Что ты делаешь? Вейл, она так задохнется!
— Пусть лучше задохнется, чем прочтет хоть одно заклинание! — Гаркнул тот в ответ и отступил в сторону, пропуская Эндара и меня. — Давай, пошел.
Меня вытащили за дверь и повели по темным коридорам, тускло освещенным факелами. Я видела лишь отблески пламени на отполированном шагами каменном полу, потому что мои руки были заведены за спину так, что не разогнуться. Двое стражей держали меня, делая шаги вдвое больше моих, так что я и не шла вовсе, а парила, едва касаясь пола носками мягких эльфийских туфель. И это было невыносимо больно, висеть на заведенных за спину руках — слезы катились из моих глаз крупными каплями, оставляя следы на холодном камне под ногами. Не знаю от чего мне было хуже, от боли, что причиняли жесткие руки, впившиеся в запястье и предплечья, мерзкая тряпка, от которой тошнотной судорогой сводило горло и желудок или жуткого осознания того, что сейчас я, должно быть, совершила самую ужасную ошибку из всех!
Ноги вновь оторвались от пола и меня понесли вверх по лестнице, а потом еще и еще… путь не закончился даже когда стены расступились, впуская нас в более широкий коридор, и я услышала гулкий топот вкупе с новыми встревоженными голосами. Теперь меня окружало должно быть не меньше десятка людей.
— Разбудите командующего Анрата, срочно! — выкрикнул Вэйл, не сбавляя шаг.
Мои пленители остановились, лишь услышав громкие торопливые шаги из глубины коридора — пара высоких сапог на крепких ногах попала в поле моего зрения.
— Докладывайте!
— Сир Анрат! Прорыв в кладовой, зеркало уничтожено, поймали женщину — мимо караула пройти никак не могла!
— Кто такая?
Пятерня грубо сгребла волосы на затылке и натянула их, заставляя выгнуться и поднять взгляд от пола. На меня смотрел мужчина со взглядом таким пронзительно жестким, что от страха захотелось закрыть глаза. Немолодой, простой внешности с тяжелыми припухшими веками и резким, словно вырубленным на лице носом, он разглядывал меня так, словно сейчас же готов был свернуть шею, и я уверена, сделал бы это одним движением, обладая столь не дюжей силой!
— Не можем знать.
— Что сказала?
— Ничего сир! Мы опасались, что она ведьма, потому сразу же приняли меры и привели к вам.
— Опасались они. — Прохрипел командующий гарнизоном, разглядывая мое лицо, будто что-то увидел в нем знакомое для себя. — Была бы ведьмой, сразу бы размазала вас, щенков по стенке. Впрочем, тем лучше, что на месте не допросили. — Добавил он еще тише и резко отпустил мою голову, безвольно упавшую на грудь. — Эндар, Годри — за мной! Ты, как тебя, Вэйл — вниз. Дверь опечатать, ничего не трогать и никого не впускать до моего прихода. Двое стражников внутри, двое снаружи, крыло обыскать! Она могла быть не одна.
Секунду помедлив сир Анрат потянул за тряпку, что была забита мне по самое горло и я закашлялась лишь чудом подавив рвоту.
— Марвин! — Оглушительно воскликнул мужчина.
— Я здесь сир! — Отозвался перепуганный юношеский голос у меня за спиной.
— Беги вперед, буди короля. Живее сукин ты сын! Какого демона все еще здесь?!
Короля… я задержала дыхание, словно только то могло мне помочь не потерять сознание от нахлынувших чувств — ужаса, волнения и стыда.
Ну, конечно же короля!