19. Сон девятнадцатый. Не друг

Утром, проснувшись, я старательно делала вид, что ничего не произошло, и на удивленный вопрос Керри, когда она успела снять халат, лишь пожала плечами. Зато сразу вспомнила про больные плечи здоровяка и уставшие глаза нашей тихони. Совсем уж разговора не избежать. Или попробовать сыграть иначе? Так, размышляя, я оделась к завтраку. Керри настояла на том, чтобы сделать мне простую, но эффектную прическу с объемными локонами. — У тебя синяки под глазами, — сочувственно заметила подруга, расплетая мою косу. — Вы занимались допоздна? — Да, наш урок немного затянулся, — отозвалась я с нервным смешком. С Керри и Хейлом все было более-менее ясно. А вот что делать с Руи? Как поступит с ним Нальер? Надо было обсудить это еще ночью! Стоило выйти из комнаты, как мы наткнулись на здоровяка, озадаченно чешущего макушку. — Рыжего не видели? — спросил он, оглядываясь, будто Руи мог спрятаться за одним из больших цветочных горшков в коридоре. — А его нет в комнате? — тут же заволновалась Керри. — Нет. Хотел его разбудить, чтобы не проспал, а в комнате пусто. — Да? — я заглянула к рыжему и под натиском друзей прошла внутрь. Все было так, как я оставила ночью, уходя к магу в теле Руи. Расправленная кровать, брошенная где попало одежда: кажется, рыжий из принципа никогда не убирал ее и не складывал нормально, идя против всего, чему нас учили в приюте. И против плохого, и против хорошего. — Странно Куда он мог уйти так рано? — Хейл почесал коротко стриженную макушку. — Фрея, может, спросишь у мага? — Кер коснулась моего плеча ладошкой. — Давайте позавтракаем и немного подождем, — предложила друзьям и поспешно вышла из комнаты. Поспешно еще и от того, что Нальера в доме не оказалось. Как и Руи. Мне не нужно было никого спрашивать, но присутствие мага я всегда ощущала ясно и четко, и друга бы тоже почувствовала. Если подумать, я всегда отлично играла в прятки, неважно, водила ли я или пряталась в одном из укромных мест. Я легко находила всех даже там, куда детям заходить строжайше запрещалось. При этом сама могла затаиться почти на виду, но меня будто не замечали. Теперь-то я понимаю, что это была магия. Магия разума. Вернее — одно из ее проявлений. Но никому не нужной сироте куда проще считать, что она мастер пряток, чем маг. За завтраком же я отлично знала, как переключить внимание друзей. — Керри, а где у тебя лежат глазные капли? — обратилась к подруге. — У меня вчера после занятий болели глаза, хотела взять и что-то не нашла на твоей тумбочке — Они — Кер замялась, подбирая ответ, но за неимением оного раскраснелась и выдала, глядя на стол: — Не помню — Ты совершенно не умеешь врать, — я вздохнула и с укором посмотрела на нее. — Давно закончились? — Не очень, — прошелестела подруга, покраснев еще сильнее. — Надо купить, — твердо заявила я, бросив взгляд на Хейла. Керри бы сразу начала отказываться и отнекиваться. Капли и впрямь были недешевыми, зато действенными и безвредными. — Я забегу, — с ходу понял меня здоровяк. Хейл выглядел простоватым недалеким парнем, у которого все ушло в рост и мускулы. Но на самом деле он неплохо учился — по приютским меркам — и был очень разумным и рассудительным. Он всегда понимал нас с полуслова. А все, что касалось Керри, улавливал особенно быстро. — Ты же помнишь, как выглядит флакончик? Не перепутаешь с другими? — уточнила на всякий случай, прекрасно зная ответ. — Помню, — заверил здоровяк. В отношении нашей тихони он был исключительно внимательным и подмечал малейшие тонкости. Теперь посмотрим, как внимательна Керри. — Ой, чуть не забыла! — я положила руку на плечо друга и легонько надавила. Надо думать, что здоровяк поморщился. — Что такое? — тут же встрепенулась Кер. — Спина болит? — участливо поинтересовалась я. — Да нет, — отмахнулся здоровяк и повел плечами, разминая их и сбрасывая напряжение. — А так? — я надавила сильнее и в другом месте. — Фрея, что ты творишь? — Хейл скинул мою ладонь и потер плечи. — Да, побаливают немного. — Таскаешь тяжести? — уличила я друга. — Да небольшие — теперь пришла очередь Хейла юлить. — Так, слегка — А ведь тебе целитель запретил! — пристыдила здоровяка. — Корсет-то носишь? — Ношу, — пробурчал Хейл и оттянул ворот свитера, показывая корсет. — Чувствую себя в нем Друг не договорил, только опять поморщился. — Итак, Керри, следи, пожалуйста, за своими каплями и не забывай их покупать, — строго велела я подруге. — Не нужно рисковать зрением. Поверь, если ты его потеряешь, нам придется намного труднее. — Хорошо, — Кер по новой залилась краской. — Я постараюсь — Постарайся, — кивнула я и повернулась к другу. — Хейл, давай ты тоже будешь серьезнее относиться к своему здоровью? Хотя бы из тех соображений, что оно нам недешево обошлось и заново обращаться к целителю не хочется. — Угу Друг виновато отвел глаза. Знаю, что использовала запрещенный прием: сама ненавидела напоминать про деньги. Но зато он был действенным и работал безотказно. Иначе эти двое не понимали и готовы были гробиться ради нашего блага и дальше. Маг и Руи объявились к концу завтрака. Нальер, ко всеобщему шоку, отодвинул стул и подсел к нам за стол. — Доброе утро, — доброжелательно поздоровался он, но взгляд его был холоднее северного ветра в последнюю декаду зимы. Он обвел глазами стол — готовила завтрак Керри, так что блюда были привычные нам и точно непривычные для Нальера, — взял хлеб, намазал маслом, налил себе чай вместо любимого кофе. При этом его пальцы с приборами порхали над скатертью как бабочки: быстро, ловко и изящно. Выскочившего было из подсобки повара маг отпустил небрежным жестом. Руи же мялся, никак не решаясь сесть. Он выглядел бледным, бледнее, чем тогда в отделении стражи. А еще то и дело сглатывал и убирал отросшие волосы, падавшие на глаза. Но рыжие лохмы были под стать хозяину: такие же непослушные и своенравные. — Руи, что с тобой? — первым отмер Хейл. — Где ты был все утро? — Нигде, — отозвался рыжий и, быстро плюхнувшись за стол, схватил первый попавшийся кусок хлеба и засунул себе в рот. При этом было заметно, что у него подрагивали руки. Да он весь дрожал, как лист на ветру! И старательно не смотрел на мага. Впрочем, с нами тоже предпочитал не встречаться взглядом, а усердно жевал пустой хлеб. — Может, налить тебе чаю? — заботливо предложила Кер. — Сделать бутерброд? — Нет, не надо, — мотнул головой рыжий, подскакивая и едва не роняя стул. Хейл вовремя поймал. — Я к себе, — заявил Руи и смотался. — А как же работа? — крикнул ему вслед здоровяк. Но рыжий только неопределенно отмахнулся и скрылся за дверью. — Что с ним? — друзья посмотрели почему-то на меня, а я У меня язык не поворачивался задать вопрос Нальеру — чувствовала, как он зол. — Думаю, мы расспросим Руи вечером, — осторожно произнесла я, поглядывая на мага. Тот продолжал молчать, неторопливо потягивая чай. — Ладно, мне нужно на работу, — Керри встала и принялась суетливо собирать тарелки. — Я тоже побежал, — Хейл быстро помог ей и перед уходом подошел ко мне: — Поговори с Руи, если получится Здоровяк кинул недовольный взгляд на мага, очевидно, назначив его виновником всех бед. И мне сделалось вдвойне неловко: я-то знала, что виноват рыжий, снова ввязавшийся в какие-то темные делишки. — Если получится, — не стала ничего обещать. Друзья ушли, а мы остались с Нальером за столом одни. И без того не самая теплая атмосфера, возникшая в столовой с его появлением, стала совсем уж мрачной и недружелюбной, а взгляд мага — колким, как ледяная метель. — Ваш рыжий связался с незаконным производством магических товаров, — безо всяких вопросов сказал Нальер, глядя мне в глаза. — И вы уходили в участок стражи? — догадалась я. — Нет, я не собираюсь обращаться в стражу, — удивил меня маг. — Но я подчистил память и поставил блоки тем, кто общался с твоим дружком. Заодно и с него самого взял дополнительную клятву и посадил под домашний арест. — А почему не собираешься обращаться в стражу? — осторожно поинтересовалась я. — Потому что в этом деле засветился твой друг, — упрек было сложно не услышать. — Ты сам согласился принять нас всех! — тут же окрысилась я. — А ты обещала, что проблем не возникнет, — вернул мне маг. — Это не моя вина! И, по большому счету, не Руи! — я не собиралась сдаваться и скорее по привычке, но все-таки защищала друга. — И не Руи? — брови Нальера иронично изогнулись, и он подпер голову рукой. — Что ты говоришь? Поверь, я как следует покопался и в его памяти, и в памяти тех отличных ребят из подвала: рыжий пришел к ним сам и добровольно. По наводке других контрабандистов. Я сжала кулаки, не зная, что сказать, но и не в силах согласиться. — Тебе хорошо рассуждать! Ты родился в богатой семье, жил припеваючи и ни в чем не знал отказа! А кому-то приходилось довольствоваться куском хлеба и пустой похлебкой! Хейл бы не одобрил подобные рассуждения, здоровяк пресекал их всегда на корню. Сейчас я говорила словами Руи и прекрасно осознавала это. Как и то, что мне хотелось оправдать не столько его, сколько себя. — Именно поэтому я делаю то, что делаю, — Нальер твердо смотрел на меня. — Чтобы дать всем шанс на другую жизнь, попытаться что-то изменить к лучшему. И ты можешь мне помочь, чтобы другие дети в приютах — а они будут всегда — не голодали и не довольствовались куском хлеба и пустой похлебкой. А еще могли получать образование и становиться достойными членами общества. — Красиво звучит, — я вздохнула, вспомнив, сколько подобных речей я слышала от наставников и попечительского совета. — Но мне сложно поверить, что когда-нибудь что-то изменится — Если ничего не делать — точно не изменится. — Нальер подался ко мне. — У тебя уникальный дар, Фрея. Глупо растрачивать его на пустяки. Я отвернулась, не выдержав давления и ответственности, которую маг на меня возлагал. — Ты сам говорил, что мне поздно учиться магии, — тихо произнесла я, глядя в сторону. — Я кое-что придумал, — довольно улыбнулся Нальер. — Мне нужно во дворец, а вечером мы позанимаемся, готовься, — заявил он, промокнув губы салфеткой и небрежно отложив ее в сторону. — Ты ведь хочешь помочь своей подруге? Это был удар под дых. Разумеется, я хотела! И, разумеется, для этого я была готова на все. Керри — это не абстрактные люди, жизнь которых можно сделать чуточку лучше, если очень повезет. Это мой близкий человек, моя названая сестра. И для нее я могла постараться по-настоящему. Но для начала стоило поговорить с Руи. С ним, если подумать, давно стоило поговорить Рыжий нашелся у себя в комнате, расхаживающим между раскиданных вещей и играющим ножом-бабочкой. Этот нож появился у него еще в приюте, лет в двенадцать-тринадцать — не помню точно. И с тех пор друг с ним не расставался, даже мыться ходил с ножом, «чтобы не сперли». С воровством у сирот все было просто: не украл, а нашел — так говорили многие. И если нашел — то его. А найти можно было и среди немногочисленных личных вещей, и под матрасом, и в кармане Откуда нож-бабочка у Руи, мы так и не узнали. На все вопросы друг или отшучивался, или отмахивался. А теперь я поняла, что предпочла бы и не знать. В том возрасте мальчишки, в том числе и Руи, часто сбегали из приюта на улицы города, за что, разумеется, получали потом знатную взбучку и порцию розог. Но никакие меры и запреты эти побеги не останавливали. Свой нож Руи, как великую ценность, старался никому не показывать и даже нам давал нехотя и только под его присмотром. Доставал же бабочку лишь тогда, когда нервничал или злился. Вот и сейчас я чувствовала волны его негодования. Тут и магом быть не нужно: друг ходил с таким перекошенным лицом и так остервенело крутил нож в руках, что я едва не передумала с ним говорить. Возможно, стоит дать ему остыть? Но Руи сам круто развернулся и шагнул ко мне. — Твой маг, — начал он и сжал челюсти так, что на лице заиграли желваки. Закончить фразу рыжий не смог — не позволила клятва. А то бы я услышала много бранных слов — их Руи знал с избытком и в отсутствие Хейла использовать не стеснялся. Но и совсем смолчать друг не мог: его буквально распирали эмоции. — Мало мне было вас, вечно читающих нотации! Так теперь еще один умный на мою голову! — распалялся он. — Да если бы я знал, то никогда бы не согласился на переезд! Отлично же жили! Нет, надо было этому полудурку залезть ко мне в башку и найти то, что ему знать не следует! И после этого он еще будет мне говорить о законности! Рыжий в сердцах пнул попавшую под ноги ни в чем не повинную диванную подушку — свинарник он, конечно, устроил знатный. — И ладно бы просто говорил! Эта высокородная скотина считает, что вправе указывать мне, как жить! Запирать в своем доме! Где это видано? Мозгоправ хренов! Как легко было свалить все на мага! Даже не говорить — просто промолчать, не опровергать версию Руи. Но я вдруг поняла, что последние годы мы только и делали, что шли по легкому пути: пользовались моими способностями, воровали и жили так, что рыжий решил, будто ему все позволено. Поэтому я сжала кулаки и буквально заставила себя сказать то, о чем наверняка потом пожалею: — Это я. — Что? — в глазах Руи промелькнуло неверие и что-то еще, о чем мне было страшно задумываться. — Это я залезла к тебе в голову, — слова давались нелегко, их приходилось практически выталкивать из себя. — Как и всегда — через сон. Это я увидела, что ты опять связался с чем-то незаконным, к тому же магическим. И да, я рассказала об этом Нальеру. Воздух в комнате сгустился, свет будто стал тусклее — или это потемнело у меня в глазах? Я стояла не в силах шевельнуться и смотрела на друга. Наверное, на бывшего друга. Руи медленно сделал шаг ко мне. Потом следующий. В его пальцах мелькнула бабочка, а я только теперь поняла, что он отлично умеет ею пользоваться. И что, несмотря на невысокий рост и худобу, рыжий был жилистым, ловким и сильным. Сильнее меня точно. «Не справлюсь!» — мелькнуло в голове. — Ты сдала меня магу? — обманчиво-спокойно спросил Руи. — Я боялась, что ты наделаешь глупостей! — И побежала к нему за помощью? — от вкрадчивого голоса рыжего по спине скатилась капелька пота. Я думала, Руи начнет кричать, обижаться, жестикулировать, как он делал всегда. Но прямо сейчас я отчетливо понимала, что не узнаю человека, стоявшего против меня. Или я никогда его по-настоящему не знала? — Мы живем в его доме! Я должна была сказать! — Да, в его доме, — подтвердил очевидное рыжий. — И как тебе здесь? Нравится? И сам маг — красавчик, с таким не грех замутить, да? Богатый, красивый, к тому же маг. Как и ты. Последнее было неприкрытым обвинением. — Зачем старые друзья, когда есть такие новые? — Руи подошел почти вплотную. Наши глаза находились на одном уровне, и в его сейчас пылала обжигающая ярость. — Как легко ты нас променяла, — выплюнул он. — Неправда! — от несправедливого обвинения перехватило горло. — Я просто волновалась за тебя! За всех нас! Мы ведь только-только вытащили тебя из тюрьмы, неужели ты забыл? — И что? Ты теперь считаешь, что можешь распоряжаться моей жизнью? — Нет! Я — Я не просил вас меня ниоткуда вытаскивать, — не дал договорить Руи. — Вы сами вечно лезете, куда вас не просят. — Точно зря тебя вытащила! — выкрикнула я, чувствуя, как душит обида. — Сидел бы в тюрьме, где тебе самое место! Перед моим лицом блеснули металлические части-крылья ножа, лезвие просвистело совсем близко, я даже почувствовала прохладное касание металла к коже на шее. — Ах ты сучка! Считаешь себя круче всех? — прошипел рыжий. — Получила магию, нашла богатого покровителя и думаешь, тебе все сойдет с рук? Ты же помнишь, как у нас в приюте наказывали стукачей и предателей? Я помнила и поэтому сглотнула, отступив на шаг. — Страшно? — ухмыльнулся Руи. — Где же твоя магия, а? Ну же, давай! Лезвие почти ласково прошлось по плечу, рассекая ткань и кожу Рыжий не шутил и не играл, как далеко он готов зайти? Металлический лязг раздался возле уха, и я поняла, что он метит мне в щеку. И его руку я вряд ли успею отвести, как и уклониться. — Замри! Занесенная рука с серебристым металлом застыла возле глаза, а я с ужасом дернулась назад, к двери. — А вот и магия, — злая усмешка перекосила ставшее и без того отталкивающе-некрасивым лицо. — Не смей ко мне подходить! — выдохнула я. — Никогда! В глазах на секунду потемнело — видимо, я подкрепила приказ магией, конечно же, не рассчитав ее количество. Рыжий тоже пошатнулся, из его носа выступила кровь. — А неплохо, — одобрил он, шмыгнув. — Ты умеешь причинять боль похлеще меня. И если бы только так От него несло болью и обидой, какой-то злобно-детской. И стало понятно, что я сумею ему ничего объяснить и доказать. Руи просто ребенок. Озлобленный и больной, пусть не физически, а душевно. Такое не вылечить микстурами. — Не смей вредить никому из нас, — произнесла я напоследок и вышла, резко захлопнув дверь. Только что у меня стало на одного друга меньше.