23. Сон двадцать третий. Тайный вечер

Нальер Феррос Ардау Неделя прошла быстро и ровно, без происшествий и ночных занятий. Я решил, что за оставшиеся дни не научу Фрею ничему новому, а отрабатывать старое не видел смысла. Моя ученица показывала отличные результаты и в данный момент больше нуждалась в полноценном отдыхе, чем в обучении. В назначенный вечер я предупредил Фрею, чтобы выбрала из своего гардероба самое нарядное платье — из тяжелого бордового бархата. Явно предназначенное для особого случая, оно дождалось своего часа. К нему я достал из сейфа матушкин фамильный гарнитур с рубинами. Несмотря на яркие кроваво-красные камни, колье и серьги были изящными, легкими и воздушными — самое то для молодой девушки. Лирена часто одалживала их у матушки… От воспоминаний о матери и сестре сердце предательски сжалось. Их потерю я ощущал особенно остро. Каждый раз думал, что не сумел защитить, уберечь… Зато сумею отомстить. Готовиться к вечеру Фрее помогала подруга. Все такая же тихая, робкая и стеснительная, но уже не пугливая, вздрагивающая от каждого шороха и боящаяся каждой тени. И все-таки при моем появлении невысокая глазастая шатенка усиленно старалась слиться с окружением и стать максимально незаметной. Саму Фрею было не узнать. Бархат охватывал стройную фигурку, подчеркивая хрупкость девушки, белизну ее кожи. В магическом освещении он играл всеми оттенками алого, в глубоких складках становясь почти черным. Точеное лицо аккуратно накрашено — у шатенки точно легкая и умелая рука. Выделены глаза, скулы, подчеркнуты губы. Все ровно в той мере, чтобы усилить природную красоту, не сделав ее вызывающей или вульгарной. Я медленно выдохнул при виде ученицы. Хотя какой ученицы? Прекрасной девушки, с которой хотелось провести вечер. — Остался последний штрих, — произнес я, не узнавая собственный голос. Поставил плоскую шкатулку на трюмо, открыл и достал колье. — Такое страшно надевать! — то ли ужаснулась, то ли восхитилась Фрея. — Не бойся, — я улыбнулся и осторожно приложил колье к тонкой лебединой шее, застегнул застежку. — Теперь серьги. С ними она справилась сама. — Непривычно. Слишком тяжелые, — пожаловалась Фрея, чуть покрутив головой. — Привыкнешь, — пообещал я и, не удержавшись, склонился, целуя ее в висок. Не отшатнулась Фрея лишь потому, что я придержал ее за талию. — Ты восхитительно выглядишь, — похвалил ученицу, не спеша убирать руку. — Это все Керри, — смутилась она. — Керри тоже молодец, — сегодня я был щедр на похвалы. Нам всем требовалась толика спокойствия в такой ответственный момент. — Пора, экипаж ждет, — я подал Фрее пальто, и она немного неловко позволила накинуть его себе на плечи. — Хорошего вечера, — тихонько пожелала на прощание шатенка. — Спасибо, — поблагодарила ее Фрея за нас обоих. Лично я не был уверен, что вечер выдастся хорошим. Скорее, он будет тяжелым, нервным и напряженным. Но главное, чтобы он был успешным и результативным. — Куда именно мы едем? — поинтересовалась Фрея, когда мы сели в экипаж и тронулись, покидая особняк. — Тебе лучше не знать точный адрес, — я покачал головой. — Но если в общем, то мы направляемся в пригород. Особняк лорда Норинга располагался за пределами Вальгера и был идеальным местом для встреч. Туда вело несколько дорог, поэтому все ехали разными путями, заезжая на территорию через разные ворота. Магически защищенное строение больше напоминало форт, чем жилой дом. — И много народа там будет? — продолжала задавать вопросы Фрея. Она явно нервничала. Ерзала на сиденье и гладила выступавший из-под расстегнутого пальто край платья, выводя на нем пальцем узоры и тут же стирая их ладонью. — Кроме нас — еще семь человек. — Всего семь?! — поразилась моя ученица. — Удивлена? — я усмехнулся. — Это же не бал или светский прием, а тайный заговор. — Вот именно! Заговор! Против короля! А вас всего восемь человек! — Не всего, а целых, — поправил ее. — А с тобой — девять. — Это все меняет, — буркнула Фрея. — Может, мы вдевятером и войну выиграть сумеем? — Увы, — я с улыбкой развел руками. — Войну не осилим, а заговор — вполне. — Ты слишком самонадеянный, — продолжала возмущаться Фрея. — Что могут восемь, ну пусть девять человек против… всего дворца? — Мы не собираемся его штурмовать, — напомнил ей. — К тому же, поверь, в таких вопросах важно не количество, а качество. Чем больше людей участвуют в заговоре, тем больше шансов, что его раскроют. Кто-то да проговорится или выдаст себя. Нас восемь сильнейших магов и могущественнейших людей страны. Поверь, это очень серьезная сила. — А почему участвуют остальные? Они тоже недовольны правлением Густава Пятого? — У каждого свои причины. Густав, до того, как получил проклятие, успел сломать множество судеб. А кто-то просто не в силах смотреть, куда катится страна. От былого величия Дромана остались одни воспоминания. И если ничего не предпринять, то и Дромана как такового не останется. Я вздохнул и отвернулся к окну, чтобы не выдать горечь от собственных слов. Изначально мною двигала только месть. Я мечтал поквитаться с венценосным ублюдком, заставить его заплатить за гибель семьи. Но потом… Сам того не желая, я погружался все глубже в проблемы государства. Этому способствовала и служба во дворце, и поиск союзников, и просто стремление понять, что происходит вокруг. И я понял. Понял, что, если ничего не предпринять, Дроман неминуемо ждет крах. Это понимали многие, и многие же хотели перемен. Но… Во-первых, у Густава хватало и прикормленных сторонников, дорвавшихся до денег и власти. Он еще в юности организовал банду жестоких карателей из числа низшей или обедневшей знати, подчищавших за ним и улаживающих проблемы, не давая будущему королю совсем уж запятнать репутацию. Густав не был дураком. К сожалению, в его случае это огромнейший недостаток. Он был злым, жестоким, равнодушным к стране и подданным, но не дураком. Поэтому, став королем, успел защититься со всех сторон. А уж какая на нем магическая защита… король был практически неуязвим. Просто удивительно, что его достало чье-то проклятие. Я так и не смог выяснить, чье именно. Кто же этот умелец, обошедший врожденную защиту правящей семьи, дополнительную личную защиту Густава, артефакты, вшитые даже в королевские подштанники, и, под конец, его личных магов, не сумевших проклятие снять? Я бы душу продал, чтобы узнать, кто и как это сделал. Пусть почти не сомневался, что умельца нет в живых — наверняка ценой такого проклятия стала жизнь создателя. А возможно, не только его… Вот только все вышеперечисленное позволило королю выжить. А лучшие придворные маги прикладывали массу усилий, чтобы продлить его жизнь — о снятии проклятия речи давно не шло. Во-вторых, всех заговорщиков карали с особой жестокостью. И если бы только их… Вырезали целыми семьями — это удерживало многих. К реальному противостоянию были готовы лишь те, кому совсем нечего и некого терять. В-третьих, отсутствие прямого наследника Рантрое или хотя бы одного сильного лидера связывало заговорщиков по рукам и ногам. Если просто убить короля, то Дроман рухнет в пучину гражданской войны и, скорее всего, расколется на несколько частей. Которые потом будут радостно сожраны соседними странами, только и ждущими подобного развития событий. За такими печальными мыслями я и не заметил, как мы доехали до поместья лорда Норинга — огромного, полузаброшенного и порядком обветшалого. Я не без грусти смотрел, как зарос некогда прекрасный сад, по которому мы гуляли с семьей, когда я был ребенком. Как кусками осыпается декоративная облицовка на фасаде, и прекрасное здание выглядит больным, словно в струпьях проказы. Внутри царило такое же запустенье — оставшаяся малочисленная прислуга не справлялась с поддержанием чистоты и порядка. Так что на всех поверхностях лежал приличный слой пыли, а кое-где по углам даже раскинули ловчие сети пауки. Сам лорд встречал нас в инвалидном кресле и вполне гармонировал с обстановкой. Дряхлый, больной и разбитый. А ведь он моложе моего отца, шестидесяти ему еще нет… Джезоф Норинг потерял всех. Его сын, один из самых молодых командующих южной армией в истории Дромана, отказался выполнять очередной идиотский королевский указ. Неурожай, засуха и небывалое нашествие саранчи из-за урезания финансирования магов-природников вызвали голод. Крестьянам банально нечем было платить налоги. Тогда король распорядился изымать запасы силой. Люди ожидаемо взбунтовались и взялись за вилы и мотыги. На подавление бунта отправили армию Норинга-младшего. Увидев, что сражаться предстоит с оборванными, вооруженными абы как голодными крестьянами да еще за последний кусок хлеба, молодой генерал отказался отправлять войска в атаку. Более того, он открыто выступил против насильственного метода решения вопросов с собственным населением. Такую позицию признали мятежом. И никакие аргументы, никакие предыдущие заслуги не помогли смягчить смертный приговор. Вынесенный не только генералу Норингу, но и всей его семье. Джезоф Норинг уцелел лишь потому, что от новостей о казни сына его хватил удар. Все остальные члены семьи отправились на плаху, пока лорд Нориг лежал в полубреду. А когда он достаточно оклемался, то дело уже замяли, потому что охвативший в тот год страну голод стал более насущной проблемой. Да и разбитый параличом старик не выглядел серьезной угрозой. Так что его оставили доживать свой век в единственном не конфискованном поместье. Но пусть Джезоф Норинг потерял семью, а с ней и возможность полноценно жить и передвигаться, острый ум и незаурядное мышление остались при нем. Как и старые друзья, хоть не открыто, но выражавшие сочувствие его утрате и поддерживавшие по мере сил. Потомственный военный мог многое даже из инвалидного кресла в богами забытом поместье. Он первым вышел на меня. А еще предостерег и уберег от ошибок, свойственных молодости. Научил ждать, мыслить холодно и рационально в любой ситуации. Будь лорд моложе и здоровее — стал бы отличным правителем. За ним бы без колебаний пошли многие, его бы точно поддержала армия… Но увы. Он мог помогать лишь советами. Бесценными советами, надо признать. — Здравствуйте, — Фрея во все глаза таращилась на лорда — наверняка не ожидала, что один из восьми заговорщиков вдобавок окажется инвалидом. Во всяком случае, именно на это мне хотелось списать то, что ученица забыла обо всех изученных правилах приличия. — Здравствуйте, юная леди, — улыбнулся правым уголком рта лорд — левая половина лица и туловища у него были парализованы. — Нальер, ты не говорил, что твоя ученица такая красавица. — Это сюрприз, — улыбнулся я, пожимая протянутую руку и одновременно слегка склоняясь в поклоне. Лорд был из тех, кто обращался ко мне на «ты». И тот, кого я абсолютно уважал. — Сюрприз удался, — кивнул лорд. Кивок у него вышел неуклюжий, с уклоном вправо. — Проходите, вас уже ждут. Его коляска управлялась артефактом, поэтому лорд самостоятельно развернулся и первым въехал в просторную комнату, где собрались шесть человек, с которыми мы будем решать судьбу Дромана. Стоило нам с Фреей войти, как все разом обернулись и взглянули на девушку — именно ради нее мы здесь. — Вайнон?! — обычно невозмутимый лорд Грейм буквально вскочил со своего места и сделал несколько порывистых шагов навстречу. Фрея инстинктивно спряталась за меня, а я приготовился к ментальному удару, прикидывая, какие у меня шансы против опытного боевого мага… — Простите, — смешался лорд Адам Грейм, опомнившись. — Вы так похожи на одну женщину, которую я знал… Высокий, статный, тоже военный, когда-то ведущий боевой маг-командующий, лорд Грейм выглядел пораженным и никак не мог взять себя в руки. На побледневшем лице лихорадочно горели глаза, жадно разглядывающие девушку. — Все в порядке, лорд, — улыбнулся я, осторожно выводя из-за спины испугавшуюся Фрею. — Знакомьтесь: моя ученица, сильный ментальный маг и сноходица — Фрея Лайтер. Присутствующие мужчины коротко поклонились. — Ты много рассказывал нам о своей ученице, Нальер, — лорд Норинг тоже с интересом продолжал смотреть на Фрею. — Хотелось бы увидеть ее способности воочию. — Сноходица… ну надо же… — лорд Раймар достал пенсне, чтобы лучше разглядеть девушку. Остальные переходили на магическое зрение. Адам Грейм медленно вернулся на свое место и растер узкое скуластое лицо, пытаясь вернуть себе самообладание. Его седые волосы были коротко подстрижены и пребывали в идеальном порядке, как и все остальные детали облика. Лорд Грейм был примерно ровесником отца, лет шестьдесят пять — семьдесят. Давно в отставке, но выправка и сила при нем. Лорд начал служить еще прошлому королю и отлично проявил себя в нескольких кампаниях. Интересно, кого же ему так напомнила Фрея?.. Я кашлянул и повернулся к смущенной столь пристальным вниманием ученице. — Для демонстрации способностей сноходицы нам нужен доброволец, — объявил я, оглядывая присутствующих. — Предупреждаю: это ментальное воздействие с прямым проникновением в разум. — Я готов, — лорд Грейм не колебался ни секунды. — Что от меня требуется? — Какая-нибудь личная вещь, носящая ваш отпечаток. Адам Грейм быстро вытащил из-под воротника рубашки медальон и снял через голову, не расстегивая. — А теперь садитесь поудобнее, лорд, и приготовьтесь немного поспать. — С удовольствием, — легко улыбнулся Адам Грейм. Кажется, ему удалось взять себя в руки, во всяком случае — внешне. Хотя уверен, что вызвался он не просто так. — А ты готова? — я наклонился к Фрее. В глазах ученицы плескалась паника. Готова она определенно не была, но отважно кивнула и подошла к лорду. — М-мне нужно взять вас за руку, — голос Фреи слегка подрагивал, как и пальцы, которыми она обхватила протянутую Греймом ладонь. Все затаили дыхание и подались вперед. Лорд Норинг, пользуясь положением хозяина дома, а также инвалидной коляской, подъехал почти вплотную, чтобы ничего не упустить. Я же мысленно желал ученице удачи — такой направленный посыл маг разума точно уловит. Главное, чтобы она справилась с собственным волнением, в ее способностях я ни капли не сомневался. Лорд Грейм прикрыл глаза, будто решил абстрагироваться от происходящего в комнате, и через минуту раздалось его мерное дыхание с легким похрапыванием. — Однако… — лорд Норинг одобрительно посмотрел на Фрею. — А без прикосновения можете? — Только с хорошо знакомыми людьми, — призналась девушка и выдохнула. Она сама жутко переживала и одновременно радовалась, что первая часть демонстрации удалась. — Для магии нет знакомых и незнакомых, — задумчиво произнес лорд Раймар, поигрывая пенсне. Как и большинство собравшихся здесь, он был немолод. Невысокий, грузный, пузатый, почти лысый, с маленькими заплывшими глазками и каскадом подбородков, практически закрывающих короткую шею. Короткие руки и ноги, короткие толстые пальцы-сардельки. Лорд органично смотрелся бы за прилавком овощной лавки или, в лучшем случае, в окошке банка в качестве мелкого клерка. Но он был членом Совета, едва ли не единственным, кто пытался делать что-то во благо страны, а не набивал собственные карманы. И делал, надо признать, весьма эффективно. И в заговоре играл едва ли не ключевую роль. В таком типичном и обычном мужичке никто не видел настоящего и серьезного государственного деятеля. Природа пошутила с лордом, подарив простую плебейскую наружность, но и это он сумел превратить в преимущество. — У меня многое получается с друзьями — то, что не получается с чужими людьми, — возразила осмелевшая от первого успеха Фрея. — Это вопрос восприятия, — покачал головой лорд Раймар. — Вы смело действуете с друзьями и боитесь ошибиться с остальными. И в результате ошибаетесь. В магии очень важна уверенность, неужели ваш наставник вам этого не говорил? Лорд бросил на меня удивленный взгляд. — Говорил, — со вздохом призналась Фрея. — Но ведь нельзя поменять характер… — Любой маг обладает сильным характером и волей, — не согласился Раймар. — Вы не исключение, юная леди. — Я не леди, — с вызовом возразила Фрея. — Магесса не может не быть леди, — по-доброму улыбнулся лорд Раймар. — И совершенно неважно, где вы родились и выросли. Фрея бросила на меня вопросительный взгляд, понятный безо всяких пояснений. — Присутствующим известна твоя история, — подтвердил я. — Но, как видишь, это никого не смущает. Я знал, что дело не в широте взглядов, не стоит обманываться. Но все осознавали пользу сноходицы в нашем замысле, поэтому готовы были мириться с некоторыми ее особенностями. — Давайте перейдем ко второй части демонстрации, — сменил я тему, ставшую слишком скользкой. — Лорд Норинг, вы подготовили комнату для Фреи? Несерьезно заставлять девушку ложиться на кровать при всех, она меня-то до сих пор стесняется. — Конечно, — подтвердил лорд, с нетерпением поглядывая то на спящего Грейма, то на Фрею. — Следуйте за мной. Его коляска будто сама собой поехала к одной из дверей комнаты. Те тоже распахнулись, повинуясь жесту хозяина. Лорд Норинг был отличным магом. Потеряв возможность сражаться, он направил свой талант на создание артефактов — стихийники обладали большими возможностями в самых разных областях. И немало в этом преуспел. Я в очередной раз с грустью подумал, что был бы Норинг моложе и здоровее… Умный, расчетливый, умеющий плести интриги и держать удар. Пусть потеря близких сломала его, сделав инвалидом, но не сломила. Более того, он не замкнулся, не озлобился, не обиделся на весь мир, отлично помня, что виновником всех его бед является лишь один человек. Именно лорд Норинг, калека в инвалидном кресле, изначально собрал нас здесь. Почему во главе Дромана сразу не мог стоять кто-то подобный ему? Или хотя бы почему нет второго такого же — сильного лидера, пользующегося всеобщим уважением? Достаточно молодого и здорового. Тогда можно было бы спокойно прикончить короля и не втягивать в это Фрею. Я вздохнул, посмотрев на человека в коляске. Я многому у него научился, но все равно знал, что не дотягиваю до уровня знаний и опыта лорда, до его врожденного умения руководить, организовывать людей и все вокруг. — Прошу, — лорд Норинг подъехал к двери, и та открылась по его жесту. Надо отдать должное, в комнате было убрано и чисто, ее явно готовили к визиту Фреи. С мебели сняты чехлы, шторы раздвинуты, на кровати свежее накрахмаленное белье. Фрея зашла и огляделась, а затем вопросительно обернулась на меня — я не спешил следовать за ней. — Мне нужно вернуться, чтобы никто не сомневался в твоих способностях, — прокомментировал я и протянул медальон Адама Грейма. Самый обычный на вид, овальный, из потемневшего от времени серебра, он был объемным, выпуклой формы. Наверняка это локет для портретов. Судя по отсутствию явного открывающего механизма или какого-то рычажка, завязан локет на кровь или магию владельца. Чей же портрет хранит там лорд? Той самой Вайнон?.. — Помни все, о чем мы говорили, — я чуть придержал руку Фреи, передавая ей медальон. Ученица кивнула и неожиданно широко улыбнулась. — Знаешь, пару месяцев назад я занималась тем, что подворовывала у состоятельных людей, — со смешком заметила она. — А теперь общаюсь с лучшими из них и готовлюсь стать частью заговора. Даже не знаю, это путь наверх или, наоборот, падение еще ниже? Ведь преступление куда серьезнее. Фрея нервничала, переживала, волновалась и потому оттягивала момент перехода в сон. Я прекрасно ее понимал, так что положил руки ей на плечи и заглянул в глаза. — Это зависит от того, чем завершится заговор. Если у нас все получится — то точно наверх. — А если нет? — посерьезнела она. — У нас получится, — я наклонился и быстро коснулся ее губ. Девушка вспыхнула и отпрянула, во все глаза глядя на меня. — Удачи, Фрея, ложись и начинай. А то лорд может и проснуться, — немного поторопил и вышел. Пусть она лучше переживает об этом поцелуе, а не о том, что от нее зависит слишком многое.