***

Нальер ушел, а я осталась. На губах, будто ожог, горел след поцелуя. Я облизнулась и перевела дыхание, сердце билось как заполошное. Вот зачем он это сделал? В самый неподходящий момент! Кляня нерадивого наставника, я прошлась по комнате, стараясь сосредоточиться на обстановке, чтобы хоть немного отвлечься. Шелковые обои с изящным узором выцвели, а местами отсырели и отходили от стены — в доме царило запустение и неиспользуемые комнаты не отапливались. Эту недавно протопили, но запах сырости и затхлости все равно витал в воздухе. Мебель добротная и крепкая. Из интереса я заглянула в шкаф, дверца пронзительно скрипнула, а изнутри так густо пахнуло пылью и лавандой, что в носу засвербело. Потерев нос, я пару раз чихнула, посмотрела на сложенные давным-давно ткани и прикрыла скрипучую дверцу. Лак на прикроватном столике облупился, как и на резном изголовье, по которому ползла виноградная лоза. Я сочувственно коснулась дерева, обводя пальцами узор. Мебель доживала свой век вместе с поместьем. И вместе с хозяином. Сколько лет тому лорду — я не знала, выглядел он очень старым и больным, но жалости не вызывал. Сочувствие — да, но не жалость: слишком гордый и независимый был у него вид. Остальные… От волнения я толком не разглядела других присутствующих, все лица слились для меня в серое пятно. Разве что лорд Грейм, назвавший меня чужим именем и согласившийся поучаствовать в демонстрации… Нальер прав — стоит поспешить. У всех магов высокая сопротивляемость магии, лучше не проверять, как долго лорд пробудет в наведенном сне. Так что я села на кровать, потом легла, примериваясь к незнакомым подушкам, тканям, ощущениям и запахам. Все отвлекало. Еще и поцелуй этот дурацкий не шел из головы. Я прикрыла глаза, вспоминая ощущение, которое дарило заклинание Нальера. Смелость, решительность, уверенность в себе. Спокойствие. Медальон лорда нагрелся от тепла моих рук. В нем чувствовалась магия, не вложенная — вещица не была артефактом, — а крохотная частица-отпечаток владельца. Пожалуй, магии было больше, чем обычно: то ли лорд очень давно носил медальон, то ли вещь оказалась для него особенно дорога. Важно то, что я без труда нащупала путь в сон мужчины и провалилась в него с головой. Отмахнувшись от каких-то вязких бесцветных сновидений лорда Грейма, я открыла глаза и огляделась. Нальер и лорд Норинг уже вернулись в комнату и, как и другие присутствующие, внимательно смотрели на меня. Я неуклюже встала, едва не закряхтев, — оказывается, у лорда Грейма болели колени, тянуло плечо и зрение подводило. В глазах немного плыло и будто двоилось. Хотелось прищуриться или умыться. — Фрея? — первым отмер Нальер. — Да, — отозвалась я и поморщилась от незнакомого голоса. В чужих снах и телах я обычно не разговаривала, разве что с Нальером. А уж при таком количестве людей… — Пройдись, — попросил наставник. Остальные молча всматривались в меня и переглядывались друг с другом. Я максимально отпустила ситуацию, положившись на чужое тело с его типичными движениями и жестами. Колени неприятно ныли, но на походке это почти не отражалось — лорд привык терпеть и превозмогать боль. Я почувствовала, как нахмурилась, нагнав глубокие морщины на лоб, — тоже не моя черта. Прошла из одного конца комнаты в другой, круто развернулась очень отточенным движением и вернулась в кресло — не хотела лишний раз тревожить колени немолодого мужчины. — Поразительно, — проговорил лорд с пенсне. Про пенсне он, собственно, забыл, таращась на меня просто так. И без того некрасивый, толстый и лысый, совсем не благородной наружности лорд с выпученными глазами выглядел очень забавно. — А магия? — спросил до этого молчавший мужчина. Он был постарше Нальера, но, в отличие от остальных, не годился ему в отцы или, как минимум, в дяди. Светловолосый, худой, весь какой-то невзрачный и болезненный. Одежда на нем была дорогой, с вышивкой на воротнике камзола и кружевом на длинных манжетах рубашки. На тонких пальцах массивные кольца. Но все эти объемные дорогие вещи лишь подчеркивали его худобу и неприглядность. — Моей магией Фрея пользуется отлично, — ответил Нальер. — У вас она одной природы, — заметил невзрачный. — Сумеет ли леди воспользоваться чужеродной? — Фрея, нужно попробовать, — Нальер взглянул на меня. — А присутствующим боевым стихийникам — подстраховать нашу сноходицу. — А что именно делать? — растерялась я. Магия разума была хотя бы интуитивно понятна и близка. Как пользоваться какой-то другой — я совершенно не представляла. — Вызови искру, — посоветовал хозяин дома. — Для этого достаточно сконцентрировать магию в ладони и призвать огонь. — Может, выберем другую стихию? — Нальер с сомнением повернулся к лорду Норингу. — Нас она так просто не сожжет, а остальное пусть горит синим пламенем, — отмахнулся лорд, вызвав смешки окружающих. Я посмотрела на правую руку, в которой предстояло сконцентрировать магию. С концентрацией у меня и в магии разума имелись проблемы, сумею ли я хоть что-то сотворить с чужой? Чужая сила оказалась неподатливой. Она отзывалась где-то в районе солнечного сплетения, но никак не желала смещаться куда-либо. Я напрягла руку, чувствуя, как деревенеют мышцы, пальцы задрожали от усилий. — Не так, — лорд Норинг покачал головой и подъехал на своей каталке почти вплотную. — Не нужно столько усилий, — он взял мою руку и размял ее, снимая напряжение. А затем поставил свой палец в центр моей ладони: — Стягивай все сюда, в одну точку. И я сделала все, как мне сказали: сконцентрировалась на одной точке, на которую давил сухой старческий палец. Полыхнуло так, что лорд Норинг с трудом успел отпрянуть и чуть не упал с каталки. Я тоже дернулась — огонь ударил точно вверх, опалив лицо. Надеюсь, ресницы и брови лорда Грейма остались при нем. — Отличный результат, я считаю! — хозяин дома и не думал злиться или обижаться на мою неумелость. — Немного тренировок как со своей магией, так и с чужой — и все получится! Нальер, которого я сразу отыскала взглядом, ободряюще улыбнулся. — Возвращайтесь в свое тело, Фрея, — попросил толстый невысокий лорд. — И возвращайте Адама Грейма — нам есть, что с ним обсудить. — А я могу присутствовать при обсуждении? — осторожно поинтересовалась я. Вокруг меня и без того слишком много тайн. А мне важно понимать, что происходит. Не хотелось бы, чтобы меня использовали вслепую. — Не можете — а должны, — с нажимом ответил мужчина. — Нам всем предстоит многое обсудить. Я кивнула и вернула тело лорда Грейма в кресло, устроилась в нем поудобнее, памятуя о его проблемах с плечом и коленями, и… Открыла собственные глаза. С огромным наслаждением потянувшись, легко встала с кровати, невольно отметив, какое это счастье, когда у тебя ничего не болит, и вышла из комнаты. Навстречу мне уже спешил Нальер. — Ты молодец, — похвалил наставник. — Отлично справилась! — Думаешь? — я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — Уверен. Как же жаль, что у нас так мало времени… Только представь, что бы было, если бы мы развили твои способности на полную. Маг вздохнул. Я тоже. Мне тоже было жаль, что времени у нас с ним немного… В комнате уже шло бурное обсуждение. — Я ничего не чувствовал и не помню, — признал лорд Грейм. — А сейчас ощущаю лишь легкую слабость и сонливость. Сильную. — Еще бы! Мы тебя едва добудились! — хохотнул лорд Норинг. — Отсутствие воспоминаний — это плюс, — подметил лорд с пенсне. — А плохое использование чужой магии — это минус. Документ должен быть заверен королевской печатью по всем правилам. И это вам не искру вызвать. — Маркус, ты знаешь, как пользоваться печатью? — хозяин дома развернул к толстому каталку. — В общих чертах, — тот поморщился. — Но там как раз ничего сложного: сила вливается в металлический корпус-оснастку, сосредотачивается в клише и остается на бумаге как магический след в дополнение к металлу. — Металлу? — не поняла я. Мне доводилось видеть печати, даже аптекарь их часто ставил, заверяя подлинность самых серьезных лекарств. И где там использовался металл, я не понимала. — Это же король, — с улыбкой пояснил толстый лорд. — И печать королевская, магическая. Сургуч не удержит магию, она быстро развеется, поэтому к нему примешивают мелкие крошки золота. Члены Совета используют серебряную пыль, а более мелкие чиновники — например, градоправители, — бронзовую. — У тебя есть доступ к печати Совета? — продолжил расспросы лорд Норинг. — Фрее неплохо бы потренироваться. — На мне? — брови лорда взлетели вверх, а подбородки, наоборот, поползли вниз. — На печати. — Но в конечном-то итоге на мне, — хохотнул лорд, тряхнув своими подбородками. — Ладно, если надо для дела… Я же при этом продолжу спать? — обратился он ко мне. — Хотелось бы, знаете ли, выспаться. — Да, конечно! Я вас не потревожу, не беспокойтесь! — заверила его. — Но вы сначала со своим наставником просто потренируйтесь вкладывать магию в предметы, чтобы без казусов, — весело попросил лорд. — А то будет неловко, если мы с вами ненароком испортим печать. Отвечать-то за нее мне. — А ты сможешь взять ее из хранилища на ночь? — поинтересовался Адам Грейм, незаметно потерев колени. Но от меня этот жест не укрылся. Я-то знала, отчего возникла такая привычка. — Да ее все, кому не лень, таскают, — отмахнулся лорд-советник. — К тому же глава Совета у нас внезапно занемог и умчал со всей семьей на воды в Фердию на неопределенный срок. Здоровье поправлять. Все понимающе захмыкали, только я не видела, что смешного в проблемах со здоровьем человека. — Советники бегут из страны, опасаясь войны, — пояснил для меня Нальер. — У всех обострились все болезни разом, — усмехнулся толстый советник. — У меня вот тоже поясница что-то побаливает… — Ты это брось, — погрозил пальцем хозяин дома. — Вот разберемся с проблемами в Дромане — тогда хоть облечись. — Значит — никогда, — сделал верный вывод толстяк и притворно вздохнул. — Нам также нужна личная вещь короля для Фреи, — лорд Норинг побарабанил пальцами по подлокотнику своей каталки. — У кого есть идеи, что это может быть? Само собой, из того, что реально достать и вынести из дворца. После недолгого молчания мужчины принялись перечислять варианты. Какие-то отметались сразу, какие-то принимались. Лорд Норинг нашел пожелтевшую бумагу, карандаш, положил на колени книгу и принялся записывать все предложения, даже самые на первый взгляд нелепые. Например, повергший меня в шок вариант с ночным королевским горшком. Именно он и заставил вмешаться. — Не обязательно вещь! — испуганно возразила я, представив, как мне придется держать ночной горшок, пусть он будет хоть из чистого золота. — Можно волос или каплю крови. — Кровь мы точно не достанем, — покачал головой толстый лорд. — После того, как короля прокляли, за его кровью следят вдвое пристальнее. И до этого следили. Кровь — слишком ценная и опасная вещь одновременно. — А волос? — Нальер посмотрел на лорда. — Его реально достать? С подушки, скажем. — Тоже вряд ли, — толстый лорд задумчиво поиграл губами. — Но если я правильно понимаю логику, то подойдет любой телесный фрагмент, так? Теперь все смотрели на меня. — Мы… то есть я! — быстро поправилась, — не пробовала с другими… эм… фрагментами. Не знаю, что именно рассказал им Нальер, но мне выдавать друзей не хотелось. — Королю несколько раз в день меняют повязки, — продолжил толстый лорд. — Их потом сжигают под присмотром главного целителя. Но, думаю, достать одну вполне реально. — Повязки? — не поняла я. — Но это же кровь. Она отлично подходит! — Боюсь, там не кровь, — мужчина поморщился. — На теле короля много гнойных ран. Повязки с них. Теперь пришла моя очередь морщиться. Что ж такое? То ночной горшок, то гнойные повязки… — Думаю, это неплохой вариант, — лорд Норинг моих чувств не разделял. Его и ночной горшок не смутил. — Но нам нужно убедиться, что сноходица сумеет проникнуть в сон через такой… хм… образец. — Мы можем попробовать на больных, — предложил молодой невзрачный тип. — У нас в госпитале такого добра навалом. — Фрея, вы ведь готовы к подобным экспериментам? — лорд Норинг внимательно смотрел на меня, считывая реакцию. И мне большого труда стоило не скривиться. — Попробовать можно, — признала я. Справедливо решив, что гнойные повязки — не самое страшное. Еще немного, и такими темпами мы дойдем не просто до ночного горшка, но и до его содержимого… — Отлично! — хлопнул лорд Норинг правой рукой по колену. Левая у него не работала и лежала странно-неподвижно, будто отделенная. — Орин, тогда с тебя повязки для проверки, — принялся отдавать распоряжения хозяин дома. — Маркус, ты приметь кого-нибудь из целителей, с кем реально договориться. — Уже давно, — кивнул толстяк, и его подбородки заиграли, как желе. — Нальер, вам с Фреей нужно оттачивать владение магией. В том числе иной. Адам, — лорд Норинг повернул коляску к лорду Грейму, в чьем сне я уже побывала. — Ты готов помочь? — Разумеется, — кивнул мужчина. — Только леди неплохо было бы заниматься под присмотром. Сама она с чужой магией не справится. — Я буду страховать Фрею, — пообещал Нальер. Лорд Грейм удовлетворенно кивнул. — Тогда решено, — хозяин дома смял в кулаке бумажку, где накидывал варианты, — а стряхнул на пол пепел. — Встречаемся через неделю, будем смотреть, что получается, и обсуждать детали. Лорды поднялись и начали прощаться. Адам Грейм аккуратно отвел Нальера в сторону и что-то ему сказал. Мой наставник кивнул, пожав мужчине руку, и посмотрел на меня странным нечитаемым взглядом. — Я был счастлив познакомиться с вами, Фрея, — подъехал ко мне на коляске лорд Норинг. — Это так удивительно — встретить настоящую сноходицу. Как ни странно, лорд не врал. Я чувствовала и его расположение к себе, и интерес. — Как вам уже сказал Маркус, маг не может быть не из благородных, — продолжил лорд. — Но вы не знаете своих родителей. Возможно, их нет в живых — ничем иным я не в силах объяснить, как они могли отказаться от такой замечательной дочери. Вот тут я не скривиться не смогла. Сказочка про хороших любящих родителей осталась для меня в далеком детстве. — Понимаю, что тема неприятная, — поспешил сгладить впечатление лорд Норинг. — Я не желал вас задеть или обидеть, простите. Напротив. У меня есть предложение. Если вы не найдете своих родственников, то я готов им стать. — Что, простите? — не поняла я. — У меня никого не осталось, — голос лорда прозвучал ровно, но скрытую, сидящую глубокой занозой боль я уловила. — И вообще осталось немного, — он криво усмехнулся половиной лица и обвел действующей рукой комнату. Некогда шикарная гостиная с синими шелковыми обоями и изящной мебелью выглядела так же, как и все остальное в поместье. Как сорванный увядший цветок, в котором лишь угадывалась изначальная красота. — Но у меня не отняли главное: имя и титул, — весомо произнес лорд. — Поместье, конечно, трудно считать серьезным имуществом, — продолжил насмешничать над самим собой лорд. — И все же это актив и крыша над головой. Если пожелаете, то после свержения нашего недосточтимого монарха я объявлю вас наследницей, скажем, дальней внучатой племянницей, и передам все, что у меня еще осталось. Я ошарашенно смотрела на человека, которого видела впервые. И который готов подарить мне свое имя и имущество. Звучало… невероятно! И все же он не врал. Я знала это. Чувствовала так же явно, как видела перед собой потемневшие от времени и влаги синие стены и потертую мебель. Собравшихся в комнате людей. И самого лорда, смотревшего на меня снизу вверх, но все равно излучающего гордость и достоинство. Как жаль, что последние качества он передать не сумеет. — Я боюсь… — Подождите, — лорд поднял руку, останавливая меня. И я сразу замолкла, беспрекословно подчиняясь. Это походило на ментальное воздействие, но было чем-то иным. Когда человек не просто умеет командовать, но и ничуть не сомневается, что имеет на это право. — Не отказывайтесь так сразу. Подумайте. Вы можете стать ему равной, — заговорщицким шепотом произнес хозяин дома и лукаво подмигнул. — Кому? Вместо ответа лорд легко кивнул на Нальера, что-то обсуждающего с тем невзрачным типом, пообещавшим повязки больных. — Да мне… — смутившись, я попыталась отказаться от подобного предложения, но опять была остановлена. — Подумайте, — повторил лорд Норинг. — Мне все это ни к чему. В могилу не унесу. Поместье все равно перейдет кому-то постороннему. Так пусть это будет достойный человек. — А вы уверены.. — Что вы достойны? — понял меня с полуфразы лорд. — Уверен. Иначе бы вас здесь не было. Что ответить и чем возразить на это, я не знала. Да и нужно ли возражать? Я, пусть и не по своей воле, оказалась втянута в заговор против короля. Ради лучшей доли для других людей, не для себя — меня все устраивало. Так что я кивнула в ответ. — Спасибо за предложение, лорд. Я подумаю, — пообещала ему. Хотя, наверное, нормальный человек согласился бы сразу, не раздумывая. Но меня что-то останавливало. Не позволяло принять подобный невиданный по щедрости подарок судьбы и лорда лично. Может, потому что я не привыкла ждать ничего хорошего ни от судьбы, ни от людей? Я коротко попрощалась с остальными присутствующими, слишком ошарашенная всем случившимся, и вышла вместе с Нальером к экипажу. Ехали мы в молчании, думая каждый о своем. Так и доехали до особняка, не проронив ни слова. Наставник помог мне выйти и подвел к двери. — Доброй ночи, Фрея, — пожелал он. — А ты? — я замерла, не спеша переступать порог. — У меня есть кое-какие дела, — уклончиво ответил наставник. — Вернусь позже. Рассказывать он ничего не спешил, да и не был обязан. Может, к кому-то еще из заговорщиков хочет заехать. Как я поняла, сегодня пригласили лишь самых значимых персон. А может, он собирался к любовнице. И последнее предположение так неприятно отдалось в груди, что я поспешно кивнула и зашла внутрь. Дом спал. Руи, запертый в своей комнате. Хейл, спящий в своей. И Керри у меня. Я улыбнулась, почувствовав подругу, и поспешила к ней присоединиться. Это был сумасшедший и интереснейший вечер.