4. Сон четвертый. Разговор
И недели не прошло, Керри вроде вылечилась, хотя я все равно настояла, чтобы она посидела дома еще три дня, а не нагружала не до конца окрепший организм, как слег Хейл. И не с простудой. Наш здоровяк не рассчитал силы и сорвал спину в литейном цеху. Да так основательно, что не смог встать. Товарищ из цеха помог ему добраться домой, где до своей комнаты Хейл буквально дополз. Керри делала для него, что могла, вся испереживалась, а вечером сразу с порога рассказала нам с Руи. Разумеется, мы тут же направились к другу. — Отлежусь — и буду как новенький, — Хейл махнул рукой и с шипением втянул воздух. Любое движение отдавалось для него болью в спине. — Нет, так дело не пойдет, — проговорила я, видя, как мелкий Руи пытается помочь нашему другу дойти до ванной по нужде. Адрес целителя я знала и, на мое счастье, он как раз закрывал кабинет, когда я вновь прибежала к нему. — Добрый вечер, магистр Вайдбек! У меня для вас еще один пациент, — остановила я мужчину. — За осмотр вне рабочего времени будет полуторная оплата, — обозначил он. Все ценили свой труд, и я в очередной раз подумала о том, как здорово иметь хорошую специальность и быть уважаемым человеком. — Я согласна. У меня с собой золотой, остальное отдам дома. Хейла надо было ставить на ноги любой ценой. Когда мы зашли с целителем в квартиру, он сразу узнал Керри и поинтересовался ее самочувствием. Вроде мелочь, но приятно. Помыв руки, магистр прошел в комнату Хейла. О том, что мы живем с парнями вместе, ничего не сказал. Очередной плюсик. — Да не стоило… — сразу начал друг при виде целителя. — Уже привезли и услуги оплатили, — категорично заявила я, чтобы и не думал отказываться. Даже перевернуться на бок стоило здоровяку огромных усилий, и я заметила, как покачал головой магистр. — Межпозвоночные диски смещены, — заговорил он, начав осмотр, а точнее, ощупывание пациента. — Защемлен нерв, это очень серьезно. За один раз не исправим, требуется минимум три сеанса. А потом еще три месяца больной будет носить специальный корсет во избежание рецидивов. Поднятие тяжестей ему на это время противопоказано. И дальше тоже следует быть осторожнее. Мы не все поняли, но главное уловили: все плохо. — Да я просто отлежусь, — запротестовал Хейл. — И не думай! — я подсела к другу и придержала его рукой, чтобы не разворачивался. — Мы начинаем лечение. Целитель кивнул. — Это сложная манипуляция, требующая от меня большой концентрации. Оставьте нас, пожалуйста, чтобы я мог сосредоточиться и не отвлекаться. Руи хотел было возразить, но я вытащила рыжего из комнаты. Уж кому, как не мне, знать про важность сосредоточенности. — Сколько ты заплатила целителю? — спросил рыжий, когда мы зашли в его комнату — соседнюю с Хейлом. — Полтора золотых. И десять медных за извозчика. — Еще и за извозчика взял? — поразился Руи. — Вот же крохобор! — К сожалению, он имеет право, — я устало вздохнула. — Магистр Вайдбек за один визит поставил на ноги Керри. И Хейла поставит, вот увидишь. Просто маги ценятся на вес золота, увы. — Ну что за невезуха! Получается, сколько мы еще ему должны? — Если Хейл сможет доехать до кабинета целителя сам — то пол золотого за каждый раз. Если нет — золотой, а в общем — два. И корсет. Такая вещь тоже наверняка стоит не медяки. Рыжий выругался словами, за которые в приюте надавали бы по губам и поставили на всю ночь на горох. Но мы не в приюте, и в целом я была согласна с другом: дело дрянь. Денег у нас все меньше. И Хейлу после восстановления придется искать новую работу. В литейном цеху он остаться не сможет. Я за этот месяц ничего не получу в лавке — все ушло на лечение Керри. Которая сама проболела десять дней. Руи один нас не прокормит. Мы с рыжим смотрели друг на друга, отчетливо понимая, что выхода у нас особенно и нет. — Мы что-нибудь придумаем, — я сжала кулаки и отвела взгляд. Ужасно не хотелось опять идти в сон, зная, что меня там поджидает маг. — Надеюсь… — протянул Руи. Через полчаса из комнаты Хейла вышел уставший, выжатый как лимон целитель. — На сегодня все, — объявил он. — Вашему другу необходим строгий постельный режим. Ничего тяжелее кружки и ложки не поднимать. Завтра я приеду опять, а третий сеанс проведем в кабинете, он закрепительный, на него молодой человек сможет прийти сам. К тому времени сделаю ему корсет. — Сколько это будет стоить? — спросила я, чтобы подготовить нужную сумму. — Золотой за завтрашний визит и золотой за последний, с изготовлением корсета, — посчитал целитель. Итого в следующем месяце нам нечем платить за квартиру. — Хорошо, все будет, — подтвердила я. Целитель кивнул и ушел. Руи вопросительно смотрел на меня, но я не стала ничего обещать. Просто закрылась в своей комнате, чтобы побыть одной. Но мое одиночество долго не продлилось. Вскоре ко мне присоединилась Керри. Она, как кошка, осторожно поскреблась в дверь и, дождавшись моего разрешения (Керри была исключительно воспитанной в таких мелочах), подсела, прижавшись ко мне боком. Какое-то время мы сидели молча, но подруга явно пришла не просто так. — Я все чаще думаю, что мы для тебя обуза, — начала она. — Без нас тебе было бы намного проще… — Не говори глупостей! — одернула ее. — Вы — моя семья. А в семье принято поддерживать друг друга. — Да только поддерживаешь нас исключительно ты, — вздохнула Керри. — Нет. Именно с вами я научилась ходить в чужие сны. Именно вы всегда помогали мне. Именно вы меня поддерживали. И, когда я не умела рассчитывать свои силы, именно вы сидели у моей постели, кормили меня с ложечки, помогали ходить в туалет. Разве не так? Я обняла подругу и заглянула ей в глаза. Она не в первый раз такое говорила. Считала, что без них мне было бы проще. Но я была уверена в обратном. Одна бы я не справилась или быстро попалась бы не страже — так магу. Мы без преувеличения были семьей. Настоящей. Не родные по крови, но связанные общей бедой. И эта связь была посильнее, чем кровные узы. — Иди отдыхай, Керри, тебе надо хорошо спать, чтобы быстрее восстановиться, — я посмотрела на подругу, и она нехотя встала и, пожелав мне спокойной ночи, ушла. Я же еще немного посидела у себя, настраиваясь и готовясь, и пошла к Руи. Рыжий не спал. Он устроился на подоконнике и играл с небольшим раскладным ножом, подкидывая и ловя его. И, кажется, совсем не удивился моему позднему визиту. — Все-таки надумала? — понял он. — Да. Мы попробуем сегодня. Смысл тянуть? Или получится — или нет. — Справишься один, без Хейла? — Разумеется, — Руи спрыгнул с подоконника. — Идем к тому же толстосуму? — К нему. Если что, больше получаса не жди. — Да тот маг уже и забыл про тебя, — хмыкнул друг. — Очень на это надеюсь, — отозвалась я, выходя. Но сама была уверена в обратном: маг не отстанет. — Я пошел, — минут через десять предупредил Руи, заглянув ко мне. Он никогда не стучал: в приюте так не принято. Личного пространства у детей там не было, и за годы жизни вне его стен рыжий так и не подхватил от Керри эту хорошую привычку. — Удачи. — И тебе, Фрея, — пожелал он, уходя и плотно закрывая за собой дверь. Я достала принесенный с кухни нож. Странно и страшно было делать то, что я собиралась, но придется пробовать. Глубоко порезав большой палец на левой руке, я дождалась, пока набежит достаточно крови, и взяла в руки платок, соединяя свою кровь с каплей крови человека, в чье тело я буду перемещаться. Понятия не имею, как это сработает и сработает ли, но придется рисковать. Если опять нарвусь на того мага — сразу возвращаюсь обратно. И, видимо, начинаю поиски самого простенького и дешевого жилья. На этот раз я прислушивалась к себе внимательнее. Хотелось понять: отличается ли как-то переход с использованием крови от обычного? По ощущениям — ничего не изменилось. Я так же медленно погружалась в грезу. И в какой-то момент увидела чужой сон. Оставив его хозяину тела, я открыла глаза и огляделась. Темно, но очертания комнаты выглядели до боли знакомыми. Неужели не получилось? Я протянула руку и коснулась светильника. Точно. В этой комнате я уже была. Узнаю и огромную кровать, и тяжелые портьеры, и письменный стол, притаившийся в дальнем углу. Проклятый маг! Приняв неизбежное, я мысленно дернула себя назад и… И… Случилось то, чего я боялась, каждый раз отправляясь в чужой сон. Я не могла покинуть тело, чтобы вернуться в свое! Зато почувствовала, как губы растягиваются в улыбке и размыкаются, чтобы произнести: — Здравствуй, мышка. Я тебя заждался.