6.1

*** Утром я совсем без охоты тащилась в аптечную лавку. Еще и погода премерзкая: температура около нуля, снег подтаял и превратился в кашу, в которой, как в болоте, вязли и люди, и экипажи, и груженные продуктами телеги. Холодный влажный ветер пробирался даже сквозь толстое шерстяное пальто, лицо будто наждачкой натерли. От ночной встречи осталось горькое послевкусие. Я — маг разума! Как же! Трудно быть магом того, чего нет. Как иначе объяснить, почему начала надеяться на нечто несбыточное? Замерзшая и уже какая-то уставшая, я доплелась до лавки. А там, конечно, вечно пребывающий не в духе аптекарь. Я коротко поприветствовала его и направилась в подсобку, снять уличную одежду и переобуться. Именно в этот момент какому-то раннему покупателю вздумалось заглянуть. Я как раз стаскивала ботинки и никак не могла выскочить к прилавку босиком. Пришлось мэтру самому идти своим шаркающим шагом и скрипучим голосом интересоваться, чего господин изволит. Когда я переоделась, покупатель уже ушел, а аптекарь остался вдвойне недоволен. — Ты слишком нерасторопная, — раздраженно бросил он, возвращаясь к своим ступкам, толкушкам и мензуркам. В чем в чем, а в медлительности меня не упрекнуть. Я тут за троих работаю и все успеваю. — Мой рабочий день еще даже не начался, — заметила я, кивнув на настенные часы, показывающие без двух минут девять. — Но ты уже была здесь, — ворчливо заметил аптекарь и добавил: — Зачем мне помощница, если все равно приходится делать ее работу? По ощущениям я будто кипятка глотнула — так резко опалило изнутри. Я круто развернулась от прилавка к мерзкому старикашке и выдала: — Знаете, мэтр Стефанио, я тоже не понимаю, зачем вам помощница, если вы мною вечно недовольны? — Сам удивляюсь, — признался старик, не отрываясь от очередного лекарства. — Но вы же зачем-то меня взяли? — Зачем-то взял, — подтвердил он. — Нечистое что-то дернуло, не иначе. Я уже хотела было возмутиться еще сильнее, но внезапная мысль остудила голову. — Но вы бы вряд ли меня взяли, если бы у вас не было необходимости в помощнике? И если бы я вам не понравилась, так ведь? — Не так, — сухо отозвался аптекарь. — Я вообще думал лавку закрывать, продавать и уходить на покой. Все равно и руки, и глаза уже не те. А тут ты заявилась, начала спрашивать, нет ли какой работы. Рассказывать, что ты многое умеешь, аккуратная, способная, — на этом он скептически посмотрел на меня поверх очков. — А я взял и согласился. Все полгода думаю, на кой ты мне сдалась? — А как же вы один справлялись? — удивилась я, ничуть не обидевшись на последнее: ничего нового все равно не услышала. — И народ обслуживать — только и успевай что-то доставать и принимать деньги, и снадобья делать? — Да у меня отродясь столько людей в аптеке не было, — буркнул мэтр. — Как ты появилась — так и повалили толпами. Он бросил на меня очередной осуждающий взгляд, будто это я всех в лавку зазывала. — А разве плохо? Выручка-то растет! — Мне и раньше хватало, а забот меньше было. И прекрати меня отвлекать, лучше витрину протри, раз нанялась работать. Я взяла тряпку и принялась натирать и без того блестящую витрину. Руки делали, а голова думала: не оно ли это — то самое влияние, о котором говорил маг? Возможно, я зашла в аптеку, где было тепло и чисто, приятно пахло, и сама обстановка мне понравилась. Помню, что действительно захотела остаться здесь. А уже мое желание заставило мэтра нанять меня помощницей? Либо мне просто очень захотелось объяснить странный порыв аптекаря именно так. Но и другие его слова — о наплыве покупателей — заставили задуматься. Правда, долго витать в облаках мне никто не дал. Город полностью ожил, и клиенты потянулись один за другим. Я только и успевала их обслуживать, а мэтр без перерыва готовил самые популярные мази от обморожений и сборы от простуд. Под конец рабочего дня я едва на ногах стояла — так забегалась. Из-за грязи на улице небольшой торговый зал приходилось перемывать каждые полчаса. Никакая тряпка на входе не помогала: она так быстро набиралась грязью, что делала только хуже. Людей много, все норовят ткнуть пальцем в витрину, чтобы показать нужное лекарство. Еще и витрину протирать постоянно. Вечером поняла, что только стакан воды успела выпить, а чай как заварила в подсобке, так он там полдня и простоял. Бутерброды, собранные Керри, тоже понесу домой. А кое-кто еще мною недоволен… Я кинула мрачный взгляд на аптекаря, доделывающего очередную порцию мази. Может, и впрямь поискать новую работу? Хотя вряд ли я отыщу что-то лучше. Без образования, без способностей и с опытом работы продавщицей в лавках или подавальщицей в трактире — вот уж где было плохо! С такими безрадостными мыслями я переобулась, надела пальто и пошла на выход. — До завтра, мэтр, — пожелала от двери. — Погоди, ты мне еще нужна. Я закатила глаза и развернулась. Вопрос: «Чего еще?» — так и вертелся на языке. — Возьми, — мэтр протянул мне крохотную баночку. — Куда поставить? — Себе возьми, — раздраженно отозвался старик. — Это бальзам от обморожений, наносить перед выходом на улицу тонким слоем на лицо. Только в глаза не попади. Я уставилась на неожиданный подарок от человека, у которого обычно прошлогоднего снега не допросишься. — Вы вычтете из моего жалованья? — догадалась я. — Тогда не надо, я в этом месяце и так ничего не получу. «А в следующем могу плюнуть на все и уйти». — Бери, это не за деньги, — старик не смотрел в мою сторону, наводя порядок на своем рабочем столе. — Испробуешь и расскажешь, есть ли толк? Тогда сможем ввести в ассортимент аптеки. — А, понятно, — протянула я, все еще не решаясь забрать баночку. Так и виделся подвох. — Теперь свободна, — недвусмысленно «попрощался» аптекарь. — До завтра, — повторила я, поспешно уходя, пока старику еще чего-нибудь в голову не втемяшилось. На улице колкий ветер сразу обжег лицо. Поэтому я открутила крышечку и быстро намазалась кремом — рукам тоже было холодно. И, пройдя одну улицу, убедилась, что мазь действительно работает! Надо же! Тогда от обморожений можно защитить, а не лечить последствия! Все-таки молодец аптекарь, пусть сухарь и скряга, зато умный.