Глава 14

Остаток пути прошел в гробовом молчании. Нас с Гартом демонстративно не замечали и в разговоры не вступали. Наутро мы быстро перекусили, собрались и тронулись в путь. Но в тот момент я радовалась даже такой реакции. Не попытались прирезать во сне — и ладно.

Обдумав все самостоятельно, а потом тихо посовещавшись друг с другом, мы с Гартом решили все же вернуться в школу. Так же как и мне, ему очень не хотелось снова пускаться в странствия и пытаться начать где-то новую жизнь, и поэтому мы решили рискнуть.

Как только приехали, мастер вызвал всю компанию в свой кабинет. Мы подробно отчитались о своей поездке, рассказали обо всем случившемся. Но — что очень меня удивило — никто из ребят ни словом не обмолвился о вчерашней стычке с темными эльфами, словно ее и не было. Однако, несмотря на это, наш рассказ звучал очень сухо и безэмоционально, так что мастер все же заметил:

— Какие-то вы слишком мрачные для благополучного завершения истории.

— Но ведь архимагу удалось уйти, — возразил ему Фрост.

Грейсон удовлетворился этим ответом и отпустил нас. Но, когда я уже подошла к двери, он неожиданно велел:

— Эржебета, задержись.

Гарт на секунду обернулся, с тревогой посмотрел на меня. Я ободряюще ему улыбнулась, хотя понятия не имела, зачем понадобилась мастеру, и парень вышел вместе с остальными. Грейсон же поднялся из-за стола и подошел ко мне.

— Как ты? — спросил он с неожиданной заботой, а затем мягко коснулся ладонью моего лица.

Меня словно разом перенесло на три месяца назад, к тому вечеру в ратуше Госфорда. Вспомнился и поцелуй, и та нежность, с которой Грейсон тогда смотрел на меня. О Боги… Неужели он до сих пор не забыл о своем предложении?..

— Хорошо, — осторожно ответила я, ожидая его дальнейших действий. — Адриан Вереантерский помог мне.

— Да, и я не могу думать о том, что было бы, если бы я не заставил его дать мне слово, — резко сказал мастер, а затем гораздо мягче добавил: — Я беспокоился за тебя, Эржебета.

— Спасибо, мастер, — тихо поблагодарила я, тронутая его признанием. Но в то же время я прекрасно понимала: лучше, если бы этого разговора не было.

Грейсон как-то горько усмехнулся.

— «Мастер»… — повторил он за мной и раздраженно выдохнул. — Всегда «мастер»… Вот что я должен сделать, чтобы ты увидела во мне кого-то еще?

От его пристального взгляда мне стало не по себе, и я шагнула назад. От Грейсона не укрылось это движение, и он вздохнул.

— Ладно, иди. Ты, наверное, устала после дороги.

Когда я вышли из здания, то обнаружила, что Гарт в одиночестве стоял у дверей и ждал меня. На вопрос, что мастеру было нужно от меня, я неопределенно пожала плечами, и мы отправились на обед. Говорить о Грейсоне я не хотела, поскольку не представляла себе, что теперь думать. Что мастер хотел от меня на этот раз? Снова предложить место его любовницы? Или за этим беспокойством кроется что-то более глубокое? Очень уж серьезным взглядом он на меня смотрел…

Все-таки окружающим было видно — что-то произошло, поскольку с того дня ребята сидели в столовой впятером, а мы с Гартом — отдельно. Ни один из них с нами не разговаривал, однако никто в школе не узнал нашу тайну. Бывшие друзья словно объявили нам бойкот, но не бросили на растерзание остальным. Так прошла неделя. Мы с Гартом с удвоенной энергией взялись за учебу, отдавая ей теперь все силы. Кстати, обучение на «фиолетовом» уровне в некотором смысле стало даже легче, так как это уже была подготовка будущих наемных убийц, мы много времени уделяли именно способам убийства самых разных разумных существ. И, как оказалось, не нужно больших усилий, чтобы убить кого-то. Часть занятий теперь вел Грейсон, который гонял нас так, что Гарт один раз даже поразился тому, как я выдерживала ежедневные тренировки с мастером, которые, кстати, продолжались.

Однако занятия не заглушали горечь от ссоры с друзьями. Мне сейчас было даже несколько больнее, чем тогда, когда от меня отказались родные. За это время я, оказывается, успела сильно к ним привязаться, даже больше — у меня вообще впервые за всю жизнь появились друзья, и тут такое… Кстати, я заметила, что с тех пор, как мы вернулись, эльфы не избегали остальных, а все так же проводили с ними время, как во время поездки. Даже Эр растерял все свое высокомерие и не пытался вести себя как раньше.

Теперь по вечерам Гарт провожал меня до моей комнаты. На мой вопрос, зачем он это делает, ответил, что не хочет, чтобы со мной что-то случилось, если кому-то из ребят все же придет в голову со мной расправиться. Как-то раз я не удержалась и спросила:

— Почему ты мне помогаешь? Тебе известно, кто я, и ты должен понимать, что со мной опасно общаться.

Гарт вместо ответа спокойно спросил меня:

— Почему ты не отвернулась от меня, когда узнала, что я — перевертыш?

Я удивилась:

— Ты же не сделал мне ничего плохого, с чего бы?

— Вот именно, — кивнул он и улыбнулся. — И ты не сделала мне ничего, за что я мог бы ненавидеть тебя. Наоборот, благодаря тебе я впервые почувствовал, что больше не изгой.

Какое-то время мы шли молча.

— Мне странно, что Дирк отреагировал так негативно, — вдруг расстроенно призналась я. — Ладно еще остальные, они все маги, но Дирку-то какое дело до войны столетней давности?

Гарт взглянул на меня, как мне показалось, с сочувствием.

— Он родом из Приграничья. Если бы из Трима мы отправились еще севернее, мы бы добрались до его родных мест. А там и Селендрия, и граница Вереантера неподалеку. Думаю, его родной город еще не забыл старых битв.

— Да, ты прав, — окончательно приуныла я.

— Не переживай, — успокаивающе сказал Гарт. — Это только сейчас кажется, что все плохо и ничего хорошего больше не произойдет. Но, знаешь, когда я был маленьким и случалось что-то плохое, моя мать часто говорила, что самый темный час — это час перед рассветом. Так что все наладится, не сомневайся.

Его слова не успокоили меня, но все же стало определенно легче.

Прошло еще несколько дней. Я продолжала заниматься, выкладывалась по полной, и сил хватало только на то, чтобы добраться до комнаты и завалиться спать. Как-то раз мы с Гартом задержались на ужине. Столовая практически опустела, до отбоя оставалось совсем немного времени. Когда мы уже собирались подниматься и уходить, к нашему столу вдруг подошли Оттилия, Кейн, Дирк, Эр и Фрост. Их появление было неожиданным, и краем глаза я заметила, как напрягся Гарт. Оружия ни у кого не было, и он явно приготовился перекинуться, если остальные поведут себя агрессивно. Однако потом я обратила внимание, что ребята не выглядели враждебно.

— В чем дело? — как можно спокойнее спросила я.

Они несколько секунд помялись, а затем Кейн сказал:

— Мы хотели извиниться.

Мы с Гартом быстро переглянулись.

— С чего вдруг? — мрачно осведомился рыжий.

Вперед выступил Эр.

— Мы были неправы, — со вздохом сообщил он. — Нам не стоило судить вас по старым меркам и поддаваться предрассудкам. Мы все просим прощения.

— И почему вы вдруг изменили мнение? — осторожно спросила я, не веря собственным ушам.

— Ну, Гарт спас нас тогда, во время стычки с эльфами, — пояснила Оттилия. — А ты была готова сдаться им, чтобы нас отпустили. И если после этого вас называют злом, значит, в мире сильно смещены понятия о хорошем и плохом.

Остальные покивали, соглашаясь с ее словами. Мы с Гартом еще несколько мгновений недоверчиво смотрели на них, а затем синхронно подвинулись на скамьях. Атмосфера заметно разрядилась, ребята расселись вокруг стола, причем Фросту пришлось придвинуть третью скамейку, поскольку на двух вся наша компания уже не помещалась.

— А я думала, что вы с Эром вернетесь к своим знакомым, когда все закончится, — вслух заметила я.

Эр хмыкнул, а Фрост пояснил:

— С вами намного интереснее. Вы же не просто учитесь вместе. Вы, как это ни удивительно, по-настоящему друг к другу привязаны.

В разговоре повисла пауза, в течение которой я ловила на себе любопытствующие взгляды. Мысленно признав, что от вопросов не отвертеться, я разрешила:

— Ну спрашивайте!

— Ты правда принцесса? — с ходу спросил Дирк.

— Правда.

— Однако мир уверен, что ты погибла, — уточнил Эр.

— Я инсценировала смерть. Поверили и валенсийцы и вампиры.

Оттилия растерянно покачала головой.

— Теперь я понимаю, почему ты так вела себя с Адрианом… Но ты хотя бы понимаешь, как это было опасно? Что бы было, если бы он тебя узнал?

— Он убил бы меня, — без тени сомнения отозвалась я.

— И тебя в этой ситуации ничего не смущает? — иронично поинтересовался Кейн.

— У меня было время свыкнуться с этой мыслью.

Раздались слабые смешки, которые смолкли, когда Фрост спросил:

— Почему твоя семья тебе не помогает?

Я даже немного растерялась.

— Какая семья?

— Ну хотя бы твои венценосные родственники.

Я рассмеялась, однако, подозреваю, смех этот прозвучал совсем невесело.

— У меня нет семьи, Фрост. Меня лишили титула и изгнали, едва Адриан потребовал моей выдачи. Мой отец подписал указ очень быстро, он и не подумал перечить архивампиру. — На лицах Гарта и Оттилии я отчетливо увидела шок, смешанный с сочувствием. — А свою мать я никогда не знала. Она отдала меня сразу после моего рождения.

О том, что она приказала убить меня, я решила пока умолчать.

— Боги, — выдохнула потрясенно Оттилия. — Тогда откуда ты взяла, что ты — Этари?

— Я даже не догадывалась, — любезно сообщила я. — Узнала только после своего ареста. Но мне до сих пор известно очень немного. Только то, что написано в книгах по истории.

Кажется, мне удалось их всех ошарашить.

— Мы даже предположить не могли, — хмуро сказал Эр. — Мы были уверены, что ты прекрасно понимаешь, что происходит.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил Кейн. — Мстить?

Я улыбнулась.

— Я не льщу себя надеждой, что мне удастся одержать верх над архивампиром. Да я и не уверена, что теперь, после того как он спас меня, имею на это право. Но я точно знаю, что вампиры — не единственные, кто хочет моей смерти. Я должна научиться защищать себя.

— А после Госфорда? — спросил Дирк.

— Обучение магии, — уверенно сказала я. — Я давно это поняла, еще после побега.

— Но ведь остается еще архимаг, — напомнила Оттилия. — И эти эльфы, которым была нужна ты. Кто их нанял?

Я припомнила услышанное тогда имя.

— Натаниэль Каэйри. Эр, тебе оно о чем-нибудь говорит?

Темный эльф отрицательно покачал головой.

— Вот и мне тоже. Я хочу выяснить, кто это, но сейчас явно не самый подходящий момент ехать в Селендрию. Я не смогу постоять за себя. А архимага я бы и не пыталась искать. Это настоящее самоубийство.

— Но почему тебя считают такой опасной? — вдруг спросил Дирк. — Ведь про тебя несколько раз говорили, что ты — не очень сильный маг. Чего все боятся?

Кейн, Оттилия, Эр и Фрост одновременно перевели взгляды на меня. Я недолго колебалась, а затем, махнув рукой, сняла плетение маскировки. Судя по округлившимся глазам магов, яркость моей ауры их впечатлила.

— О Хель, — выдохнула Оттилия. — Вот почему в Триме ты вспомнила о сокрытии ауры… Бедный Адриан. Сколько раз в общей сложности тебе удавалось его обмануть?

Я, не сдержав улыбки, быстро подсчитала.

— Трижды. Сначала я похитила у него из-под носа важные документы, потом заставила его поверить, что я мертва, и наконец сейчас, когда он не узнал меня.

— Сумасшедшая, — потрясенно прошептала вампирша, в то время как остальные одобрительно кивали и посмеивались. — Ты хотя бы представляешь, что тебя ждет, если он обо всем узнает?!

Ее слова напомнили мне кое о чем.

— Кстати, — я посмотрела на вампиршу, — а тебя теперь за общение со мной в государственной измене не обвинят?

Вопрос Оттилию ничуть не смутил.

— Во-первых, я не собираюсь рассказывать о тебе каждому встречному. Во-вторых, я в некотором роде обязана тебе жизнью, так что никто не сможет меня ни в чем упрекнуть.

— А как ты… — начал было спрашивать Фрост, но тут дверь распахнулась, и в столовую зашел злой, как демон, мастер.

— Нет, ну они совсем обнаглели! — громко возмутился он, ни к кому в отдельности не обращаясь. — Какого Донера вы еще здесь, если отбой был полчаса назад? Решили, что общие правила теперь не для вас?

Мы торопливо вскочили, изображая готовность сию секунду мчаться в комнаты.

— Вон отсюда, чтобы я вас больше не видел, — рыкнул мастер. — И завтра все после занятий отправляетесь помогать на кухню.

Мы торопливо покинули помещение, опасаясь гнева Грейсона. Все вместе дошли до развилки, где расходились дорожки к жилым корпусам. Но прежде чем мы начали прощаться, вперед неожиданно шагнул Кейн.

— Эржебе… Корделия, — поправился он. Я вопросительно посмотрела на него. — Я хочу сказать тебе, чтобы ты не беспокоилась — то, что ты рассказала нам сегодня, останется тайной. И я по-прежнему считаю тебя своим другом. Как и тебя, Гарт.

Он замолк. Гарт улыбнулся, я кивнула, чувствуя, как камень, лежащий на душе после встречи с темными эльфами, спадает. Затем, к моей еще большей растерянности, заговорила Оттилия:

— Я присоединяюсь. Обещаю хранить твою тайну. И ты остаешься моей подругой. А Гарт — другом.

— Обещаю молчать, — это уже был Фрост. — И мне приятно назвать вас своими друзьями.

Эр и Дирк тоже по очереди дали обещание. Чувствуя, что вот-вот расплачусь, я выдавила из себя:

— Но ведь я все равно Этари. Да, я не полоумная, жаждущая крови маньячка, но я все равно делала ужасные вещи. Например, семь месяцев назад, когда бежала из-под стражи.

— Твои родственники сами виноваты, — уверенно сказал Эр. — Учитывая, как с тобой обошлись, ты имела право отомстить.

У меня защипало в глазах, и Гарт похлопал меня по плечу:

— Я же тебе говорил, что все наладится. Зачем реветь-то?

Справившись с собой, я загнала слезы глубоко внутрь и улыбнулась легко и свободно впервые за последнюю неделю.

Или за все полгода.

После этого дня жизнь вошла в норму. Словно с приходом теплого времени года весна началась и в моей жизни. Я по-прежнему много занималась, но больше не чувствовала себя одинокой. Всемером мы каждый день собирались в столовой, а в свободные дни все вместе отправлялись куда-нибудь гулять — пешком или верхом. Ребята, кажется, и в самом деле махнули рукой на мою биографию и общались со мной так же, как и раньше. И я ощущала себя по-настоящему счастливой. С каждым днем я чувствовала, что все больше привязываюсь к ним. Каждый из моих друзей представлял собой яркую индивидуальность, и я уже не представляла себе нашу компанию без любого из них.

Что-то изменилось и в моих отношениях с мастером. Нет, на учебной площадке он, как и прежде, оставался моим наставником, но вот за ее пределами вдруг превращался в предупредительного эльфа, заботящегося обо мне. Эта перемена удивляла меня, смущала, и я действительно не знала, как должна себя вести. Никаких дополнительных шагов со стороны Грейсона пока не было, и я не без трепета ожидала дальнейшего развития событий. Не могу отрицать — мне было приятно его внимание. Оно заставляло меня впервые в жизни почувствовать себя интересной и желанной.

В обучении я продолжала делать успехи. Способы убийства людей, приемы самообороны, преподаваемые на «фиолетовом» уровне, а также шлифовка уже имеющихся навыков давались довольно легко, и мастер спустя какое-то время даже заметил, что я могла бы попробовать летом сдать экзамен на следующую ступень. Сначала я отнеслась к его словам как к шутке, но чем быстрее приближалось лето, тем чаще я об этом думала. В конце концов, когда стало очевидно, что на «фиолетовом» уровне я надолго не задержусь, я стала строить планы на будущее. Тщательно все обдумав, поняла, что получать «черную» повязку не хочу — становиться профессиональной убийцей не входило в мои планы. Значит, на «коричневой» ступени я и закончу свое обучение. Это произойдет где-то летом, а с осени начинается новый учебный год в магических школах. Таким образом, план действий прорисовывался сам собой.

О принятом решении я сообщила ребятам, и они согласились с его разумностью. Это означало скорую разлуку, но, с другой стороны, было очевидно, что мы не сможем быть вместе вечно, и рано или поздно наши дороги разойдутся.

В конце весны, когда мир вокруг уже окрасился в зеленые краски, мы отпраздновали мой двадцать четвертый день рождения. В качестве подарка ребята вручили мне парные кинжалы — второй вид оружия после сардов, которым я прекрасно владела. Клинки были искусной работы, явно выполненные на заказ. Фрост пошутил, что они изначально хотели подарить мне лук и стрелы, памятуя о моей «любви» к этому оружию, но затем сжалились и выбрали кинжалы.

Следующие полтора месяца пролетели незаметно, и наконец в середине лета я выдержала очередной экзамен мастера. Дирк сдавал в один день со мной и получил «фиолетовую» ступень, в то время как я с любопытством разглядывала коричневую полоску на новой куртке. Другие ученики, даже те, с кем я до сих пор и словом не перемолвилась, изредка подходили и поздравляли. Я странно себя чувствовала — одновременно гордилась собой, что добилась того, к чему стремилась, и в то же время было грустно покидать место, в котором прожила почти год. Но я прекрасно понимала, что должна идти дальше, поскольку мне еще многому надо было научиться.