Глава 13
Мы вернулись в отель после переговоров около шести вечера.
День был долгим. После того как директор завода согласился на новые условия, Туманов решил не откладывать подписание контракта. Юристы работали три часа, согласовывая каждую формулировку, каждый пункт. Я сидела рядом, следила, чтобы ни одна деталь не ускользнула. И только когда последняя подпись была поставлена, позволила себе выдохнуть.
— Вы сегодня хорошо поработали, — сказал Туманов, когда мы вышли из здания завода. — Без вас этот контракт не подписали бы до утра.
— Я просто делала свою работу, — ответила я, хотя внутри разливалось приятное тепло от его слов.
— Это не просто работа, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило меня посмотреть на него. — Вы видите детали, которые другие пропускают. Это талант.
Я не знала, что ответить. Комплименты от Туманова были редки, как снег в пустыне, и каждый из них стоил дороже любых премий.
***
В отеле мы поднялись на свой этаж. У моей двери я остановилась, достала ключ-карту.
— Ужин через час? — спросил Туманов.
— Да, — кивнула я. — Мне нужно принять душ и переодеться.
— Хорошо, — сказал он. — Я зайду за вами.
Он вошёл в свой номер — смежный с моим — и закрыл дверь. Я открыла свою и шагнула в прохладную тишину.
***
Я сняла пиджак, повесила его на спинку стула. Прошла в ванную, включила воду. Горячая, с паром, она обещала расслабление после долгого дня.
Но когда я вышла из душа, закутанная в пушистый халат, я заметила, что в номере стало холодно. Я проверила кондиционер — на панели горела красная лампочка ошибки. Я нажала кнопку включения, выключения, снова включения. Ничего. Только тишина и холод, который пробирался под халат.
Я набрала номер ресепшена.
— Добрый вечер, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У меня проблема с кондиционером в номере 412. Он не включается.
— Приносим извинения за неудобства, — ответила девушка на ресепшене. — К сожалению, техник приедет только утром. Ночью вызова нет.
— То есть я должна мёрзнуть до утра? — спросила я, и в моём голосе прозвучало больше раздражения, чем я хотела.
— Мы можем принести дополнительное одеяло, — предложила девушка.
Я посмотрела на окно, за которым темнело небо, на термометр, который показывал +16 в номере. Дополнительное одеяло. Конечно.
— Да, принесите, пожалуйста, — сказала я и положила трубку.
Я села на кровать, закуталась в халат, но холод пробирал до костей. Окна выходили на Волгу, и ветер с реки, казалось, просачивался сквозь стёкла, заполняя комнату сыростью и холодом.
В дверь постучали. Я открыла, ожидая увидеть горничную с одеялом. На пороге стоял Туманов. В джинсах, свитере, с бутылкой вина в руке.
— Я подумал, что мы можем выпить перед ужином, — начал он, но остановился, увидев меня. — Что случилось?
— Кондиционер сломался, — сказала я, потирая замёрзшие плечи. — Техника нет до утра.
Он шагнул в номер, проверил кондиционер, потрогал батарею. Его лицо стало жёстким.
— Здесь холодно, — сказал он. — Вы не можете оставаться здесь.
— Мне принесут одеяло, — сказала я.
— Одеяло не поможет, — отрезал он. — Забирайте вещи. Вы переезжаете в мой номер.
Я посмотрела на него.
— В ваш?
— Там две спальни, — сказал он, и в его голосе не было намёка на то, что он делает предложение. Он констатировал факт. — Гостиная общая. Вы будете в своей комнате, я — в своей. Это лучше, чем мёрзнуть здесь.
Я хотела отказаться. Хотела сказать, что справлюсь, что одеяла достаточно, что я не собираюсь спать в его номере, даже если там две спальни. Но холод пробирал до костей, и зубы начинали стучать.
— Хорошо, — сказала я. — Дайте мне пять минут.
Он кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Я быстро собрала вещи, надела тёплый свитер поверх блузки, взяла сумку. Когда я вышла в коридор, он ждал у двери своего номера.
— Входите, — сказал он, открывая дверь.
***
Люкс был огромным. Гостиная с мягким диваном, креслами, большим телевизором на стене. Две спальни — по бокам, каждая со своей ванной. И главное — тепло. Кондиционеры работали, батареи грели, и я почувствовала, как напряжение начинает отпускать.
— Ваша спальня справа, — сказал Туманов, указывая на дверь. — Ванная там. Располагайтесь.
Я вошла в свою комнату. Она была больше моей, с огромной кроватью, пушистым ковром и окном, выходящим на ту же реку. Я бросила сумку на стул, села на край кровати.
Абсурдность ситуации накрыла меня с головой. Я — в номере своего начальника. В его люксе. В комнате, которая находится в двух шагах от его спальни. И всё это из-за сломанного кондиционера.
В дверь постучали.
— Вероника, — голос Туманова из-за двери. — Я заказал ужин в номер. Если вы не против.
Я открыла дверь. Он стоял в проходе, уже без свитера, в одной футболке с коротким рукавом, открывающей сильные руки.
— Не против, — сказала я. — Я голодна.
Он усмехнулся, и я поняла, что мы оба чувствуем абсурдность ситуации. Но ни один из нас не сказал об этом вслух.
***
Ужин принесли через полчаса. Мы сидели в гостиной, на диване, с тарелками на коленях, и смотрели телевизор. Какая-то комедия, без звука, только картинка мелькала на экране.
— Вы сегодня спасли контракт, — сказал Туманов, когда мы доели. — Я не шучу.
— Я просто заметила то, что заметил бы любой, — сказала я.
— Нет, — покачал он головой. — Не любой. Юристы работали с этим контрактом три дня. Финансисты — неделю. И только вы увидели, что поставщик пытается нас обмануть.
Он отставил тарелку, повернулся ко мне.
— Вы не просто специалист, Вероника. Вы — стратег. Вы видите картину целиком, а не только свой кусок.
Я смотрела на него и не знала, что сказать. Похвала от Туманова была редка, и она действовала на меня странно. Не как на сотрудницу, которая получила одобрение начальника. Как на женщину, которую заметил мужчина.
— Спасибо, — сказала я.
— Не благодарите, — сказал он. — Это констатация факта.
Он поднялся, взял пустые тарелки, отнёс на столик в углу.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал он. — Завтра ранний вылет.
— Спокойной ночи, — сказала я.
— Спокойной ночи, Вероника.
Он ушёл в свою спальню, и дверь за ним закрылась.
***
Я сидела в гостиной, глядя на закрытую дверь его спальни, и чувствовала, как внутри меня нарастает странное, тягучее напряжение. Он был там. За стеной. В двух шагах от меня.
Я прошла в свою комнату, закрыла дверь. Разделась, надела пижаму, которую взяла с собой — длинные штаны и футболку, ничего соблазнительного. Легла в кровать, выключила свет.
В темноте тишина стала другой. Я слышала, как работает кондиционер, как тикают часы на тумбочке. И — его шаги. За стеной.
Он ходил по комнате. Туда-сюда. Потом шаги стихли, и я услышала, как открывается дверь ванной, как льётся вода. Я закрыла глаза, но перед внутренним взором возник он — в той самой ванной, под душем, с каплями воды на груди.
Я перевернулась на другой бок, зарылась лицом в подушку.
Не думай об этом. Не думай.
Но мысли были сильнее. Я вспоминала его руки, его губы, его голос, который шептал: «Ты моя». Я вспоминала, как он смотрел на меня сегодня, когда я заметила ошибку в контракте. Как он сказал: «Вы — стратег». Как он смотрел на меня, когда я входила в его номер.
Вода перестала литься. Шаги за стеной снова. Потом — скрип кровати. Он лёг.
Я лежала в темноте, глядя в потолок, и чувствовала, как между нами, через стену, проходило что-то, чему я не давала названия. Желание. Ожидание. Страх.
Я заснула только под утро.
***
Проснулась я от света, который пробивался сквозь шторы. Солнце вставало над Волгой, и река горела золотом. Я посмотрела на часы — 7:30. Самолёт в 10:00.
Я встала, приняла душ, оделась. Когда я вышла в гостиную, Туманов уже был там. Сидел за столом, пил кофе, читал новости на планшете. На нём были джинсы и простая белая футболка, и он выглядел так, будто спал хорошо. Или не спал вообще.
— Доброе утро, — сказал он, поднимая голову.
— Доброе, — ответила я.
— Кофе?
— Да, спасибо.
Он налил мне чашку из кофемашины. Я села напротив, взяла её в руки. Горячий, ароматный, с тонкой пенкой — такой же, как я варила в субботу на его кухне.
Мы пили кофе в тишине. Не напряжённой — какой-то другой. Домашней.
— Как спалось? — спросил он.
— Хорошо, — ответила я. — А вам?
— Хорошо, — сказал он, и я заметила, что он улыбнулся. Коротко, едва заметно, но я увидела.
Мы позавтракали в тишине, собрали вещи и вышли из номера.
***
В самолёте я села у окна, он — рядом. Когда мы взлетели, я посмотрела вниз, на Волгу, которая тянулась вдаль, на город, который оставался позади.
— Вероника, — сказал он, когда самолёт набрал высоту.
— Да?
— Вы знаете, что вчера произошло?
Я повернулась к нему.
— Что?
— Между нами, — сказал он. — В баре. В номере. Вы знаете, что это было?
Я молчала. Потому что знала. Но не могла сказать.
— Я хочу, чтобы вы знали, — сказал он. — Я не играю. Я не делаю вид. Если я что-то говорю, я это имею в виду.
— Я знаю, — сказала я.
— Тогда почему вы молчите?
Я посмотрела на него. В его глазах не было власти. Не было холода. Был вопрос.
— Потому что я не знаю, что сказать, — ответила я честно.
Он кивнул, отвернулся к иллюминатору. Мы летели в тишине, и эта тишина была красноречивее любых слов.
***
В Москве мы приземлились в час дня. В аэропорту нас ждала машина, и мы поехали в офис. По дороге Туманов работал — отвечал на письма, звонил партнёрам. Я сидела рядом, смотрела в окно, и думала о том, что между нами изменилось.
Мы были ближе. Не физически — эмоционально. Я знала его историю. Он знал моё хобби. Мы спали в смежных комнатах и пили кофе по утрам. Это было больше, чем работа. Но меньше, чем… чем-то другим.
В офисе мы разошлись по кабинетам. Я села за стол, открыла ноутбук, начала разбирать почту.
Первое письмо было от агентства недвижимости. Я открыла.
«Уважаемая Вероника! Ваш арендодатель уведомил нас о том, что не продлевает договор аренды по истечении срока. У вас есть 30 дней, чтобы освободить квартиру. С уважением, отдел аренды».
Я смотрела на экран и не верила своим глазам. Тридцать дней. Месяц, чтобы найти новую квартиру, собрать вещи, переехать. В Москве, где цены на аренду взлетели до небес, а хорошие варианты разбирают за день.
Я взяла телефон, набрала номер агента.
— Что значит «не продлевает»? — спросила я, когда он ответил. — У нас был договор на три года!
— Собственник решил продать квартиру, — ответил агент. — Это его право.
— Но он обязан предупредить за два месяца!
— В договоре есть пункт о досрочном расторжении, — сказал агент. — С компенсацией в размере месячной арендной платы.
Я закрыла глаза. Месячная арендная плата. В Москве. Где я не смогу найти ничего приличного за эти деньги.
— Хорошо, — сказала я. — Я поняла.
Я положила трубку и уставилась в стену.
***
Я работала до вечера, стараясь не думать о письме. Но оно жгло, как ожог. Квартира, которую я снимала три года, моя крепость, мой угол, где я была собой — всё это забирали. И я не могла ничего сделать.
В семь часов я выключила компьютер, собрала документы. Когда я вышла из кабинета, в коридоре меня ждал Туманов.
— Вероника, — сказал он. — Вы выглядите уставшей.
— Всё нормально, — ответила я. — Просто длинный день.
— Это связано с письмом, которое вы читали сегодня? — спросил он.
Я замерла.
— Откуда вы…
— Я сказал, что у меня есть доступ к вашей рабочей почте, — напомнил он. — Письмо от агентства недвижимости. Проблемы с квартирой?
Я посмотрела на него, и внутри меня закипело раздражение. Он читал мою почту. Мою личную почту, которая приходила на рабочий адрес, потому что у меня не было другого.
— Это не касается работы, — сказала я.
— Всё, что касается вас, касается и меня, — сказал он, и его голос был спокойным, как у человека, который не привык, чтобы ему перечили.
— Это не так, — сказала я. — Моя личная жизнь — это моё дело.
— Вероника, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Я не собираюсь вмешиваться в вашу личную жизнь. Но если у вас проблемы с жильём, я могу помочь.
— Мне не нужна помощь, — сказала я, хотя знала, что это неправда.
— Это не обсуждается, — сказал он, и я поняла, что он уже всё решил. — В компании есть служебное жильё. Для ключевых сотрудников. Я распоряжусь, чтобы вам подобрали вариант.
— Я не хочу…
— Вероника, — перебил он, и его голос стал жёстче. — Вы работаете на меня. Вы — ключевой сотрудник. У вас нет времени искать квартиру, пока мы готовимся к слиянию. Я решу этот вопрос.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня борются два чувства. Благодарность — потому что он прав, у меня нет времени, и я действительно не знаю, что буду делать через месяц. И ярость — потому что он снова решает за меня. Он снова ставит меня перед фактом.
— Вы не можете просто… — начала я.
— Могу, — сказал он. — И сделаю. Завтра.
Он развернулся и пошёл к своему кабинету, оставив меня стоять в коридоре.
***
Я вернулась домой в состоянии, близком к бешенству.
Квартира встретила меня тишиной и холодом. Я прошла на кухню, налила себе вина. Села на подоконник, глядя на вечерний город.
Он снова всё решил. Без меня. Он узнал о моей проблеме, потому что читал мою почту. Он решил, что я переезжаю в служебную квартиру. Он распорядится. Подберёт вариант. Решит.
Как будто у меня не было своей головы на плечах.
Я сделала глоток вина, и оно обожгло горло.
Но внутри, где-то глубоко, где прятались все мои страхи, было другое чувство. Тёплое, тягучее, похожее на облегчение. Я не знала, что буду делать через месяц. Я не знала, где буду жить. А он решил. Он взял эту проблему на себя.
Я ненавидела его за это. И была благодарна.
Я взяла телефон, открыла чат с ним.
«Вы не имели права читать мою почту», — набрала я.
Ответ пришёл через секунду.
«Имел. Это рабочая почта. Но я прошу прощения, если нарушил ваши границы».
Я смотрела на экран и не верила своим глазам. Туманов извиняется. Туманов, который никогда ни перед кем не извиняется.
«Квартира в центре, — написал он. — Две комнаты, новый ремонт, всё включено. Завтра пришлю адрес».
Я хотела написать, что не просила его об этом. Что я сама разберусь. Что он не может решать за меня.
Но вместо этого я написала:
«Спасибо».
«Пожалуйста. Спокойной ночи, Вероника».
«Спокойной ночи».
Я отложила телефон, посмотрела в окно. Город горел огнями, и я думала о том, как изменилась моя жизнь за последнюю неделю. Работа, карьера, квартира — всё, что я строила годами, перестало быть моим. Он вошёл в мою жизнь и начал перестраивать её по своему усмотрению.
И самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что я позволяла ему это делать. Потому что доверяла. Потому что он был прав. Потому что я не хотела, чтобы он останавливался.
Я легла в постель, закрыла глаза. Мне снились горы. Я шла по тропе, и ветер дул в лицо, холодный, обжигающий. А рядом шёл он. Мы не говорили, но я знала, что он здесь. И мне не было страшно.