11
Глядя на небо в предрассветной дымке, Кристин только под утро осознала, что сегодня наступило Рождество. Самый главный католический праздник. Крещенная в православной вере, она иногда забредала в католические храмы и, справедливо считая, что кто— то да ошибается в летоисчислении, в оба рождественских праздника возносила благодарность Христу и загадывала желания. Она покосилась на чашку с недопитым кофе, спустила с рук дремавшего Савву и, облокотившись на подоконник, попыталась разглядеть на небе ту самую Полярную звезду. В таком мегаполисе, как Париж, что— то увидеть в небесной глади помогло бы только чудо. Но Кристин всматривалась в серые тучи, давным— давно закрывшие звезды, и просила у боженьки самую малость. Она молилась о возвращении Поля, словно твердо знала, что, как только муж окажется дома, их жизнь наладится. Войдет в привычное русло. Она станет ездить с группами по Парижу и окрестностям, а Поль вернется к бизнесу. А через год или два они с мужем снова попытаются зачать ребенка. А когда все получится, уедут вдвоем в Бретань. Там можно сидеть в обнимку на берегу, смотреть на волны, кутаясь в плед, и жить в родовой усадьбе Готье…
Услышав шум приближающихся шагов, Кристин вздрогнула. Волшебство рассеялось. Она напряженно глянула на заспанного Гаранина и тревожно поинтересовалась:
— Что— то случилось?
— Сегодня Рождество, — пробубнил он. — Арман велел приехать на службу. Все собираются в домовой церкви.
— Езжайте, — отмахнулась она, в глубине души вздохнув облегченно.
«Хоть пару часов побуду одна, со своими мыслями», — подумала она и тут же услышала раздраженную отповедь Севы.
— Я разговаривал с Виктором Николаевичем, — пояснил он. Но Кристин и без того поняла, что беседовать с Гараниным де Анвиль не соизволит. — Он дал четкие инструкции, — продолжил Сева. — Едем всем коллективом. Мы с тобой, Тина, и Савва.
— А кот у меня тоже католического вероисповедания? — хмыкнула себе под нос Кристин и полезла в шкаф за переноской. — Вам не кажется, что это перебор, Всеволод Юрьевич?
— Вполне, — поморщившись, пожал он плечами. — Но когда за дело берется старая гвардия, то нужно просто подчиниться. Такие люди, как Пахомов или мой отец…
— Вы приходитесь Арману де Анвилю сыном? — ехидно уточнила Кристин.
— Нет, боже упаси, — мотнул нечесаной башкой Сева. — У меня папа — Космонавт… — гордо похвастался он.
— Да вы что?! — искренне изумилась Кристин. — А кто именно?
— Гаранин Юрий Алексеевич, — скромно бросил Сева. И Кристин то ли не расслышала чуть искаженную фамилию, то ли пропустила мимо ушей.
— Вы сын первого космонавта? — с придыханием заметила она, а потом с сомнением пробурчала: — Но ведь он погиб давно. Вы же тогда еще не родились, Сева! — воскликнула негодующе.
— Гаранин, а не Гагарин, — ухмыльнулся Сева. — Фамилия похожа и полный тезка. Поэтому в нашей первопрестольной мой папа известен именно под погонялом Космонавт, — довольный, что она попалась, фыркнул Сева. — Но если разобраться, — заметил он, весело глядя на поджатые губы Кристин. — Москва — еще то безвоздушное пространство. Он приедет, когда родится внук. Папа такое событие вряд ли пропустит…
— А зачем мне эти важные сведения из вашей жизни? — манерно поинтересовалась она. — Мне надлежит его встретить с хлебом— солью?
— Навряд ли, — протянул Гаранин. — Ваше дело сейчас собраться и взять кота с собой. Я думаю, мы эту рыжую сволочь впихнем в переноску уже в машине. А так выйдем по— королевски. Сможете пронести кота пару метров?
— Конечно, — обиженно бросила Кристин и отправилась одеваться. — Если хотите есть, позавтракайте сами, — кинула она напоследок.
— А вы? — поинтересовался он.
— Я сыта, — крикнула она. — Как это правильно сказать, — добавила Кристин, оглянувшись. И осторожно, чтобы не ошибиться, повторила: — Сыта по горло, Сева!
Потом развернулась и с высоко поднятой головой удалилась к себе.
— Я сделаю омлет на двоих, — проорал Сева. — Вам нужно обязательно поесть, Тина!
Ответом ему послужило молчание.
«Идиот, — сам себя обругал Гаранин. — Какого хрена ты над ней издеваешься? Ей и так тяжело. А еще и ты с дурацкими шутками. Вчера вон целоваться полез. С елки рухнул, что ли?» — Сева поморщился, отгоняя от себя безумное наваждение. Он понимал, что Кристина не виновата в его ерническом настроении, как и не виновата она, что приснилась сегодня и полночи изводила его ласками.
— Твою мать, — пробурчал он тихо и, взболтав в миске четыре яйца, ложку муки и немного молока, вылили содержимое на горячую сковородку. Затем, когда смесь слегка загустела, лихо перевернул омлет на другую сторону, притрусил тертым пармезаном и свернул золотистую лепешку пополам. Сварил кофе в турке и снова позвал:
— Тина!
Ответа не последовало. Пришлось тащиться к дальней спальне и стучать в дверь.
— Завтрак, Кристин!
Дверь неожиданно распахнулась, и они с мадам Готье чуть было не столкнулись лбами.
— Омлет и кофе, мэм, — пробурчал Гаранин, лишь на короткий миг почувствовав, как ему в грудь уперлись два полушария. Мягкие и тянущие к себе, как магнит. Кристин быстро отстранилась, и Сева, ощутив нежный запах духов, поинтересовался небрежно:
— Хороший парфюм. Шанель?
— Герлен, — коротко бросила Кристин и, тяжело вздохнув, прошла на кухню. Села на краешек стула и, едва прикоснувшись к еде, придвинула к себе чашку с кофе.
— Попробуйте, — с улыбкой посоветовал Сева. — Очень вкусно…
— Не могу, — махнула она головой. — Боюсь, что у меня началась аллергия…
— На яйца? — уточнил он.
— На вас, Всеволод Юрьевич, — процедила она. — Я долго не протяну в вашем присутствии. Околею.
— Да ну, — рассмеялся он. — Вам недолго осталось терпеть меня! Сегодня — завтра поймают всех злоумышленников. Вытрясут из них показания и найдут заказчика. Проверят его на связь с Трюмо и Лоуретти. А там, глядишь, и выпустят вашего Поля.
— Хорошо бы, — пробормотала Кристин, наклонив голову к тарелке. Отрезала маленький кусочек омлета и осторожно отправила его в рот. Севе хотелось пошутить. Ну там предупредить небрежно о мышьяке или крысином яде, но побоялся и без того хрупкое перемирие с Кристин.
«Она может нажаловаться Лане или Пахомову, а еще хуже, если Золотой Королеве, как все почему-то именовали Лили де Анвиль, мать Ланы. И тогда тебе хана, Сева, — предупредил он сам себя. — Первым же рейсом отчалишь на историческую родину, и фиг тебе Париж вместе с Бордо. Вернешься в Москву и будешь там снова маршировать под приказы Космонавта. Оно тебе надо?» — мысленно хмыкнул он и счел за благо промолчать.
К его удивлению, Кристин быстро расправилась с завтраком и резко поднялась с места.
— Я готова, месье Гаранин, — заявила она, выходя в прихожую и поправляя безукоризненную прическу. Волосок к волоску.
— Сейчас в моде более растрепанный вид, — улыбнулся Сева, желая пустыми разговорами свести ссору на нет.
— Вы же сказали, что мы идем на мессу, — пробормотала она и снова уставилась негодующим взором. — Или опять ваши шуточки…
— Все правильно, — кивнул Сева, открывая дверь. — Нас ждут, и мы уже немного опаздываем.
Как и договаривались, Кристин подхватила на руки котенка и шагнула к двери.
— Подождите, — предупредил Сева. — Забыли? Я выхожу первым!
Она отстраненно отступила и только когда он оказался на крыльце, вышла следом. Осмотрелась по сторонам. Весь квартал заполонили машины.
«Попробуй догадайся, откуда за нами наблюдают? — тихо вздохнула она и усилием воли заставила себя идти спокойно. — Почему они не нападают? Не стреляют в меня? А только следят», — задумалась она, передавая кота Гаранину и, усаживаясь на место рядом с водителем. Сева впихнул упирающегося Савву вовнутрь переноски и поставил сумку на колени Кристин.
— Поговорите с ним, — пробурчал он. — Малыш испугался не на шутку.
— Савва, — тихонечко позвала Кристин. — Ты же маленький героический кот. Скоро все закончится, и мы вернемся домой. Сева нам обещал…
«Действительно, — подумал Гаранин, садясь за руль. — Еще пара часов, и все. Арман блестяще сыграет роль подсадной утки. Спецслужбы лихо вычислят злоумышленников, вздумавших следить за самим де Анвилем. Хозяйка квартиры около Лионского вокзала вернется домой из Марселя, а ее племянница — смелый воробушек Тина — возвратится по месту прописки. Или как там у них называется место постоянного жительства? — хмыкнул про себя Сева и тут же с горечью осознал, что жизнь снова превратится в череду унылых будней. Даже еще более скучных и пустых. — У Сеньки родится сын. И молодой папаша будет кружить вокруг жены и ребенка. Иштван — это же надо было придумать такое имя, — поморщился он, прекрасно зная, что так звали отца Ланы и друга Пахомова. — Наверное, мне лучше вернуться в Москву. Развестись с Полиной и выселить ее из Сенькиной квартиры. Такой вот презентик приготовить к рождению племянника. Ну и отцу помочь с бизнесом, пока он на мое место не пригласил какую— нибудь звезду с дипломом МБА. Да, нужно возвращаться, — решил Всеволод про себя. — Сдыхаю дамочку ее супругу — и домой. Хотя… если б не этот Поль, Кристин подошла бы мне. Умная и красивая женщина. Наверняка страстная в постели, — подумал он. — Но отбивать у мужа я никого не намерен. Хватит и того раза, когда отбил Полину у Арсения. Достаточно», — скривился Сева, въезжая в подземный гараж, и, глянув сначала на часы, а потом на пассажирку с нелепой переноской, заметил:
— Нам нужно поторопиться, Кристин. Служба вот— вот начнется!
Она плохо помнила, как вместе с Севой поднялась на лифте прямо на третий этаж, где уже толпились Лана, Лили и прочие родственники де Анвилей. Заметила вездесущую Хлою де Анвиль, сестру Армана и известного ресторанного критика. Около нее со скучающей миной стоял сам Виктор Николаевич и что— то бурчал в ответ на эмоциональные речи супруги.
«Трудно представить более разных людей, — подумала Кристин. — Высокий сухопарый Пахомов в костюме от Бриони выглядел истинным аристократом по сравнению с располневшей Хлоей. Ассиметричная стрижка и крупные серьги немного ее старили, а чуть расплывшаяся талия говорила всем и каждому, что этой женщине пришлось родить как минимум трех детей. Кристин поискала глазами три рыженькие головки младших Пахомовских дочек. Уткнулась взглядом в грациозную и подтянутую фигурку Лили де Анвиль. — А эта женщина родила пятерых», — мысленно ухнула она, даже боясь представить, как можно пять раз ходить беременной.
— Привет, — улыбнулась, подходя, Лана. Необъятная и шикарная. — После службы хочу с тобой поговорить, Кристин, — весело заметила она. — Ты же, как и мы, православная? Не откажешь стать крестной нашему сыну? А то мы тут все уже друг другу детей перекрестили, — рассмеялась она.
— Если большая часть православных, тогда почему служат мессу? — прошептала она, боясь, что ее еще кто— то услышит.
— Арман у нас католик, и их с мамой дети. Ну и, естественно, дочки Хлои и Виктора, — пробормотала Лана. — А остальные — православные. Слава богу, буддистов нет, — хмыкнула она. — Мы с Арсением решили крестить малыша по нашим канонам. Его брат уже согласился стать крестным, а я тебя прошу поддержать меня… Пожалуйста!
— Конечно, — пролепетала Кристин, краем глаза замечая, как ее будущий кум отдает переноску с котом прислуге.
— Зачем только кота сюда притянули, — вздохнула она, вместе с Ланой и ее мужем шествуя по переходной галерее.
— За вами следили. Сева заметил хвост. Теперь твои враги теперь точно уверены, что ты вместе с котом находишься у нас в резиденции. А значит, потом Арман положит чип в карман и отправится в Президентский дворец. Спецслужбы запеленгуют сигнал и поймают злоумышленников. Ну еще обвинения предъявят.
— Я поняла, — улыбнулась Кристин. — Им потом придется долго доказывать свою непричастность к террористам. Следили за котиком? Как же!
Они прошли в небольшую, но пышно украшенную часовню, где старичок в лиловой мантии уже поднимался на кафедру. А потом заиграл орган и запели певчие. Кристин бросила короткий взгляд на сидевших впереди Светлану и Арсения. Молча, ни слова не говоря, они смотрели друг на друга. И этот взгляд Кристин никогда бы не спутала ни с каким иным. Любовь! В каждом движении, в каждом жесте. Вот Арсений взял ладошку Ланы в свои, да так и держал всю службу. Вот Лана всего лишь на секунду прислонилась к мужу, а потом, будто вспомнив об этикете, снова села прямо.
Кристин мысленно обратилась к Полю:
«Возвращайся, любовь моя! Живой и невредимый… Мне так тяжело без тебя»
Она смотрела на высокие деревянные своды и, остановив взгляд на распятии, принялась истово молиться за мужа и его освобождение. А когда служба закончилась, она с удивлением поняла, что впервые в жизни ничего не попросила для себя лично. Но это ли ее волновало сейчас!
Кристин заметила, как, о чем— то оживленно переговариваясь, Арман де Анвиль и Виктор Пахомов не спеша направились к выходу. Проводила их полными слез глазами и внезапно подумала, что счет уже идет на минуты. А там…
«Адвокаты обязательно докажут невиновность Поля, — мысленно вздохнула она и тут же приказала себе не надеяться и не строить планы. — Поль вернется, и тогда… Тогда». — Только и успела подумать она, когда услышала рядом с собой насмешливый голос Севы Гаранина.
— А я смотрю, ты и на кольцах, и на брусьях, Тина, — усмехнулся он. — Ты б еще в синагогу записалась, — отрывисто обронил Гаранин.
Кристин, силясь не заплакать, молча прошла вперед и тут же услышала громкий бас Ланиного мужа.
— Вот в кого ты у нас такой идиот, Сева?! — возвестил старший брат. — Вроде в детстве тебя не роняли. Может, цыгане подбросили? — хмыкнул он и, когда Кристин чуть отошла в сторону, пробурчал недовольно: — Ведешь себя как в первом классе. Кто тебе тогда нравился? Ты ее за косы таскал и кидался камнями…
— Не помню, — насупился младший брат.
— Я ж и говорю, идиот, — подытожил старший.
Кристин чувствовала, что задыхается.
«Выйти бы на улицу, прогуляться вдоль Сены, — мечтательно подумала она, глянув в высокое витражное окно. — Вон и солнышко выглянуло, и на небе ни тучки!»
— Пойдем, там фуршет накрыли, — предложила Лана и, взяв Кристин под руку, повела в столовую. Туда же минут через пятнадцать вернулся и Виктор Николаевич. Велел принести ему большую чашку чая и нетерпеливо утащил с блюда круглый бутерброд с черной икрой.
— Ну вот и все, Хрыстя, — прошамкал с набитым ртом. — Славно мы сегодня прогулялись. В новостях навряд ли покажут… Но поверь мне, операция прошла молниеносно. Какие— то недоумки за тобой следили. Потащились к Президентскому дворцу за котом, — добродушно хмыкнул он. — День— другой, и можешь смело ходить по улицам без оглядки.
Кристин хотелось поинтересоваться, почему же прямо сейчас нельзя, если все пойманы, но в этот самый момент к Пахомову подошла жена и он тотчас же засобирался.
— Иду— иду, Хлошечка!
Кристин еще немного походила среди незнакомых людей, украдкой глянула на Лану, что— то объясняющую старичку— священнику. Поискала глазами Гараниных и не нашла ни Всеволода, ни Арсения. Посмотрела на окно, спрятанное тонкой кружевной занавеской, и поняла, что соскучилась по уличной суматохе, свежему воздуху и беспечной прогулке, когда совершенно неважно, куда и зачем бредешь.
«Если я выйду всего лишь на десять минут, никто и не узнает, — вдруг подумала она. — Опасность миновала. А тут мне тошно», — мысленно вздохнула она и, спустившись по мраморной лестнице на первый этаж, сняла с вешалки свое черное кашемировое пальто и попросила охранника открыть дверь.
Она вышла на Елисейские поля и прям зажмурилась от удовольствия. Кругом царила праздничная суета. Люди с спешили купить подарки и сегодня же подарить их близким.
«А у меня целый шкафчик забит», — улыбнулась Кристин, стоя посреди улицы с глупой улыбкой и в пальто нараспашку. И предвкушая, как уже скоро подарит Полю заветную коробочку с бриллиантовыми запонками, осмотрелась по сторонам. Гирлянды, развешенные всюду по Шанс Элизе, даже у взрослого человека создавали ощущение приближающейся сказки. Прищурив глаза, Кристин задрала голову вверх и посмотрела на небо. И сразу в смеженные веки попали ласковые лучики декабрьского солнца, блеснувшие всеми цветами радуги.
«Как же хорошо!» — будто девчонка мысленно промурлыкала Кристин и уже шагнула обратно к резиденции де Анвилей, но в последний момент передумала.
«Ничего страшного не случится, — отмахнулась она, вдохновленная теплым ветерком и праздничной суматохой, — если я пройдусь немного по Шанс Элизе и по проспекту Черчилля подойду к Сене. Постою минутку и быстро вернусь обратно», — решила она и, застегнув на ходу пальто, поспешно зашагала по улице.