12

Кристин обожала Париж. В любое время года ей нравилось бродить по набережной Сены. В одиночку или под руку с Полем. Ей нравилось лениво смотреть на саму реку и на пришвартованные с двух сторон суденышки, нравилось высматривать издалека Эйфелеву башню, давным-давно опостылевшую мужу. Кристин любила ненадолго задержаться на мосту Александра Третьего. В который раз поглазеть на его убранство. Улыбаться как давним знакомым шаловливым амурчикам, играющим рыбками, и по заведенной еще прадедом традиции легко прикоснуться рукой к гербу Российской империи. Зацепить взглядом купол Дома Инвалидов и пойти дальше, о чем-то переговариваясь с Полем.

Сейчас, пройдя по набережной к любимому мосту, Кристин вновь поздоровалась со старым другом. Все так же несли службу нимфы Сены и нимфы Невы, все так же на своих колесницах застыли золоченые фигуры, украшающие обелиски. Светило солнце, и казалось, что жизнь постепенно возвращается в прежнее русло.

«Скоро, — напомнила Кристин самой себе и Полю, — скоро встретимся, дорогой! Уже все злоумышленники пойманы. В компании проводится аудит… Уже скоро, любимый, мы будем вместе!»

Она прошлась по мосту и, став недалеко от чудесной бронзовой малышки, облокотилась на перила и глянула вниз на Сену.

«Эх, хорошо», — только и успела подумать Кристин, когда в кармане завибрировал сотовый.

— Где вас черти носят? — рыкнул в трубку Сева. — Команды «вольно» пока не поступало! Куда ты делась, Тина? — раздраженно осведомился он, окончательно испортив настроение.

— Я стою на мосту… — робко заметила она и сама удивилась собственной глупости.

«Нужно поостеречься», — пробурчала она мысленно и уже собралась вернуться обратно в дом де Анвилей, когда в толпе туристов заметила знакомое лицо. Неподалеку, спрятавшись за группу китайских туристов, стоял Бернар Рюмо. Или показалось?

Но Кристин предпочла не рисковать.

— Я на мосту Александра Третьего, — быстро прошептала она Севе. — И мне кажется, тут Трюмо рядом, — просипела она по-русски и оглянулась по сторонам. Несколько туристических групп внимательно слушали своих поводырей. Кристин вгляделась, пытаясь распознать знакомые лица.

— Выберите самое людное место, — прорычал Гаранин. — И ждите. Я уже иду за вами. Твою мать, у вас, Кристина, ума меньше, чем у Саввы!

— Зато больше, чем у вас, — огрызнулась Кристин, нажав на сигнал отбоя, и внимательно пригляделась к экскурсоводам. Ни одного мало-мальски знакомого лица! Оставалось только ждать Севу и верить, что в центре Парижа Рюмо не осмелится напасть. Она стала спиной к реке и, ухватившись руками за перила, еще раз оглянулась по сторонам. Месье Рюмо — если это был он — куда-то запропастился. На самом мосту кроме туристов и редких прохожих никого не наблюдалось. Лишь какая-то весьма любвеобильная парочка целовалась на расстоянии вытянутой руки. Кристин отвернулась, еле сдерживая порыв попросить любовников снять номер в отеле. А зря! Совершенно зря! Внезапно она почувствовала, как запястье сжимается мертвой хваткой. Увидела злое лицо подбежавшей девицы и ощутила, как в спину упирается что-то твердое.

— Не вздумай кричать, пристрелю, — пригрозил парень, еще минуту назад обследующий полость рта своей ненаглядной.

— Ты идешь с нами, — заявила девица и потянула Кристин в сторону проезжей части, где у самого съезда с моста стоял черный рено.

— Всего два шага, красавица, — промурлыкала странная деваха. Кристин заметила неестественно белое лицо, ярко-красные губы и черные волосы.

«Страсть господня, — пронеслось в голове, — всего два шага отделяют ее от гибели. Я сейчас, как телок на заклании, — мысленно фыркнула она, осознавая, что должна дать отпор и остаться в живых. — Ради себя, ради Поля и ради… Севы!»

Она заметила вдалеке бегущего со всех ног Гаранина.

«Слишком далеко. Он не успеет, — пронеслось в голове. И Кристин снова осмотрелась по сторонам. — Что предпринять? — лихорадочно подумала она. — Броситься на проезжую часть? Не выйдет! Закричать? Выстрелят в спину…»

Ведомая странной охраной, она почти дошла до автомобиля, когда на мост вступила новая группа туристов. А во главе нее шел месье Жан, или попросту Ваня Аргельт. Тоже потомок эмигрантов, зарабатывающий на булку с маслом россказнями о Париже и окрестностях. Маленький и щуплый Иван хоть и происходил из графского рода, но особым умом не блистал. Вечно путал даты событий и имена действующих лиц. И всегда страшно обижался на Кристин, если она его поправляла.

— Ты как под конвоем идешь, Масловская! — заорал он по-русски, приметив старинную знакомую. — Что-то тебя давно не видно, мать!

— Перешла на индивидуальные заказы! — прокричала она, стараясь казаться веселой.

— Да я и вижу, вон рожи какие, — крикнул Иван и, захохотав, добавил: — Тебе помочь, Кристина?

— Да, — обрадовалась она. — Поговори со мной еще минутку. Можешь пообзывать!

— Ага, — кивнул Иван и закричал на французском: — Мадам, это же вы недавно развлекались с двумя близнецами? Мне понравилось! Может, и нам с братом составите компанию!

— Непременно, — заверила Кристин и улыбнулась, увидев подбегающего Севу.

— Тут очередь, — рыкнул он и махнул рукой русскоговорящему гиду. «Спасибо, брат!»

Затем спокойно повернулся к Кристин и ее конвойным.

— Отпустите ее, — приказал негромко.

— Не вмешивайтесь, месье, — просипел парень. — Это наша подружка.

— Да ну? — фыркнул Сева. — Ты знаешь этих людей, Кристин?

— Нет, — мотнула она головой, заметив, как к ним с Севой подходит Иван и еще пара крепких мужчин из его группы. Но в это же время из машины выскочил человек. Маленький лысый толстяк бросился на помощь сладкой парочке. Парень убрал пистолет от спины Кристин и наставил его на Гаранина. Сева усмехнулся, глядя на худого высокого парня как на несмышленыша и одним коротким ударом выбил оружие. Вторым — свалил с ног.

— Войска дяди Васи! — восторженно заорала русская группа и зааплодировала.

Где-то рядом послышался вой сирены, и с двух сторон на мост въехала полиция. Крепкие парни на мотоциклах.

Девчонка попробовала убежать, но Кристин вовремя подставила ей подножку, внося свою малую толику в битву.

Снова оказавшись в комиссариате, она покосилась на Севу и прошептала чуть слышно:

— Кто такой дядя Вася?

— Что? — не понял он.

— Ну у кого вы служили…

— А… — отмахнулся Гаранин. — Воздушно-десантные войска. Вам же Лана рассказывала обо мне.

— Не понимаю, — вздохнула Кристин и почувствовала, как его ладонь накрыла ее руку.

— Я испугался, Тина, — пробурчал он. — У меня чуть сердце не выпрыгнуло.

— Я думала, уже все позади…

— Если из-за вашего безрассудства поймают Трюмо, то да. Но пока он на свободе, вам грозит опасность. Не понимаю, почему он так на вас взъелся и почему хочет убить…

— Я тоже не догадываюсь, — вздохнула она и осторожно достала свою ладонь из его лапищи. Она постаралась взять себя в руки. Но ничего не получалось. От прикосновения Севы на душе вдруг стало радостно, куда-то испарился страх, и на смену ему пришла уверенность, что все будет хорошо.

Чуть позже выяснилось, что некоторые туристы и гиды заприметили, как Рюмо о чем-то переговаривался с похитителями Кристин. Да и камеры наблюдения, расположенные около моста, подтвердили слова очевидцев.

— Чем вы ему помешали? — поинтересовался следователь. Тот самый, что вел дело Поля.

— Не знаю, — только и смогла выдохнуть Кристин и с ужасом заметила едкую улыбочку на холеном лице.

— Наверное, лучше и вас посадить под замок, — хмыкнул он и тут же растерял весь боевой задор под строгим взглядом Эбенхайма. — Мы допросим Рюмо, но его подопечные молчат и не дают никаких показаний. Девчонка явно находится под воздействием препаратов. А парень — отмороженный. Есть еще водитель Рено. Тот пока заливает, что просто таксист, и тычет дознавателю документы, разрешающие заниматься извозом. А что до самого Бернара Рюмо, то у нас нет даже повода для вызова его в комиссариат.

— Вас спасла случайность, — пробурчал Сева, бредя поздним вечером на Елисейские поля. — Вы это хоть сами понимаете? — Он косо глянул на нее и снова взял за руку. — Никуда не смей отходить от меня, поняла? — заметил недовольно. — Я чуть с ума не сошел от твоих выходок!

— Я сглупила, — тихо пробормотала Кристин. — Повела себя по-детски…

— Будет тебе урок, — проворчал Сева, остановившись на улице, и как-то легко и трепетно накрыл ее губы своими. От поцелуя, дерзкого и немного наивного, у Кристин заколотилось сердце. Нечем стало дышать, и показалось, что весь мир перевернулся с ног на голову.

— Прекратите, — отстранилась она и прошипела недовольно: — Я же просила больше ко мне не притрагиваться…

— Бес попутал, — весело хмыкнул Сева и, пренебрегая ее гневной отповедью, взял за руку. Она не стала вырываться, а просто молча пошла рядом, всем видом показывая свое недовольство. Но внезапно Кристин подумалось, что вот с этим самым мужчиной она готова дойти пешком не только до резиденции де Анвилей, но и до Санкт-Петербурга, или до Москвы. Крепкий высокий мужчина шел рядом и просто дарил спокойствие и уверенность.

«Все закончилось… — словно мантру повторяла Кристин. — Теперь все будет хорошо. Скоро вернется Поль, — мысленно воскликнула она и почувствовала, как по телу пробежала дрожь. — Только уедет Сева», — печально вздохнула она. Кристин неожиданно поняла, что привыкла к его присутствию и соскучится сразу, стоит Севе откланяться. Станет грустить по его глупейшим шуткам, по неидеальным манерам и дурной привычке приманивать к себе кота…

— Кстати, а где Савва? С кем остался малыш?

— А о чем ты думала, когда сбегала из дома? — добродушно пробурчал Сева. — Этот хмырь на кухне окопался и лопает там какую-то изысканную дрянь из банки. У Хлои, жены Виктора Николаевича, три кошки. Савве выдали обед из их запасов. И самой Хлое котенок понравился. Может, оставите его ей, Тина? — улыбнулся он и, почесав лоб, добавил: — Правда, Пахомов против. Ворчит, что ему в доме только кошачьей фермы не хватает. Зато Савве будет где развернуться!

— Нет, — улыбнулась Кристин. — Друга нельзя подарить. И я уже привязалась к Савве.

Гаранин кивнул и чуть не закричал от досады.

«А как же я, Тина? Ко мне вы тоже привязаться успели? Или нет?!»

Сева не мог разобраться в себе. С одной стороны, его сильно тянуло к Кристин. Хотелось пообжиматься с ней на диване, попить какое-нибудь коллекционное бордо из запасов дядюшки Армана, а потом в кровати с белым ажурным пологом не спеша заняться любовью… А с другой, постоянно думалось о Таисье, и Гаранин понимал, что если об этом прознает Пахомов, то не сносить ему головы.

«Она еще несовершеннолетняя, — рыкнул на себя Сева и тут же осознал, что чувствует к старшей Пахомовской дочери лишь платоническое влечение. — Хочется заботиться о ней, оберегать, — вздохнул он про себя и неожиданно усмехнулся. — А вот трахнуть хочется Кристин».

В доме на Елисейских полях все многочисленное семейство де Анвилей уже разбрелось по своим комнатам. Лишь Арсений Юрьевич Гаранин солидно восседал с ноутбуком в гостиной, явно дожидаясь младшего брата.

— Мы сразу уедем, — предупредил Сева, заметив хмурую поперечную складку на лбу Сени.

— Подождите, — махнул рукой тот. — Арман попросил позвать его, как только вернется Кристин. У него есть какие-то вопросы к вам, мадам Готье, — протянул он небрежно и, взяв со стола айфон, быстро написал сообщение. Потом усмехнулся, глянув в экран.

— Сейчас придет. Армен наш…

Кристин удивленно посмотрела на Севу, затем перевела такой же изумленный взгляд на Арсения.

— Я не понимаю, — прошептала она, надеясь как можно скорее вернуться в дом тетушки Мари. Закрыть дверь в спальню и разрыдаться.

Арман де Анвиль не заставил себя долго ждать. Строгий темно-синий костюм сменился на мягкие домашние брюки и серый клетчатый халат из кашемира и шелка. Кристин, даже не приглядываясь, сразу же опознала модель от Лоро Пьяно и примерно прикинула цену. Результат получился ошеломляющий.

«Для де Анвиля такие деньги пустяки», — хмыкнула она про себя и внезапно столкнулась с парой серьезных черных глаз.

— Какую игру вы затеяли, Кристин? — тихо и властно осведомился де Анвиль. — На производстве у Поля сплошная неразбериха. Вы срываетесь с места и мчитесь на свидание с Рюмо. Честно говоря, ваше поведение далеко от адекватного, — пробурчал он. — И я уже жалею, что вызвался вам помочь. Но теперь вы меня разозлили. И я приложу все силы, чтобы разобраться в этой гнусной истории. А вот тогда, — просипел Арман, — пеняйте на себя.

— Я не совсем поняла, — пролепетала она, — чем заслужила ваш гнев. Что я сделала не так? Просто вышла подышать воздухом, — прошептала она, уткнув взгляд в пол, устеленный мягким белым ковром. И почувствовала, как от кипенно-белого цвета защипало глаза. А может, и не от ковра вовсе, а от обиды. — Простите, — пробормотала Кристин. — Я чувствую, что излишне обеспокоила вас. Сейчас заберу своего кота и уйду, — пробормотала она, силясь не разреветься.

Кристин поднялась и, стараясь держать спину ровно, направилась на кухню за Саввой. Взяла маленький пушистый комок на руки и расплакалась. Потом, усадив котенка в переноску, вышла за порог и, глянув на часы, поняла, что прекрасно может добраться до дома пешком. Она порылась в сумочке и, найдя ключи от квартиры на Сент-Оноре, быстро перешла площадь. И около метро Конкорд свернула в переулок Руаяль, а затем вышла на узкую Сент-Оноре. И медленно побрела к своему дому. Квартира встретила ее молчанием и тишиной. Лишь мерно гудел холодильник, хотя самой Кристин казалось, что она его выключала, когда покидала дом вместе с тетей Мари. Выпустив котенка на свободу, она прошла на кухню и тут поняла, что все мисочки и корм Саввы остались около Лионского вокзала. Но возвратиться туда не могла. Из-за Всеволода Юрьевича, пропади он пропадом. Кристин достала из морозилки кусок завалящего антрекота и, сунув его в микроволновку, проворковала:

— Ты же никогда не пробовал настоящее мясо, Савва. Есть еще молоко. Кажется, у меня тут осталась закрытая упаковка. Выбирай, что бы тебе хотелось?

Котенок смотрел на нее задумчиво и лишь вертел головой из стороны в сторону, явно не понимая, куда попал.

— И что же ты хочешь, мон ами? — улыбнулась ему Кристин и вдруг замерла на месте, услышав чьи-то шаги.

Она быстро подобрала с пола котенка и, сунув его на столешницу позади себя, судорожно потянулась за широким и острым тесаком, висевшим над разделочной поверхностью.

— Твою мать, — прошептала она еле слышно. — Твою мать… это же надо было так попасть, — пробормотала она, понимая, что теперь ей на помощь явно никто не придет. Сева остался в резиденции де Анвилей и не посмел даже тронуться с места, когда под пытливым взором самого графа она покидала дом.

Кристин трясущимися руками ухватила тесак и замерла, собираясь драться не на жизнь, а на смерть.

— Прости, Савва, — прошептала она притихшему котенку. — Тебе придется стать свидетелем кровавой бани, — охнула она и испытующе уставилась на дверной проем, где уже показалась чья-то тень. Человек вошел на кухню и недовольно поморщился от яркого света.

— Кристин, — позвал он хрипло и шагнул к ней. — Долго же мне пришлось дожидаться тебя, — усмехнулся он.

Она во все глаза смотрела на него, а потом, неловко отложив тесак в сторону, шагнула навстречу.

— Поль! — радостно воскликнула Кристин, тотчас же попадая в объятия мужа. — Поль, мой любимый! Наконец-то мы вместе!

— С кем ты разговаривала? — улыбнулся он. — Я вернулся домой и задремал. А потом услышал, как ты с кем-то беседуешь…

— Котенок, — фыркнула она и показала на притихшего Савву. — Я подобрала котенка, представляешь?

— Ты же не любишь кошек, — усмехнулся он.

— Кошек не люблю, — всхлипнула Кристин, — а Савва помог мне пережить разлуку с тобой, — пробормотала она.

— Только Савва? — испытующе глянул на нее муж.

— Конечно, — кивнула Кристин. — Только он, — она огладила Поля по щеке и вгляделась в серое лицо мужа. Поль постарел и осунулся за эти несколько дней. Даже русые волосы казались поблекшими и местами седыми. Свитер болтался на худых плечах, да и брюки, вытянутые на коленках, обвисли непозволительным образом. Но Кристин будто этого не замечала. Одежду можно сменить, а голову вымыть. И волосы снова заблестят, как и прежде.

— Что ж это я? — всплеснула она руками. — Нужно позвонить к Антонио и заказать у них несколько блюд на ужин…

— Ничего не нужно, Кристин, — мотнул головой Поль, привлекая ее к себе и бережно убирая волосы назад. — Нам лучше уехать в Бретань. Прямо сейчас. Я уже вызвал Анри. Собери самое необходимое…

— В Бретань? — охнула Кристин, вспоминая поместье мужа за высоким забором. — Зачем?

— Здесь оставаться опасно, моя дорогая. На нас объявлена охота. А там мы будем в безопасности. Полиция вот-вот схватит заказчиков и исполнителей. Собирайся, милая. У нас очень мало времени.