Глава 14

Глава 14

– Добро пожаловать в столицу! – поприветствовал меня Павел с довольной улыбкой на лице. Не поленился, встретил прямо у вагона.

Мы, уверенно рассекая вокзальную суету, дошли до машины, что ожидала нас на специальной стоянке для аристократов. Машина оказалась представительского класса, с личным водителем и мигалкой на крыше.

– По Москве иначе никак, – с напускной скромностью сообщил Павел.

Убрав чемодан в багажник, сели в просторный салон, и автомобиль тихо тронулся. Заднее сиденье было отделено от водителя перегородкой. Внутри пахло кожей, мягкие кресла оказались сказочно удобными.

– Я тебя не просто так позвал в гости, – начал разговор Павел, – мой отец считает тебя своим спасителем.

Далее последовал рассказ о нападении на отца и счастливом спасении.

– Так что твои руны, в которые я, признаюсь честно, не слишком верил, спасли отцу жизнь, – закончил он.

– Приятно слышать, – сознался я, ничуть не покривив душой. Каждому приятно, когда его усилия приводят к столь значительным результатам. – Думаю, твой отец размышляет, чем меня одарить? – Я решил проявить проницательность.

– Размышляет? – рассмеялся Павел. – Он уже давно всё решил и подготовил!

– Неловко это, – да, мои артефакты спасли жизнь графа. Но не я лично. Так что получать за это подарки казалось мне не совсем правильным, – я устанавливал руны на твой автомобиль по договору с тобой. Получил за них деньги.

– Да-да, – прервал меня Павел, – понимаю тебя, но отца не переспоришь. Так что просто прими его дары с благодарностью, и закроем этот вопрос!

– Он хоть знает меру? – осторожно спросил я. Одно дело – поблагодарить, пожать руку и вручить подарок как символ дружбы. Пусть что-то ценное, но простое. Совсем другое дело – одаривать без оглядки, решив записать меня в спасители.

– Будем надеяться, – пожал плечами Павел, – я сам не в курсе его приготовлений. Знаю совсем немного.

– Лучше расскажи о себе, смотрю, ты как-то повзрослел. Стал более деловым. Мы не так близко с тобой были знакомы, но вижу, что ты изменился, – Павел и раньше мне казался человеком с серьёзным подходом к жизни. Выделялся среди своих сверстников. Думаю, так сказалась на парне служба. Но сейчас он стал совсем деловым. Скупые движения, задумчивый взгляд. Говорит не спеша, взвешивая каждое слово. А ведь моложе Адика.

– Ты знаешь, – Павел бросил на меня задумчивый взгляд, – работа пошла мне на пользу. Когда у тебя есть интересное и ответственное дело, ты меняешься. Я, конечно, хожу иногда на вечеринки, но мне очень скучно в компании друзей. Все их разговоры – это обсуждение девушек и спортивных автомобилей. А ведь многим уже около тридцати лет! – Он печально вздохнул.

– Некоторые считают, что высшая аристократия вырождается. Родители ещё полны сил и правят родом, решают дела. А дети гуляют. До тридцати, до сорока лет. Это неправильно. Базис уже заложен. В сорок принимать дела нет никакого желания. Человек, не привыкший к ответственности с детства, будет бежать от неё и в старшем возрасте.

Я не нашёл, что на это ответить. Как-то не туда свернул наш разговор. С принятием ответственности у меня не было проблем. Но зачёркивать детство и взваливать на себя всё с самых ранних лет тоже не совсем правильно. Во взрослую жизнь надо входить постепенно. Закончить школу, университет. Осмотреться. Найти своё место.

– В чём-то ты прав, – кивнул я Павлу, который молча ждал моего ответа, – но всё же сгущаешь краски. Не знаю, как у старой аристократии, но со мной в школе учатся разные ребята. И княжичи, и виконты. Вполне достойные люди.

– Провинция в этом плане немного отличается. В лучшую сторону, – возразил мне Павел, – к тому же, вряд ли с тобой учатся дети из богатых родов. Таких обычно отправляют в Москву – обзавестись связями и друзьями. Себя показать, на людей посмотреть.

– А что ты знаешь о Юдине?

– Коленька? – усмехнулся Павел. – Вот, кстати, яркий пример того, о чём я веду речь. Как папенька умер, так он и загулял. Ходит по модным салонам, женился на парижанке. Делами не занимается. Что будет с его родом через десять лет, через двадцать?

– Ну насчёт «делами не занимается» ты неправ! – Я мысленно потёр руки. Очень удачно получилось свернуть на важную для меня тему. – Вызывал он меня к себе несколько дней назад.

Я рассказал Павлу о встрече с князем.

– Интересно, – Павел окинул меня оценивающим взглядом. – У Коленьки хороший нюх на деньги. Удивил ты меня. Похоже, он не такой пропащий, как о нём говорят.

– Ты лучше посоветуй, как мне поступить? – Не хотелось тратить время на обсуждение князя. – Он, конечно, в своём праве, так говорит Колычев, но что-то уж очень сильно это право меня ущемляет! – дипломатично закончил я.

Как ни крути, но между мной и Павлом огромная пропасть. Я простолюдин, он виконт. Да, у нас налаживаются отношения. Это, конечно, ещё не дружба, но вполне может в неё перерасти. Тем не менее, я ясно ощущал, что Павел, несмотря на расслабленный вид и свою откровенность, всё равно держит некую дистанцию.

– Интересная ситуация, – похоже, Павлу нравилось думать и анализировать. – Николай действительно может доставить тебе много сложностей, даже не переходя границ закона. А ведь есть аристократы, которые не чураются переходить эти границы. Но их мы оставим за скобками. Вернёмся к Юдину. У него в княжестве появился мастер, который делает уникальные артефакты. Пожалуй, на его месте я поступил бы похожим образом. Поговорил бы с мастером. Но не только погрозил бы кнутом, но и посулил бы пряник. Хотя... у него княжество немаленькое, и ты там не один такой выдающийся. На всех пряников не хватит. Да и времени не сыщешь. Так что погрозил бы и посмотрел на твою реакцию. Вдруг ты наделаешь глупостей? Тогда связать тебя клятвой на крови, и дело сделано!

– Об этом я не думал, – а ведь подобное развитие событий вполне вероятно, когда дело имеешь с подростком. Хорошо, что у меня есть друзья и учитель, которые привели меня в себя и не дали натворить глупостей. В моей голове в тот момент было много разных мыслей. От дуэли до плана пробраться к князю ночью и поговорить с ним с позиции силы.

– Ты не мыслишь, как высший аристократ, – заносчиво произнёс Павел.

Я посмотрел на него ироничным взглядом. Хотелось, конечно, ответить, что моя кровь гораздо круче, чем его. Принадлежность к королевскому роду – это не шутки. Мышление высшего аристократа мне понятно. Честь, достоинство и выгода для рода. При этом последний пункт зачастую стоит на первом месте, особенно в нынешние времена. Ну и, конечно, отличительная черта аристократа – это отношение к тем, кто находится ниже по рангу и статусу. Отношение сугубо потребительское. Приятное во всех смыслах. Я даже, в какой-то мере, его одобрял. Но одно дело, когда высший аристократ действительно чего-то стоит и делом доказал, что он умнее, опытнее и достойней. И совсем другое, когда далёкий наследник рода ведёт себя подобным родом. Зачастую это выглядит смешно и глупо.

– Значит, Николай Юдин, по-твоему, серьёзный и уважаемый человек, который имеет право обращаться подобным образом со всеми, кто ниже его? И это ему дано только по праву рождения? – В моём голосе сквозил неприкрытый сарказм.

– Ну... – Павла явно смутил мой тон. – Я бы не назвал Колю уважаемым человеком, но император пока считает его достойным, и Нижегородская губерния по-прежнему под его рукой.

– Хорошо. Но пока я услышал лишь «смирись и склонись». Ты действительно считаешь, что мне следует так поступить?

– Извини, – медленно и задумчиво произнёс Павел, – это во мне аристократическая спесь говорит! – Он широко улыбнулся. – Первый вариант – пожаловаться в гильдию магов. Ты говоришь, что подобные артефакты уже продавал по пятнадцать тысяч рублей? Часть этих денег идёт в гильдию. Они не любят терять доходы.

– Я ученик, вроде как не состою в гильдии, – напомнил я.

– Точно! Тогда этот вариант не подходит. Плохо. Менять одного князя на другого в надежде получить более выгодные условия ты не захочешь? –Павел кинул взгляд на меня, в ответ я покачал головой. – Ну, тогда я не знаю! – Он развёл руками.

– Понятно, в данном случае ты стоишь по другую сторону баррикад. Нормально всё, не переживай! – Я хлопнул Павла по плечу.

Чего я от него ожидал? Что он встанет на мою сторону? Смешно. Мы с ним знакомы, но не более того. Возможно, между нами имеется некое взаимное уважение. Но это не мешает Павлу относиться ко мне несколько покровительственно, что неприятно, но вполне объяснимо. Я простолюдин, он виконт. Мне шестнадцать, ему двадцать три года. Н-да... что-то мне расхотелось ехать к ним в имение.

– Приехали, – сообщил радостно Павел.

Перед нами открылись широкие кованые ворота, и мы въехали внутрь небольшого сада. Сейчас, по зимнему времени, у меня не было возможности его оценить, но уверен, что за ним ухаживает вышколенный садовник, и вид из окна радует господ.

Павел лично проводил меня в комнаты.

– Сам я живу на квартире, но иногда ночую в отцовском доме, – сообщил он, – моя комната напротив. Через полчаса за тобой зайдёт слуга и проводит в обеденный зал. Я пойду пока пообщаюсь с отцом, – Павел откланялся и оставил меня одного.

Я осмотрел комнату. Неплохо. Места много. Высокие потолки. Письменный стол. Пара кресел и большая кровать. За дверью оказалась ванная комната.

Развесив в шкафу свою одежду и переодевшись в строгий костюм, я достал телефон и начал листать последние новости. Вскоре меня позвали на обед.

Обеденный зал был небольшим. Рассчитан на шесть персон, но за столом сидели лишь Павел и его отец, Афанасий Николаевич.

– Рад знакомству, – кивнул мне граф, впрочем, не поднимаясь из-за стола. Однако для простолюдина само приглашение разделить трапезу с ним было знаком высокого внимания.

Я опустился на место, указанное мне слугой, по левую руку от графа, который сидел во главе стола. По правую руку устроился Павел.

Разговор за столом был ни о чём. Афанасий Николаевич интересовался, как у меня идёт учёба, как жизнь в Нижнем Новгороде, нахваливал своего повара.

После обеда граф пригласил меня в кабинет. Павел отправился туда вместе с нами.

Устроившись за массивным столом, Афанасий Николаевич сразу перешёл к сути.

– Думаю, Павел рассказал тебе о покушении на меня и о той роли, что сыграли твои артефакты, – он задумчиво побарабанил пальцами по столу, – они спасли мою жизнь. Я человек не сентиментальный и не очень верующий, но считаю, что оставить без награды мастера, который подарил мне жизнь, было бы неправильно, – граф сурово посмотрел на меня, но я не стал ни возражать, ни перебивать.

Взгляд у него был тяжёлым и суровым. Видно, что человек привык не просто командовать, а повелевать судьбами. Я знал, что граф сражался с турками и получил несколько ранений. Эта информация общедоступна. Имеет различные награды и весьма уважаем.

– Благодарю вас, – произнёс я, поняв, что пауза затянулась.

– Первое – мне доложили, что ты учишься на права. Завтра с Павлом поедете в ведомство. У тебя примут экзамен и выдадут корочку. Ускорим этот процесс. Знаю, ты бы сам сдал, но мы выбрали тебе в подарок автомобиль. Все молодые люди любят машины, – он подвинул по столу в мою сторону объёмный конверт, – здесь ключи и документы. Владей!

– Спасибо, – я снова поклонился. Никогда мне не вручали подарки с таким видом, будто сурово отчитывают.

– Конечно, это не всё, – продолжил Афанасий Николаевич, – ты устроен на службу. Тебе присвоено звание сержанта. Также я одобрил представление тебя к награде. Ты заслужил орден Святой Анна четвертой степени. Вручение произойдёт через месяц. К этому времени справь себе форму, – продолжал давать он мне указания.

– Как-то это слишком, – тихо произнёс я, – я рунолог. Не военный, не служил и не служу. Неправильно меня награждать орденом!

Граф переглянулся с сыном, и впервые на его лице появилось подобие улыбки, а Павел пожал слегка плечами с видом «я же говорил!»

– Молодец, ты прав. Но своим возражением ты сомневаешься во мне. И за меньшее вызывают на дуэль. Ты утверждаешь, что я способен на подлог?

– Я не это имел в виду. Я считаю, что не достоин награды. Моё участие не так уж и велико. Давайте тогда и моего учителя увешаем орденами. Его защитные браслеты спасли не одну жизнь.

– Мне импонируют твоя честность и прямота. Но к ордену ты представлен совсем по другому делу. Операция по спасению заложника. Твоё участие оценили весьма высоко. По мнению экспертов, если бы не ты, погибли бы и половина отряда, и заложник, – граф сделал паузу, давая возможность обдумать услышанное, – но да, частично и я приложил к этому делу руку, проведя тебя задним числом по военному ведомству. Опять-таки, сделано это было не из благодарности. Я лишь прикрыл кое-кому задницу!

Было неожиданно услышать из его уст подобное грубое слово, но оно прозвучало очень привычно и гармонично.

– Гражданское лицо не имели права включать в отряд и, тем более, брать на боевой выход!

– Понимаю, – кивнул я, – и с честью приму награду.

Только вот меня смущал тот момент, что я теперь действующий военнослужащий. Что мне это даёт и какие обязанности накладывает?

– Теперь ещё один подарок лично от меня, – не останавливался граф, – военное ведомство заключит с тобой контракт. Нашим экспертам весьма по вкусу пришлась руна, что ты изобразил на лобовом стекле машины Павла. Мало того, что значительно лучше видно в темноте, так ещё и работу магии можно разглядеть. Было решено сделать пробный заказ на двадцать автомобилей. Оплата будет солидной – по пятьсот рублей за единицу!

– Кх... – вырвалось у меня, – благодарю за заботу, но решительно отказываюсь от такого подарка, – я выразительно посмотрел на Павла.

Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Пару часов назад я рассказывал ему о похожей ситуации. И вот...

– Могу ли я узнать причину? – недовольно спросил граф.

– Их несколько. Первое – князь Юдин поставил меня перед фактом, что всё своё свободное время я должен посвятить изготовлению артефактов лично для него. В данный момент я делаю целительские артефакты, один из который спас вашу жизнь. Так вот, цена данного артефакта уже сейчас составляет пятнадцать тысяч рублей. И они все раскуплены. Уже формируют очередь на ближайшие месяцы. Правда, боюсь, их придётся разочаровать. По мнению князя нижегородской губернии, мои артефакты не стоят больше пятисот рублей. Так что мне проще не тратить свои время и силы на их изготовление. Придумаю что-нибудь ещё. Ну и второй момент, который проистекает из первого. Это цена на уникальные услуги рунолога. Руну «ясного взора» я зарегистрировал в гильдии прикладной магии. Вы можете попробовать заказать её за эти пятьсот рублей у любого мастера. Да и в военном ведомстве наверняка имеются свои рунологи. Так что, благодарю, но за такие деньги я работать не буду!

– Хм... – задумался граф, – значит, Юдин. Ну, с Коленькой вопрос решаем. Ты теперь не один, – с пафосом произнёс он, – ты один из нас. Военный. Будущий офицер. Мы своих в обиду не даём.

– Насчёт этого, – начал мягко я. Граф тут же кинул на меня свирепый взгляд, но подобным меня не остановить, – мне хотелось бы прояснить свой статус. Свои обязанности и права. На службу я согласия не давал. Как и присягу. Не уверен, что меня интересует эта стезя. К тому же, не забывайте, что я ещё школьник, и планирую в школе магии отучиться и второй год.

– Эти вопросы обсудишь завтра с военным юристом. Он тебе всё объяснит, – жёстко припечатал недовольный граф, – сколько ты хочешь за свои руны?

– Не меньше пяти тысяч рублей, – твёрдо произнёс я.

– Почему всё всегда сводится к деньгам? – повернулся Афанасий Николаевич к сыну. – Почему служение Отчеству никого не интересует?

– Не знаю, – Павел явно не был готов к такому вопросу.

– Пытаетесь манипулировать? – уточнил я.

– Поясни, – удивлённо посмотрел на меня граф.

– Служение Отечеству, долг перед Родиной, благодарность императору и империи. Отцу и матери. Школьным учителям и врачам. Это манипуляция. Попытка меня пристыдить. Но вы же получаете оплату за ваш труд, а не бесплатно служите? Почему я должен работать бесплатно или за гроши? Хотя скидку я дал. Не попросил полную цену. Предложил свои услуги, как минимум, вдвое дешевле. Я не настаиваю. Нет так нет. Честно признаюсь, времени свободного у меня не так много, как хотелось бы.

– Ты мне нравишься, – усмехнулся Афанасий Николаевич, – но уж слишком дерзок и прямолинеен. Я подумаю над твоим предложением, – он кивком дал понять, что разговор окончен. Но было видно, что он остался недоволен. То-ли моими словами, то-ли моим поведением. А скорее, и тем и другим.

Мы с Павлом поднялись и вышли из кабинета. Павел проводил меня в мою комнату и сел там на диванчик.

– Не знаю даже, что сказать, – задумался он, – ты слишком грубо говорил с моим отцом. Не соблюдал субординацию. Так нельзя, – парень с осуждением покачал головой.

– А решать за меня можно? – Я начал раздражаться. – Вот так взять и без моего согласия запихнуть в армию? Потом ещё и это предложение. Тоже мне подарок! Работай день и ночь и получи за это цену в десять раз ниже рыночной! Просто праздник какой-то!

– Отец же хотел как лучше. Тебе предложили заказ на двадцать машин. Это десять тысяч рублей. Огромные деньги для простолюдина.

– Один мой артефакт стоит пятнадцать! Что, в военном ведомстве нет рунологов? Уверен, есть. Они могут повторить мою руну? Думаю, если постараются, смогут. Только вот за пятьсот рублей они даже стараться не будут. А я мальчишка, сожру и ещё благодарить буду. Правильно я понимаю? – Что-то я завёлся.

– Успокойся, – Павел примирительно вскинул руки, – давай так: я поговорю с отцом, и мы попробуем решить вопрос с Юдиным. Это же достойный будет подарок?

– Не надо, – выдохнул я, успокаиваясь, – сам разберусь. Быть должным ещё и твоему отцу, знаешь ли, мало желания. Если он так благодарит за спасение жизни, то что попросит в погашение долга? Нет, нет и нет! Даже знать не хочу.

– Понял тебя. Но первая часть подарка в силе? Я сам выбирал для тебя машину.

– Машина – это хорошо, – улыбнулся я, – за это спасибо. Но лучше бы на ней и остановились.

– Тебе надо расслабиться, – авторитетно заявил Павел, – отдыхай. Вечером зайду за тобой, и поедем гулять. Познакомлю тебя с вечерней Москвой! Одежду скоро пришлют. И не отказывайся. Это подарок!

– Ладно уж, – махнул я рукой, – договорились.

***

Павел зашёл в кабинет своего отца. Тот работал над бумагами, но, увидев сына, отвлёкся, отложил папку в сторону.

– Чего хотел? – поинтересовался граф.

– Твои подарки Максиму выглядят весьма странно, – начал Павел, – он, конечно, не является моим близким другом. Но парень достоин уважения и благодарности от нашего рода. А ты...

– Что тебя не устраивает? – Афанасий Николаевич устроился поудобнее в кресле и с одобрением посмотрел на сына.

– Ну, про машину вопросов нет. Хороший вариант. Но вот решение устроить его в армию и выдать воинское звание выглядит несколько… сомнительным. Да и контракт, который ты ему предложил...

– Начну по порядку. Твой Максим – самородок. Уверен, вскоре многие прознают о нём и начнут разевать на него свой роток. Служба, как я уже говорил, это защита. Вы, дети, можете сколько угодно фыркать на решения взрослых, но истина в том, что мы действительно знаем, как лучше. И для Максима служебное прикрытие – лучший выход. Да ещё и награда, которую он действительно заслужил.

– Возможно, ты прав, – немного подумав, Павел согласился, – этот вариант даже может позволить осадить Юдина. Надавить на Максима станет гораздо сложнее. А с контрактом что?

– Контракт – это возможность показать себя в деле. Заслужить репутацию и имя. Максим из-за своей молодости не понимает этого. Сейчас вам нужны только деньги, но они не являются мерилом мастерства и успеха. Да, кто-то знает, что есть такой Максим, который делает хорошие артефакты. Но вот когда генералы или полковники проедутся на машине, улучшенной им, когда кому-то эти улучшения спасут жизнь, как мне, его запомнят. Так что никакого тут подвоха нет, – закончил граф свою речь.

– Не замечал за тобой прежде любви к благотворительности, – продолжил допытываться Павел, – понимаю твоё желание быть благодарным, но не верю, что здесь нет второго дна.

– Рад, что ты неплохо меня изучил, сын мой, – довольно улыбнулся Афанасий Николаевич, – и голова у тебя не только для головного убора. Думать ею ты тоже не забываешь. А второе дно... скорее, намётки на будущее. И дело не только в благодарности Максима нашему роду, но и в возможности быть тем, кто вне очереди будет использовать его умения. Ты как отслуживший понимаешь, что приказы старших по званию не обсуждаются, а исполняются. А за нарушение, в лучшем случае, грозит гауптвахта.

– Это нечестно, отец, – Павел строго посмотрел графу в глаза, – благодарностью и благородностью такой поступок не пахнет!

– Оставь это, – жёстко произнёс Афанасий Николаевич, – моя благодарность –автомобиль и прикрытие на случай осложнений. Дальше разговор идёт лишь о выгоде для нашего рода. Пока ты этого не поймёшь, ничего важного я тебе не доверю!

– Я понял, – Павел встал и поклонился, – спасибо за науку, – сквозь зубы произнёс он и чётко, по-военному, развернувшись на месте, покинул кабинет.