Глава 3

Глава 3

В школе меня огорошили новостью, что завтра наш курс едет на фабрику артефактов, и всем необходимо быть в школе к восьми утра.

Любопытно будет посмотреть, как там всё устроено. Может быть, удастся что-то перенять. Но особых надежд я не питал. Одно дело, делать дешёвые одноразовые артефакты с простейшими рунами, и совсем другое – мои изделия. Само заклинание лечения, которое я использовал, относилось к четвёртому классу. Руну я слегка упростил, поэтому мой артефакт можно было отнести к третьему. Но, благодаря моей силе и пониманию, а также дару артефактора, я бы всё-таки поднял класс моего изделия до четвёртого. Такие изделия вряд ли получится поставить на поток.

Сразу вспомнил о накопителях Старицких. Там уровень сопоставим с моим. Около третьего. Это не мешает им выпускать накопители тысячами. Вот на эту фабрику мне было бы очень интересно попасть. Как они смогли добиться подобного? Наверняка у них работает десяток мастеров, как минимум.

В столовой ко мне подсел княжич Виктор. Он устроился рядом и, ничуть не смущаясь, потеснил Полину.

– Правда, что ты победил на дуэли Медведева? – сразу начал он. – По школе ходят слухи.

Я посмотрел на княжича долгим взглядом. Странно, что эта информация только сейчас дошла до учеников. Отрицать не было никакого смысла. Вряд ли Виктор Медведев проболтался, скорее всего, кто-нибудь из его сопровождения. Или подруги Анны не сумели удержать язык за зубами.

– Правда, – кивнул я, – слушай, княжич, – обратился я к нему, останавливая следующий вопрос, – ты вот представляешься всем: «Княжич Виктор». Хоть бы фамилию рода добавлял или отчество. Солиднее бы звучало. А то мы с тобой даже толком и не познакомились.

– Я княжич, – с напором произнёс тот и замолчал.

– Копытов он, – не выдержала Полина и, несмотря на гневный взгляд Виктора, продолжила:

– Седьмой ребёнок в семье. Так что у него только титул. Да и род давно обеднел.

– Закрой свой рот! – вскочил Виктор и гневно посмотрел на Полину. – Вы, бабы, совсем не умеете держать язык за зубами.

– Сядь, успокойся и не оскорбляй девушку. Это тебя не красит, – с напором произнёс я.

– Вы, мужчины, слишком много о себе мните, – Полина бросила на меня недовольный взгляд, типа, «не стоит вступаться, я сама способна постоять за себя», – ты бы, княжич, не связывался со мной. Да и рассказала я общеизвестные вещи. Твои проблемы, что правда так тебя так задевает! – Она с вызовом смотрела на Виктора. Тот помолчал некоторое время и сел обратно за стол.

– Мои извинения, – сквозь зубы выговорил княжич.

Я же с любопытством посмотрел на Полину. Возможно, я о ней чего-то не знаю? Не побоялась осадить княжича, да, к тому же, он перед ней извинился за свою вспышку. А ведь она простолюдинка. Да и об остальных одноклассниках я знаю очень мало. Не интересны они мне. Но, на самом деле, я не прав. Стоит быть более внимательным к людям, которые меня окружают. Просто не привык я. Как говорят в этом мире, моя социализация оставляет желать лучшего.

– Ты чего завис, – Полина ткнула меня в бок локтем, – расскажи лучше о дуэли. Виктор Медведев известный дуэлянт. Не понимаю, как ты сумел его победить.

– Он меня недооценил, – ответил я, выходя из задумчивости.

– Соглашусь, – кивнул княжич, – ты на первый взгляд не производишь впечатление сильного бойца или умелого мага. Я и сам попался на эту удочку.

– Виктор, а чего ты такой вздорный и напыщенный, раз твой род не в лучшем состоянии? – Он всегда вёл себя так, будто за его спиной большие деньги и крупный род.

– Честь превыше всего, – заявил этот мальчишка, задрав подбородок, – простолюдины должны знать своё место. Да, род Копытовых переживает не лучшие времена, но мы не сломлены. Наш род очень древний. Вскоре он восстанет и снова будет сверкать на Олимпе.

– Пафосно, – я с уважением посмотрел на парня.

– Это вряд ли, – встряла Полина, – у твоего отца две жены и восемь детей, пятеро из которых бабы. При этом, по слухам, твой отец отказал уже чуть ли не десяти женихам. Всё ждёт настоящего принца!

– Следи за своим языком! – Княжич сжал кулаки, а глаза его опасно блеснули.

– Полина, – я покачал головой, – не переходи границ.

– Он первый начал!

– Блин... ведёте себя, как дети! – пристыдил я их. Хотя… дети ведь и есть.

Несмотря на сложный характер Виктора и острый язык Полины, мы неплохо пообщались. К концу обеда парень даже с Полиной сумел найти общий язык, и они дружно над чем-то смеялись.

Утром к школе приехал автобус. Большой и красивый. Я на таких ещё не ездил. Внутри было два ряда сидений по три в каждом. Со мной сели Полина и княжич Виктор.

Сегодня он был словоохотлив. Парень учился со мной на одном курсе, в 1 «А» классе, и собирался заниматься рунологией. Знания Виктора оказались достаточно глубокими, и на профессиональные темы мне было интересно с ним разговаривать. У него в роду были рунологи, и сохранились знания и умения. Правда, последние три поколения этой наукой никто в роду не занимался, но каждый отец начинал передавать знания сыну, когда тому исполнялось десять лет. К шестнадцати годам просыпался источник, и княжич мог использовать полученные знания на практике. Но не у всех хватало понимания, нужного склада ума и желания.

– Мой отец сильный кинетик. Ему рунология не нужна, – пояснял Виктор, – а вот мне она показалась интересной.

– И какие руны вы знаете?

– Ты что... – понизив голос, помотал головой Виктор, – это же родовой секрет!

– Кинетика, – я задумался, перебирая знания в голове. В прошлом мире я с таким понятием и направлением магии даже не сталкивался, – я бы разделил её на химическую и физическую. В первой выделил бы ускорение химических реакций. Может быть, добавил влияние на процессы для получения нужных результатов. В физической, скорее, трение, теплопроводность...

– Я учился в химической школе, – кивнул Виктор.

– Твой отец использует боевые заклинания, связанные с кинетикой. Любопытно. Замедляет или ускоряет процессы в теле человека?

– Откуда ты это знаешь? – Виктор испуганно огляделся, потом рассмеялся, показывая, что шутит, и особой тайны в этом нет. – Так и есть. Мой отец может погрузить группу людей в сон, затормозив работу мозга. И это не относится к области ментала. На ментал есть датчики, и влияние можно вычислить, – он оценивающе посмотрел на меня и решил продолжить свой рассказ:

– Чаще всего маг-кинетик работает в паре с другим магом, усиливая его заклинания. Например, огненный шар может превратить в очень сильный взрыв. Или наоборот. Обезвредить заложенную взрывчатку или изменить состав пороха у противника. А ещё он воздух может сделать непригодным для дыхания... – Виктор с гордостью рассказывал о возможностях кинетика. Только вот для подобного уровня надо обладать немалым мастерством и мощным источником.

– А говорят, что девчонки слишком много болтают, – поддела его Полина, которая очень внимательно прислушивалась к нашему разговору, – а ты какие руны собираешься делать?

– Чисто практические, – расправил плечи Виктор, – для зельеваров и химиков. Столы с ускорением химической реакции. Можно даже настроить стол так, что обычный человек высыпает на него ингредиенты, перемешивает и получает нужный состав. Так раньше порох делали, – можно сказать, что княжич меня удивил. Своими знаниями, практичностью и научным подходом. Не зря он отучился в спец химической школе. А ведь при первом знакомстве я и даже не заподозрил в нем заучку.

– Пф... – фыркнула Полина, – мой будущий конкурент? Я специализируюсь на ритуалистике. С помощью ритуалов можно делать почти то же самое.

– Ага, – ухмыльнулся Виктор, – только результат не настолько предсказуем, как с использованием артефакторного стола!

Дальше они спорили всю дорогу, а я размышлял, краем уха прислушиваясь к разговору. Удивительно, как развитие науки открывает новые горизонты использования магии. Глубокое понимание химических и физических процессов, конечно, настоящее благо.

Когда Зотов мне рассказывал о своей мечте создать личную лабораторию и двигать магическую науку вперёд, я про себя лишь посмеивался. Ну что нового можно придумать? Научитесь сначала хотя бы использовать то, что уже давно открыто. Но сейчас, слушая спор Виктора и Полины, которые использовали научные термины, я стал лучше понимать Зотова. Многие сложные процессы, необходимые в технологическом мире, можно значительно облегчить с помощью магии. И чем дальше продвигаются и развиваются точные науки, тем шире возможности использования магии.

И снова Зотов был прав, когда говорил, что магическая наука сильно отстаёт. Даже если брать чисто статистические выкладки, получалось, что магов меньше одного процента населения. При этом большинство из них предпочитает становиться либо целителями, либо боевиками. На науку людей почти не остаётся. При этом технологии не стоят на месте и активно развиваются, уже давно без оглядки на магию.

Мы доехали до завода. Полина с Виктором, забыв обо мне, двинулись вперёд, продолжая спор.

– Это они чего? – Рядом со мной оказался Боря.

– Встретились два одиночества, – философски заметил Саня.

– Может быть, мы видим будущих светил магической науки? – предположил я с лёгкой улыбкой.

Не ожидал, что дар кинетика может иметь столько граней и быть настолько опасным. Взять и изменить состав воздуха, сделав его смертельным... Нет уж, пусть лучше Виктор займётся наукой.

В большом шумном цехе мы собрались вокруг мужчины в тёмно-синем халате.

– Здесь мы собираем знаменитые нижегородские отопители. Давайте я вам покажу его устройство, – местный сотрудник, которого выделили для сопровождения нашей группы, подвёл нас к столу, на котором лежала узкая батарея в форме прямоугольника, – в отопитель мы насыпаем очищенный и прокаленный песок, – начал он объяснять устройство, – а сам он крепится к стене. Внутрь отопителя вставляется стержень с руной. Когда артефакт входит внутрь, руна на нём активируется. Именно стержень разогревает отопитель до семидесяти градусов и стабильно держит эту температуру.

Мужчина достал стержень. Он был похож на пальчиковую электрическую батарейку, которые повсеместно использовались в этом мире, только раза в три длиннее.

– Этот отопитель постоянно работает? – задал вопрос один из учеников.

– Да, стержня хватает на два месяца. Если надо немного убавить температуру, просто вынимаем стержень наполовину, – он продемонстрировал свои слова, приподняв стержень, часть которого теперь наполовину была в отопителе, а верхняя половина закрывалась специальным изолирующим колпаком.

– Идёмте на производство стержней, – мужчина провёл нас в соседний цех.

Здесь стояли десятки станков, которые без перерыва жужжали, скрипели, визжали.

Мы остановились у входа, наблюдая за техникой.

– Это ЧПУ-станки. Они наносят на стержни изображение рун. Каждый стержень внимательно осматривают и передают магам, – наш сопровождающий кивнул на трёх женщин, которые сидели в специальных противошумовых наушниках и, осматривая стержни, складывали их в коробки, – за день мы производим до пятисот стержней!

– Круто, – раздались голоса учеников.

Меня тоже впечатлило, с какой лёгкостью машины наносили рисунки рун на стержни. То, на что мне пришлось бы потратить не меньше часа, машины делали за пять минут. При этом с потрясающей точностью. Они не использовали краску, а просто вырезали на мягком металле нужный узор. Впечатляет!

– Теперь мы пройдём в святая святых нашей фабрики, – мужчина двинулся к дальней двери цеха, на которой висели таблички «Не входить без пропуска», «Внимание! Повышенный магический фон». Он уверенно распахнул дверь, и мы зашли внутрь.

Я сразу ощутил, что уровень магии в этом помещении очень высок.

За столами сидело четыре человека. Трое мужчин в возрасте и женщина лет сорока. Они кинули на нас безразличный взгляд и вернулись к работе.

На столе у каждого был специальный держатель, в которой вставлялся стрежень. Маг, коснувшись его рукой, вливал энергию в руну и убирал готовый стержень, который теперь стал артефактом, в сторону. Затем ставил на держатель следующий и повторял процесс. На стержень затрачивалось максимум три минуты. Охватить взглядом руну, проверить её, влить энергию. Вроде ничего сложного. Присмотревшись к готовому стержню, я обратил внимание, что и понимание и сила воли практически не использовалось магами. Подобные поделки я бы назвал халтурой. Такая руна даже без использования не продержится дольше года, просто исчезнет. С другой стороны, маги делают их десятками в день, чего еще от них ждать?

– У нас две группы магов. Смена по четыре часа. За это время маги делают от сорока до пятидесяти артефактов. У нас отличные условия труда, хорошая оплата и дружный коллектив, – продолжал нахваливать фабрику сотрудник, – в весенние каникулы любой из вас может записаться на оплачиваемую практику. Мы даём возможность заработать школьникам, как минимум, сто рублей!

Среди учеников раздались шепотки. Если аристократов такая оплата не впечатлила, то вот ученики 1 «В» явно заинтересовались. Четыре часа в день на каникулах не так уж сложно выделить. А сто рублей за неделю, действительно, неплохие деньги. Уверен, эта экскурсия добавит фабрике практикантов.

***

Главный целитель городской больницы Назаренко Борис Борисович сидел в своём кабинете. Бросив взгляд на часы, висевшие на стене, он покачал головой. Рабочий день закончился больше часа назад, но у целителя не было сил пойти домой.

Вечер выдался очень тяжёлый. Такое случается, хоть и не очень часто. На трассе Москва-Тула в районе Подольска произошла большая автомобильная авария. Пятерых пострадавших доставили в его больницу.

Пока пострадавших везли, Назаренко успел вызвать всех своих практикантов. Операционные были готовы. Не теряя ни мгновения, они приступили к делу. Удалось спасти всех, но сил даже встать из-за стола у целителя не осталось. Источник практически пуст, как и голова. Мысли медленно ворочаются и хочется спать. Он глянул на кушетку, на которой иногда остался на ночь пытаясь решить, устроиться здесь или все таки собраться с силами и отправиться домой.

Медленно перебирая отчёты, лежащие на столе, он мысленно ставил оценки каждому практиканту, большинство из которых впервые оказалось в ситуации, когда были дорога каждая секунда и каждая единица энергии.

Всего практикантов у Бориса Борисовича было шесть человек, включая Савву. Пятеро закончили магическую школу и медицинский колледж. А вот шестой... совсем молодой парень, который только пару месяцев отучился в магической школе. Как это ни удивительно, но именно от него было больше всего пользы. И дело тут не только в лечебном заклинании, которое Савва знает. Без сомнения, оно оказалось очень полезным. Скорее, парня стоит похвалить за находчивость и трезвый взгляд на вещи. Его источник имеет размер примерно сто двадцать единиц. Меньше почти в два раза, чем у любого другого практиканта. На эту должность брали с источником от двухсот единиц. Но, возможно, именно отсутствие нужного объёма Савва и пытался компенсировать заклинаниями.

Практикантам было от двадцати четырёх до тридцати лет. И никто из них не использовал ни одного заклинания! Они просто тупо заливали раненых целительской энергией, как привыкли действовать все эти годы. Зачем усложнять и напрягать мозг?

Савва же подошёл к делу серьёзно. Он за это время успел выучить простое заклинание, которое останавливало кровь, и ещё одно, для сращивания кожи и органов. Не такие уж и сложные заклинания. Но очень полезные в нужный момент. Когда важна каждая капля энергии, они спасают жизни.

«Надо менять эту практику», – решил Борис Борисович откинувшись в кресле и устало прикрыв глаза.

У главного целителя больницы в арсенале имелось около десяти лечебных заклинаний, и раньше он их активно использовал, но в последнее время и сам поддался всеобщей лени, просто заливая больных энергией. Правда, сегодня Назаренко пришлось вспомнить всё, что он знал и умел.

Зазвонил телефон, лежавший на столе.

– Боря, ты на месте? Подойди в операционную, – раздался в трубке голос Валерия Ивановича Шумакова, главного хирурга больницы.

– Сейчас буду, – ответил Борис Борисович, поднимаясь из-за стола и быстрым шагом направляясь в операционную.

Валерию Ивановичу было хорошо за восемьдесят, но он по-прежнему уверенно держал скальпель в своих твёрдых мозолистых руках, спасая жизни пациентов.

«Сколько он сегодня уже на ногах?» – задумался Борис Борисович, ускоряя шаг. Шумаков помогал им днём, не покидая операционную, пока не стало ясно, что жизням пострадавших больше не угрожает опасность. Если он в операционной, значит, опять пациент. И наверняка в критическом состоянии.

Главный целитель больницы резко затормозил на месте.

«Источник-то у меня пуст!» – Он развернулся и побежал в свой кабинет. Ворвавшись в него, кинулся к столу и выдвинул ящик. Там лежали артефакты, которые передал Савва.

Конечно, Борис Борисович знал о возможности создания подобных артефактов. Но их, по словам Саввы, изготовил шестнадцатилетний Максим. Что он может понимать в целительстве? Да и не верил Назаренко, что какая-то железяка, пусть и с руной, может заменить настоящего мастера-целителя. Возможно, в нём говорили ревность и профессиональная гордость. Но сейчас... сейчас нет другого варианта. Да и Максим не так прост. Именно он обучил Савву заклинанию, попутно упростив его, как будто это так легко. И Зотов с огромным уважением отзывался о парне. Да и при личном знакомстве Борис Борисович преисполнился уважением к молодому человеку. Уж очень он хорошо разбирался в рунах и заклинаниях. Если не брать в расчет его возраст, то можно решить, что он по меньшей мере, профессор.

«Стоит попробовать!» – принял решение Назаренко.

Схватив несколько артефактов, он бегом ринулся в операционную.

На входе помыл руки, надел перчатки и зашёл в помещение уверенным шагом приводя свое дыхание в норму.

– Девушка, двадцать три года, ехала пассажиром на мотоцикле. Лобовое столкновение. Парень погиб на месте.

Борис Борисович подошёл поближе, разглядывая повреждения в свете ламп. Брюшная полость была вскрыта, несколько помощников удаляли кровь, что натекла туда из повреждённых органов.

– Разрыв селезёнки, – продолжал бесстрастно перечислять хирург, – оторвана почка. Была повреждена брюшная аорта. Я её зашил. Но повреждений слишком много, – Валерий Иванович поднял взгляд на Назаренко. Было видно, что он очень сильно устал, но несгибаемая воля удерживает хирурга на ногах и в операционной.

– Ты веришь в чудо? – тихо спросил Назаренко.

– Боря... я верю в науку. И в магию. А чудо... это что-то, не познаваемое современной наукой.

Назаренко достал из кармана артефакт.

– Включите запись, – он слегка повысил голос, чтобы ассистенты услышали.

– Запись идёт с начала операции, – откликнулся один из помощников.

– Хорошо, – Назаренко поднёс артефакт к ране и начал сухим монотонным голосом надиктовывать, комментируя все свои действия.

Сначала он перечислил видимые повреждения и надиктовал справку о состоянии пациента. Дела были хуже некуда. Никаких шансов. После этого поднёс к ране артефакт и смазал его кровью.

– Вижу, как начинает происходить быстрая регенерация повреждённого органа. Селезёнка срастается. Передвигаю артефакт к почке...

Артефакт проработал сорок семь секунд. Казалось бы, совсем немного. Но на каждый пострадавший орган, чтобы тот начал нормально функционировать, хватало трёх-пяти секунд. Не идеально, но достаточно, чтобы не опасаться за жизнь пациента.

За процессом с изумлением наблюдала вся операционная, от медсестёр до анестезиолога.

– Зашивай, – кивнул Борис Борисович хирургу, – на сегодня достаточно. Состояние стабильно.

– Помощники справятся, – улыбнулся кончиками губ Валерий Иванович и не спеша вышел из операционной.

Назаренко понаблюдал некоторое время за слаженной работой персонала и вышел вслед за Шумаковым.

Тот сидел на кушетке, глядя в стену остекленевшим взглядом. Услышав шаги Назаренко, тихо произнёс:

– Это действительно чудо. Всё, что случается в самое нужное время, я называю чудом. Неважно, магия это, наука или умение человека оказаться в нужном месте. Но спасение этой девушки точно заслуживает права называться чудом. Ты же был совсем пуст...

– Да. Чудо, что появился мастер, способный делать такие артефакты. Чудо, что он знаком с Саввой. Чудо, что этот артефакт оказался у меня. И не меньшее чудо, что я решился использовать неизвестный артефакт на пациенте, – Назаренко недовольно поджал губы и покачал головой. – Скажи мне кто, не поверил бы. Уважаемый мастер лечит непроверенным артефактом.

– Теперь он проверен, – ободряюще улыбнулся Шумаков.

– У меня ещё три штуки есть. На этой неделе оформлю нормальное исследование. С согласием пациентов, с записью. Всё как полагается. Но... что-то мне говорит, что все три сработают на «отлично».