31. Энджи

На трибунах действительно ветрено. Настолько, что я даже повыше поднимаю воротник. Час назад про то, что поднимется такой ветродуй, сказать лично я не могла. Определенно у Артема в команде — хороший синоптик. Надеюсь, это поможет ему победить.

С поля раздается резкий свист — и я невольно замираю на ступеньках — приветствуя меня, всадник в ярко-синем шлеме с белой цифрой «двадцать четыре» поднимает коня на дыбы. Мог бы и не выпендриваться! Я все равно узнаю Амиго и в фас, и в профиль, и даже со стороны хвоста.

Вот чего я, дура, шла в институт управления? Шла б ветеринары лошадиные! Никаких тебе людей, одни умные лошади!

Я ободряюще хлопаю и продолжаю движение — до старта скачек осталось три минуты, а я еще не заняла свое место. Артем улыбается — его белоснежный голливудский оскал хорошо виден и узнается даже на расстоянии, — позволяя коню расслабиться.

Он видит меня. И я пришла в подаренной им куртке. Я согласилась на участие в игре, что он мне предлагает. Интересно, мне кажется или нет, что из этого может выйти?

«Русский аргамак» не мелочился с привлечением внимания к этим скачкам. На трибунах — не протолкнуться, на поле — пляшут уже десяток прекраснейших, подтянутых, таких идеальных в своей форме ахалтекинцев и я немного сочувствую их одетым в тонкие футболки с длинным рукавом всадникам. Впрочем, уже через пять минут им будет не до того, чтобы отвлекаться на ветер. К финишной линии после пяти кругов все придут мокрые!

— Это мое место, — к моему удивлению, кресло в первом ряду, билет на которое мне оставил Артем, оказывается занято.

Изящная блондиночка с весьма стервозной, почти ядовитой красотой переводит на меня взгляд.

— Вы ошибаетесь, — цедит она высокомерно, — это вип-место для девушки хозяина клуба. Он всегда оставляет его для меня.

— Да что вы? — я приподнимаю брови, в уме красным маркером выделяя слова «девушка хозяина клуба», — в этот раз он прислал билет мне. И вам тоже? Покажите, будьте так любезны. А лучше, давайте я позвоню Артему — и мы на громкой связи справимся, как нам решать этот удивительный конфликт.

Моя собеседница испепеляет меня убийственным прищуром, но вместо того, чтобы показать мне билет, или согласиться на звонок поставившему её в такое нехорошее положение кавалеру, встает, брезливо кривя губы и подбирая полы длинного пальто из кашемира.

— Не очень-то и хотелось сидеть рядом с быдлом, — шипит она негромко, но слышат её ближайшие три ряда, вопреки шуму ветра и общему гомону.

В общем-то я так и думала, что билета у неё нет.

— Боже, ну ты даешь, — с соседнего места на меня во все глаза таращится Алена, рыженькая администраторша нашего ресторана, — я бы против этой чики пискнуть бы не посмела.

— Знаешь, в моей жизни уже была похожая подружка, которой я смотрела в рот, — пожимаю плечами, опускаясь в кресло, — после того, как она меня подставила по работе — у меня иммунитет ко всем аналогичным гадюкам. Я буквально на дух не перевариваю всю их породу.

Увы, наличие у Тимирязева бывшей не являлось для меня никаким секретом. С учетом количества его поклонниц — удивительно, что к этому креслу не выстроилась целая очередь из одних только сотрудниц.

Но эта девочка…

Я успела оценить и небрежный, незаметный, а значит — ужасно дорогой мейк, и натуральную гриву светло-пшеничных волос, да и высокомерие с которым она себя вела…

Так ведут себя «кристины» — подобные моей бывшей подружке дочки влиятельных пап. Дорогие, уверенные в том, что мне и прочим «обычным» они дадут сто очков тысяч форы. И все что мы должны — приносить молоко для ванны богини и усыпать её дорогу лепестками.

— Ну и хорошо, что ты от неё нас избавила! — радостным шепотом сообщает мне Алена, — у неё были на редкость мерзкие духи. Я уж думала, не выдержу все скачки. А Васька просила посмотреть на коников.

К моему удивлению — за плечом Алены и вправду находится сосредоточенная Василиса. С не по-детски серьезным выражением на личике девочка таращится на поле, и на стоящих там лошадей.

— Бог ты мой, какая встреча? — нет, все-таки у Алены Скворцовой есть секретное оружие, обеспечивающее мне заряд хорошего настроения надолго, — привет, Василиса.

— Пивет! — зеленые глазки малышки обращаются ко мне и она важно-важно кивает и тут же возвращается к созерцанию.

— Больше не бегает? — я фыркаю, любуясь девочкой. Первый раз вижу такое сосредоточение у ребенка её возраста. Обычно такие малявки умирают со скуки еще до начала официального мероприятия.

— Куда там «не бегает», — Алена закатывает глаза, — побеги — наше хобби. Когда она начала ходить — я купила для неё детский поводок. На меня смотрели, как на садистку. Но это было единственное средство выживания.

— Ну, людей хлебом не корми, дай на кого-нибудь косо посмотреть, а твой комфорт — это основа твоей успешной жизни, — замечаю я, переводя взгляд на поле. Взгляд невольно цепляется за невысокого, темненького типа, стоящего ко мне спиной, и даже не думающего лезть в седло. Действительно, зачем торопиться подготовиться к гонке? Пусть его весь мир подождет!

На спине у этого наездника цифра сорок шесть и фамилия. Вяземский.

Фамилия, которая заставляет меня только сильнее поежиться.

Однофамилец или родственник?

Пожалуй, я буду болеть за Артема с тройным усердием!

Скачки начинаются с места в карьер. Как и всегда. Разумеется, все знают — что нельзя выкладываться в самом начале, но так же все знают, что если совсем уж слабо стартовать в начале, то ты точно не повоюешь за первое место. Даже близко не приблизишься. Здесь, как и в автогонке все могут решить считанные миллиметры вырванные у тебя по фотофинишу. Вопрос лишь в том, как найти золотое сечение скорости лошади, так, чтобы остались силы на маршбросок на финишной прямой.

И ведь это им еще повезло! Сегодня нет дождя, и это уже снижает риски и делает проходимость трасы выше.

Однофамилец Вяземского — парень в кислотно-зеленой водолазке, лицо которого я так и не смогла увидеть, хоть и сидела в первом ряду — оказывается склонным к лидерству в самом начале состязания. Его конь уверенно держится в тройке лидеров и наравне с ними взлетает над барьерами. Не гонит. Бережет силы. Артем — четвертый. Тоже бережет, я точно вижу. Тем более, что Амиго я в гонке уже видела. Он из тех кто действительно успееет вырвать свою победу на последних пятистах метрах забега.

Давай, Артем Валерьевич, я видела тебя на тренировках, ты этого нахального хлыща можешь заставить любоваться хвостом твоего Амиго!

— Тебя можно поздравить с обновкой, или это слишком личное? — наклоняясь ко мне поближе, чтобы пробиться голосом сквозь поднявшийся перед стартом гвалт трибун, спрашивает Алена.

— Можно, — неожиданно для самой себя разрешаю я. Причина приязни к этой конкретной своей коллеге на самом деле объяснима — я действительно ею восхищаюсь. Молодая девочка, между прочим — на год младше меня. И не забросила карьеру, и малышку растит, в сторону мужиков особо и не смотрит. Самодостаточная и успешная. Таких мамочек я знаю действительно мало.

И к тому же — в перепалке с этой загадочной «девушкой» Тимирязева Алена явно была на моей стороне.

— Куртка класс, — исполнительно поздравляет девушка, — когда была на пятом месяце и перестала влезать практически во всю, имевшуюся у меня одежду, тоже такую хотела. Но денег у меня тогда было шиш, без масла. Жила на стипендию, в общаге, дописывала диплом. Короче, так и осталась куртка для беременной — моей лазурной девичьей мечтой. Даже снится мне она иногда, намекая что гештальт не закрыт. Может она это конечно намекает, что я второго хочу, но не хочется как в первый раз у меня вышло. Хочется надежного папку, который не свинтит при виде двух полосок. А ты молодец, что на себе не экономишь. Тебе нужно.

— Ну куртку и я не сама купила, — честно, но шепотом признаюсь я, — это подарок.

— От мужчины? — Алена поднимает брови, — боже, да неужто такие есть? Выходи за него, срочно! Такой и шубу купит, чтобы ты не мерзла, а не потому что пять лет просила.

— Ну, там рано об этом говорить, — я чуть повожу плечами, — мне не очень понятно, что это такое, отношения или нет.

— Ну, подарки он тебе дарит, да?

— Вроде, — я морщусь, потому что Тимирязев, только-только пошедший на обгон того «однофамильца», чуть-чуть не рассчитывает поворот и ему приходится заложить небольшой крюк. Несколько ценных секунд потеряно.

— А цветы, цветы тоже?

— Регулярно.

Я ударяю себя кулаком по колену — вот как нарочно. Один из тройки лидеров начинает медленно сдыхать, это очевидно. И его место Артем занимает, но вот незнакомый мне Вяземский — не сдает и вырывается на второе место. Ну вот что, ему так сложно было оказаться неумехой и пастись в хвосте?

— Ну и билет на свои скачки подогнал, на место, которое раньше отдавал своей постоянной девушке, да?

И тон у Алены такой, слегка ехидный, и сама ситуация такая… Я даже отрываюсь на краткий миг от скачки, чтобы глянуть на свою собеседницу взглядом пойманной с поличным кошки.

— Все так очевидно?

— Ну, — она улыбаясь пожимает плечами, — все уже не первую неделю наблюдают за тобой и Артемом Валерьевичем. Кое-кто даже ставки делает.

— Я надеюсь, они там все проиграют, — ворчу я, переплетая пальцы на коленях.

— Кто-то уже проиграл, — Алена находит чем меня порадовать, — Артем Валерьевич с тобой делает то, что от него прежде никто не видел. Он ухаживает. Как я поняла — обычно это был быстрый пикап, съем девочки на одну ночь, с последующим приземлением последней об жестокую реальность.

— А эта, которая ушла…

— Ой не спрашивай, — моя собеседница покачивает головой, — я слышала что-то вроде того, что регулярная любовница у него время от времени все-таки появлялась. Но как появлялась, так и исчезала.

Я вскакиваю на ноги, отпечатывая в уме полученную информацию. Потом обдумаю это все. А сейчас…

Как я и думала — самая эпическая битва разгорелась на последних пятиста метрах третьего круга. Когда Артем, верно рассчитав силы, бросил Амиго в карьер ринулся к финишу.

Шедший первым жокей тоже оказался не пальцем деланный, и тоже хорошо знал свою лошадь, поэтому прибавил скорости. А вот третий участник тройки… Тот самый!

В какой-то момент все трое летели почти на одной прямой. В рядочек. Вяземский, Тимирязев, тот третий…

Мне кажется — мое сердце готово было выскочить из груди и самой пуститься вскачь вслед за Амиго.

Задыхаясь пылью вместе с ними. Захлебываясь соленой пеной. Сбивая ноги в кровь там, где отпечатывались подковы прекраснейших коней средней России.

— Нет!

Мой кулак отчаянно впечатался в бортик, с размаху, сбивая костяшки до крови. Даже слезы из глаз брызнули — черт бы побрал эти гормоны.

На последних метрах, даже более того, на последнем шаге, Амиго неровно дернулся в сторону и толкнул плечом идущего рядом третьего участника гонки. Заметила не только я — многие на трибунах, приникшие к биноклям, и вытаращившие глаза без них, знатоки конного спорта и просто его любителю, заахали, зная, чем это может кончиться.

Скачка не прощает ошибок. Одно неверное движение и дом твой — канава, а твоей лошади предстоит долгое время провести в лубке, из-за вывиха или перелома ноги.

К счастью — в этом инциденте никто не пострадал. Оба жокея быстро среагировали, шарахнулись друг от друга, но…

Это стоило им той доли секунды, что отделяла их от победы.

Победил Вяземский. Да, это не был тот Вяземский, которого я всей душой терпеть не могла, но… Фамилия имела значение.

Черт, ну как же так, Артем?!