Глава 12

Дворецкого в доме Семёновых не было. Дверь Беркутову и Иванову открыла пожилая служанка с желчным выражением, застывшим на неприятном лице. Точнее, она приоткрыла дверь и долго с подозрением разглядывала незваных гостей через образовавшуюся щель. Наконец Иванову надоело вот так стоять, и он сделал шаг вперёд, доставая жетон.

Костя покосился на бляху и вздохнул: даже у следователя был такой знак, а у него ещё долго не будет. Но и его ученический жетон чего-то стоит, в этом он уже не раз смог убедиться, поэтому Беркутов не долго колебался, прежде чем достать металлическую пластинку. Ему даже удалось сделать шаг вперёд и показать свой жетон служанке перед тем, как это сделал Иванов.

— Помощник детектива второго ранга Громова Константин Беркутов, — представился он и указал на своего случайного напарника. — Следователь городской управы Иванов. Нам хотелось бы поговорить с господами Семёновыми.

— Так ведь кроме молодой госпожи нет дома никого, — служанка не стала изучать жетоны, просто мельком взглянула на них и снова принялась рассматривать посетителей. — В Москву уехали господа. Мария Прокофьевна больно по сыночку младшенькому убивалась, вот и уехала к старшему сыну погостить, да горе унять. Вместе с Гаврилой Сергеевичем и уехали.

— А невестку, значит, дома скорбеть оставили, — язвительно отметил Иванов. — Какие прекрасные люди. С вдовой-то мы можем встретиться?

— А зачем вам с Екатериной Павловной видеться? — служанка прищурилась. — Незачем здесь околачиваться, идите с богом.

— Агафья, кто там? — из глубины дома раздался мелодичный женский голос, и служанка встрепенулась и хотела уже закрыть дверь, но Иванов ловко подставил ногу, не дав этого сделать.

— Екатерина Павловна, — следователь сказал это так громко, чтобы находящаяся в доме Семёнова его услышала. — Мы расследуем гибель вашего мужа и хотим задать вам несколько вопросов, вы позволите?

— Да-да, конечно, господа следователи, — голос приблизился. — Агафья, почему ты их не впускаешь?

— Ну так где это видано, чтобы мужчины к молодой вдове ломились? Что соседи скажут? — заворчала служанка, но весьма неохотно отступила от двери, открывая её перед ними.

— Скажут, что я законопослушная подданная, не нарушающая правила и не препятствующая следствию, — в голосе Екатерины Семёновой появились стальные нотки. — И я очень хочу, чтобы нашли того мерзавца, который сотворил такое с Сашей. Отойди уже в сторону! И приготовь нам всем чаю. Прошу, господа, проходите, — в проёме появилась изящная женская фигурка, тут же отступив в сторону, чтобы они могли пройти.

Только очутившись в небольшой гостиной, Костя сумел рассмотреть вдову. Она была очень хорошенькой, но строгое лицо, на котором застыла скорбь, почему-то очень сложно было назвать милым. Золотистые волосы собраны в строгий пучок, а губы, казалось, забыли, что значит улыбка.

— Что вы хотели узнать, господа? — спросила она сразу же, как только они расположились в креслах.

— Вы очень прямолинейны, Екатерина Павловна, — ответил Иванов, внимательно разглядывая молодую женщину.

— Я больше всех в этом мире хочу, чтобы нашли убийцу, — прямо сказала Семёнова, в свою очередь не отводя пристального взгляда от следователя. На Костю она при этом почему-то не смотрела. — Мой брак заключался по любви, хоть многим это не нравилось. И я была первой, кого молва заклеймила, даже не разобравшись в ситуации.

— Вас кто-то обвинил в убийстве мужа? — Костя вытащил блокнот, приготовившись писать.

— Это очевидно, господин Беркутов, — вместо вдовы ответил Иванов. — Свекровь, кто же ещё.

— Она сказала, что я наняла убийцу, чтобы быть с любовником, — резко произнесла вдова, отвернувшись.

— А вы не нанимали убийцу? — с совершенно серьёзным видом задал очередной вопрос Иванов.

— Нет, и любовника у меня не было и нет, — она горько усмехнулась. — Я почти не выхожу из дома, а когда всё-таки мне удаётся это сделать, меня повсюду сопровождает эта ведьма Агафья. Сомневаюсь, что подобное сопровождение способствует романтике. — Она вдохнула, выдохнула и снова посмотрела на Иванова. — Но вы же не о предполагаемом любовнике хотели меня спросить?

— Нет, разумеется, — следователь говорил совершенно спокойно, и, казалось, что это спокойствие передаётся женщине. — Ваш муж разговаривал с вами о работе?

— Да, мы часто беседовали с Сашей на совершенно разные темы, — ответила она задумчиво. — Вас интересует что-то конкретное?

— Александр Гаврилович никогда не упоминал при вас о своём новом назначении?

— Он был очень горд оказанным ему доверием, — Семёнова слабо улыбнулась. — Накануне его гибели он вскользь упомянул о том, что его первое такое на вид простенькое задание привело его в итоге к совершенно ошеломляющим результатам. Он как раз собирался доложить обо всём одному из владельцев о своих находках, но, подозреваю, не успел этого сделать.

— Скажите, Екатерина Павловна, — Костя заговорил быстро, привлекая к себе внимание, стараясь не упустить промелькнувшую в голове мысль. — А ваш муж хотел на словах сделать доклад начальству, или у него при себе находились бумаги?

— У Саши с собой была кожаная папка. Я её подарила ему на нашу годовщину. Коричневая с красивым тиснением. Он в неё сложил документы, вы правы. Сомневаюсь, что ему поверили бы на слово без определённых доказательств, — отвечая, она невольно нахмурилась. — Мне её так и не вернули.

— Потому что в перечне вещей, найденных рядом с телом, никакой папки не было, — Иванов резко поднялся на ноги. — Благодарю вас, Екатерина Павловна, за помощь, но позвольте нам откланяться.

Беркутов посмотрел на него с удивлением. Всё-таки они ещё не все намеченные вопросы задали вдове, чего это следователь подорвался?

— А-а-а… — Костя открыл рот, чтобы уточнить кое-что, но Иванов его перебил.

— Мы выяснили всё, что было действительно необходимо. Но, Константин Олегович, если вы хотите остаться…

— Нет, я, пожалуй, тоже откланяюсь, — Беркутов поднялся. Ему не хотелось оставаться с Семёновой наедине, тем более, что именно сейчас задавать личные вопросы показалось ему неуместным.

— Тогда, Екатерина Павловна, позвольте задать вам ещё один вопрос, — Иванов, уже стоя у двери, обернулся. — Тело вашего мужа всё ещё находится в морге. И мне чисто по-человечески интересно, почему его родители уехали из Дубровска не дожидаясь похорон? — Семёнова вздрогнула и удивлённо посмотрела на него.

— Я не знаю, они мне не объясняли причин своих поступков, — на этот раз она отвечала неуверенно, словно только сейчас сама задумалась об этом обстоятельстве.

— Понятно, — задумчиво протянул Иванов. — Не смеем вас больше задерживать.

Они вышли из дома под злобные бормотания служанки, которая так и не принесла им чаю, несмотря на приказ своей госпожи. В молчании они подошли к машине Беркутова.

— Можно попросить вас об одолжении? — наконец прервал молчание Иванов, когда Костя открыл дверь. — Вы не могли бы подбросить меня до лавки артефактора? Мне нужно пару вестников прикупить, а потом до городской управы?

— Да, конечно, — Костя кивнул, садясь за руль. Ему было несложно выполнить просьбу Иванова, зато появился шанс узнать до официального доклада, что опытный следователь обо всём этом думает.

***

Так и не дождавшись расправы над наглым Хранителем, присутствующие в холле люди начали расходиться по своим делам. Я упал на диван и закрыл рукой глаза, откинув голову на подушку. Вот прямо сейчас мне совершенно ничего не хотелось. И зачем я ушёл из этой проклятой комнаты? А самое главное, зачем я туда вообще заходил? Если бы не знал о существовании «Хроник», то и не мучился бы сейчас.

— О чём ты думаешь? — судя по ощущениям, Ирина села рядом со мной. Я сначала почувствовал тонкий ненавязчивый запах её духов, и лишь спустя полминуты она заговорила.

— О том, что я идиот, — ответил я, не убирая руку с лица. — Нужно было сначала побольше узнать об этом месте, прежде чем идти напролом. Или же просто захлопнуть дверь. Марку совершенно не мешал жить тот факт, что он никогда в комнату не заходил, и знать не знал, что она существует.

— Марк просто никогда не заботился о благополучии бедного котика, — к правому боку привалилось тёплое пушистое тельце. — Вот ты — молодец, сразу подвеску нашёл и на мой ошейник надел…

- Как ты думаешь, Савелий, тебе пойдёт строгий ошейник? Такой с металлическими шипами, повёрнутыми вовнутрь? — я выпрямился и открыл глаза, глядя в наглую морду.

— Нет, думаю, что не пойдёт, — Савелий на секунду задумался, и замотал головой. — От шипов шерсть начнёт тускнеть, а потом и совсем выпасть может.

— Но эксперимент-то мы можем провести? Я даже разорюсь и шипы у ювелира закажу. Алмазные. И обязательно в пару к ошейнику красивый намордник, — ядовито добавил я.

— Вот почему ты сразу начинаешь мне угрожать? — Савелий соскочил с дивана и побежал в сторону кухни, не дождавшись ответа.

— Потому что могу! — крикнул я ему вслед и повернулся к Ире, услышав тихий смех. — Что?

— Я не слышу, что говорит тебе Хранитель, но по твоим ответам могу сделать предположение, — Ирина перестала смеяться, но её глаза всё ещё искрились. — И это иногда очень смешно.

— Боюсь, что твоей фантазии не хватит, чтобы оценить, что же на самом деле говорит Савелий, — я поднялся с дивана и сделал несколько энергичных движений. — Ты же не просто осталась, чтобы спросить, о чём я думаю?

— На самом деле нет, — она смотрела на меня снизу вверх и казалась в этот момент такой беззащитной, что мне становилось не по себе. — Всеволод Николаевич разработал схему разбивки известных заклинаний на составные части. Он считает, что если ты будешь изучать их этакими блоками, используя в качестве связующего звена непереработанную энергию на каждом этапе, то результат будет более предсказуемый. И он попросил тебя завтра рано утром подойти на полигон, чтобы до завтрака проверить эту теорию.

— Почему он сам мне это не сказал? — я сделал шаг, и теперь Ире, чтобы смотреть на меня, приходилось запрокидывать голову ещё больше. — И почему до завтрака?

— Сам он никак не мог выбрать подходящее время. Так уж получилось, что ему никак не удаётся поговорить с тобой наедине. А особенности твоего дара Аполлонов пока не готов раскрывать всем, кто захочет это слушать, — пожала она плечами. — И Всеволод Николаевич решил продолжить занятия до завтрака, потому что после завтрака тебя обычно не бывает дома. А если ты случайно оказываешься в замке, то постоянно занят, и тебе точно не до различных магических экспериментов.

— Возможно, насчёт последнего он прав, — я задумался. Действительно, мне в последнее время катастрофически не хватает времени, и это в то время, когда я думаю, что опаздываю. — Это всё, что ты хотела мне сказать?

— Нет, — Ира, продолжая смотреть на меня снизу вверх, даже не пыталась подняться. — Ещё я хочу спросить о себе. Андрей, я твоя помощница. Мы даже договор заключили, разве ты это забыл?

— Такое не забывается, — проворчал я, отступая в сторону, потому что начинал остро ощущать, насколько выгляжу жалко.

— Тогда почему мне не задают никаких заданий? — Ира стремительно встала. — Да я чувствовала себя более нужной, когда папа нас здесь прятал.

Я на секунду задумался, а потом быстро, чтобы не передумать, произнёс:

— Завтра ты поедешь со мной. Я всё же решил лично навестить родных покойного стряпчего, и есть вещи, которые лучше спрашивать женщине: вероятность того, что ответят правдиво, существенно возрастает, знаешь ли, — Ира кивнула, соглашаясь с моими выводами, а я тем временем продолжил: — И прямо сейчас я прошу тебя найти мне в библиотеке что-нибудь, посвящённое отношениям между работодателями и работниками. Особенно меня интересуют правовые нормы, применяемые в том случае, если работник совершил правонарушение.

— Я и так могу ответить, — Ира улыбнулась. — Как захочет работодатель, так он и сделает.

— Ни черта подобного, — я вернул ей улыбку. — Так не бывает. Всегда есть правовые нормы, пусть даже прописанные в уставах крупных компаний. Это хозяин лавки может шпынять своего единственного работника как хочет, особенно, если тот свой долг, к примеру, отрабатывает. А вот крупные купцы уже не могут себе этого позволить. Так что не спорь, а поищи мне описание возможных реакций такого вот купца на, допустим, крупную растрату.

— Хорошо, я поищу, но сомневаюсь, что что-то найду, — Ира покачала головой. — Если только сборник уставов крупных компаний и товариществ.

— Это тоже в общем-то подойдёт, — я сделал ещё один шаг назад, внезапно осознав, что перекрыл ей дорогу. — Я пока всё-таки переговорю с Аполлоновым. Осталось всего ничего: найти Всеволода Николаевича, а это, подозреваю, не менее тяжёлое дело, чем застать меня в одиночестве.

Мои пространные размышления прервал появившийся из бокового коридора Валерьян. Он выглядел слегка озадаченным, а увидев меня, сразу же направился в мою сторону.

— Андрей Михайлович, я только что получил сигнал от начальника сегодняшнего караула, — быстро заговорил дворецкий. — Он просил вас подойти к воротам как можно быстрее, если вы не заняты, естественно.

— Что случилось? На нас напали? — спросил я о первом, что пришло в голову.

— Я не знаю, как расценивать данный инцидент, — дипломатично ответил Валерьян. — Возможно, именно как нападение. Во всяком случае, граф Макеев, судя по словам охранников, настроен очень решительно. Я, конечно, сомневаюсь, что он в одиночку сумеет захватить замок, но вам всё-таки желательно вмешаться, пока никто не пострадал.

— Ах, граф Макеев, — протянул я. — В таком случае мне действительно лучше вмешаться.

И я развернулся в сторону двери. Чёртов Макеев, и что ему дома не сидится? Нет, я примерно представляю себе, почему он притащился, но всё же… Граф же прекрасно осознаёт, к чему всё это может привести, и тем не менее, твёрдо решил испортить мне жизнь.

До ворот я почти добежал. Макеев стоял по ту сторону и что-то яростно выговаривал пришедшему к месту конфликта Дерешеву.

— Да послушайте же, Олег Яковлевич! — орал граф, попытавшись вцепиться в решётку. Воротам это не понравилось, и магические потоки защиты пришли в движение и его довольно мягко оттолкнуло на безопасное расстояние.

— Я вас слушаю внимательнейшим образом, Александр Давыдович, — спокойно ответил ему Дерешев. — Да, не стоит прикасаться к прутьям: эффект от повторного воздействия может вам сильно не понравиться.

— Не собирался я трогать ваши прутья! — Макеев снова приблизился к воротам. — Я просто не могу поверить, что меня не пускают в замок!

— Они всего лишь выполняют мой приказ, Саша, — прервал я его, подходя к воротам. Стоявший рядом с Макеевым огромный жеребец радостно заржал, приветствуя меня как старого знакомого. — Дожили, похоже не только граф, но и его конь не может понять, почему их не пускают почти что домой, — пробормотал я себе под нос.

— Тебе не кажется, что это немного… — Макеев щёлкнул пальцами, пытаясь подобрать слова к моему самодурству.

— Нет, не кажется, — я покачал головой. — Не веди себя как ребёнок, ты прекрасно понимаешь, почему я так поступаю.

— Понимаю, но от этого менее обидно не становится, — Макеев вздохнул. — Тем не менее я приехал не для того, чтобы добраться до Натальи. Мне действительно нужно с тобой поговорить.

— Говори, я слушаю, — и я скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что не намерен открывать ворота ради нашего разговора.

— Какой же ты всё-таки… — Макеев поморщился. — Я внезапно вспомнил, что так и не рассказал тебе об одной новости. Как ты знаешь, Геннадий уехал учиться в столицу, и там совершенно случайно встретил Анфису Голубеву.

— Ты хочешь мне рассказать о том, что твой сын решил продолжить свою интрижку с этой особой уже в Москве? — вот значит куда её занесло, надо бы рассказать об этом Князеву.

— Не говори ерунды, — Макеев поджал губы. — Гена написал, что видел её в театре, куда пришёл с приятелями. Но самое главное не в этом, а в том, что она была там не одна. Её сопровождал граф Скворцов. Не знаю почему, но мне показалось, что это важно для тебя.

Сказав это, Александр развернулся, вскочил на коня и поехал прочь от ворот. Я же смотрел ему вслед, размышляя о том, что вот только этого мне точно не хватало. С другой стороны, теперь мы зато знаем, кто же был тот загадочный мужчина, который помог Анфисе сбежать.