Глава 13

Ожидая возвращения Беркутова, я решил написать письмо барону Князеву. Не все новости можно доверить вестнику, особенно когда хочется сохранить конфиденциальность. В свете полученной от графа Макеева новости убийство Голубева заиграло совершенно другими красками, и сейчас я уже не стал бы вычёркивать Анфису из числа подозреваемых. Раз она связалась со Скворцовым, то вполне могла решиться на банальную месть бросившему её муженьку. Ну а заказ на Ирину шёл в этом случае как дополнительный бонус новому любовнику.

Или же наоборот, отравление Ирины планировалось как приоритетное, а убийство управляющего Князевых — как приятный сюрприз для любовницы. Почему-то я даже не рассматривал вариант, в котором эти двое не стали близки. Вряд ли их связывает исключительно ненависть к Князевым и ко мне.

— Что ты делаешь? — на стол запрыгнул Савелий и сунул нос в исписанный наполовину лист. — О, Анфиска с этим сморчком связалась? Любопытно.

— Ты же намекал, что не умеешь читать, — заметил я, отложив ручку и открыв ящик стола. Где-то здесь я видел пару чистых конвертов.

— Я этого никогда не говорил. Андрюша, не имей привычки перевирать мои слова, — заявил кот. — Я говорил, что Минаев не прочитал мне «Хроники». Но в то время я ещё был совершенно несмышлёным котёнком, это во-первых. А во-вторых, «Хроники» никто, кроме хозяина, прочитать не может. Правда, я не знаю, относится это к книге конкретного замка, или же каждый хозяин способен читать «Хроники» вообще любого замка. Хм, отличный вопрос, нужно его всячески всесторонне обдумать. А ещё лучше, давай к кому-нибудь в гости съездим и проверим.

— Это не к спеху, — отмахнулся я от него, выводя на конверте адрес.

— Ну, как знаешь, — Савелий прошёлся по столу, а затем сел, уставившись на меня немигающим взглядом. — А почему ты пишешь письмо? Поместье Князевых недалеко, можно и заехать, ну, или Ирку послать. А то у тебя помощников завались, только толка я от них особого не вижу. У меня вообще сложилось странное впечатление, что родители избавились от детишек, чтобы на еде экономить.

— Ты ещё скажи, что вдовствующая графиня сюда приехала, чтобы сэкономить, — усмехнувшись, я поднял письмо и посмотрел на свет. Бумага была плотной и ничего не просвечивало, но я бы не стал биться об заклад, что заинтересованные лица не сумеют его прочитать. Всё-таки магия давала значительные преимущества в разных тёмных делишках.

— А может быть и так, — огрызнулся Савелий. — Я, конечно, ничего против неё не имею, да и ест она мало, но сам факт! Да и Аполлонов, я смотрю, прижился в замке.

— Всеволод Николаевич мне очень сильно помогает и не берёт за это плату, — рассеянно ответил я коту, запечатывая конверт. — Он, кстати, за защиту счёт так и не выставил…

— Ну ещё бы, — Савелий соскочил на пол и побежал к двери, бурча на ходу. — Он живёт на всём готовом. Это совсем совесть надо потерять, чтобы ещё за услуги деньги брать. И, Андрюша, ты так мне и не ответил, почему письмо?

— Потому что я не хочу никуда ехать, вот и всё, — пожав плечами, я бросил письмо на стол. — Завтра Свиридова напрягу. Он уже с Бергером почти закончил с тем хорьком разбираться, и его нужно потихоньку начинать привлекать к текущему делу.

— Правильно. Пора уже тебе своих помощников гонять, а то всё сам и сам. Не бережёшь ты себя, Андрюша. Совсем о бедном котике не думаешь, эгоист чёртов, — и с этими словами Савелий покинул кабинет. Он не выбежал, не выскользнул, как это делают коты, а именно покинул гордой поступью, высоко задрав хвост.

Я долго задумчиво смотрел ему вслед и лишь спустя пару минут тряхнул головой и поднялся из-за стола.

— Понятно, значит, я эгоист, который делает всё, чтобы несчастное животное скончалось в муках, — бормотал я, пряча письма в сейф, от греха подальше. — И как его другие хозяева замка терпели? Неужели Хранители все такие, или это только мне так «повезло»?

Заперев сейф, я уже повернулся в сторону двери, но тут она сама приоткрылась, и в проёме появился Константин.

— Проходи, — я кивнул ему, возвращаясь к столу. — Почему так долго?

— Мы с Ивановым решили съездить домой к Семёнову, пока было время и никто из компании не предупредил родственников, — отрапортовал Костя, усаживаясь в кресло напротив меня.

— Согласен, — подумав, я согласился с выводами Беркутова. — Но прежде чем приступишь к основному докладу, ответь мне на такой вопрос: наш покойный Семёнов имеет какое-то отношение к следователю Семёнову, бывшему на месте преступления и ведущему дело, пока его не передали Иванову?

— Нет, не имеет, — Костя покачал головой. — Я это сразу же выяснил, когда увидел, что у них фамилии одинаковые. Просто однофамильцы. Такое иногда случается.

— Да, и такое в жизни бывает, — я открыл папку с делом и принялся осматривать протокол описания места преступления. — В жизни вообще много чего случается, и я тому живой пример. Что сказали коллеги покойного? — закрыв папку, я поднял глаза на Беркутова.

Костя, видимо, не ожидал такой резкой смены темы и вздрогнул, замешкавшись с ответом. Ничего, привыкнет. Я научу его правильно реагировать на мгновенно меняющуюся обстановку.

— Почему вы спрашиваете про коллег, а не про семью? — наконец спросил Костя, доставая из кармана свой блокнот и начиная пролистывать записи.

— Потому что семью я хочу оставить на сладкое, — ответил я, потянувшись. — По твоему виду понятно, что вам удалось что-то выяснить, и тебе не терпится поделиться со мной этими новостями. Но мы сначала о твоём основном задании поговорим. Так что удалось узнать в компании?

— Практически ничего, — Беркутов развёл руками. — Семёнов в последнюю неделю перед гибелью находился в приподнятом настроении, всё время говорил про возможное повышение, говорил, что ему удалось нарыть бомбу, но детали не уточнял. Вам не кажется, что это странно?

— Нет, — я пожал плечами. — Это как раз нормально. На службе в подобных компаниях очень редко возникает крепкая дружба среди сотрудников. Каждый хочет каким-то способом подсидеть ближнего своего. Потому что дружба дружбой, а заветное кресло, как правило, одно, и на всех его точно не хватит. Так что делиться конфиденциальной информацией до того момента, пока начальство с ней не ознакомится, будут только законченные романтики, верящие в справедливость. Меня больше интересует настроение Семёнова. Ты говоришь, что настроение у него было неплохим, и это действительно важная информация. А вот почему он был так бодр и весел, ты выяснишь завтра, когда отвезёшь официальный запрос на изъятие рабочей документации покойного.

— Отдадут? — деловито уточнил Костя, делая пометку в блокноте.

— Вряд ли, хотя при ордере, который у нас есть, не имеют права что-либо утаивать. Но всё равно придётся повоевать, и это как раз твоё следующее задание — забрать документы компании, — я бросил ему бумагу, в которой за подписью князя Первозванцева были прописаны наши права, в том числе на изъятие необходимых для проведения следствия бумаг.

— Кстати, насчёт бумаг, — Костя отложил ручку и посмотрел на меня. — У Семёнова со слов жены при себе в тот день была папка с важными документами, предназначенными для начальства. Но в протоколе никакой папки не значится.

— Действительно, — я снова открыл описание места преступления и ещё раз прочитал написанное. — Что ещё сказала Семёнова?

— Я даже не знаю, как на это реагировать, но родителей покойного дома не оказалось. Они уехали в столицу к старшему сыну, даже не дождавшись похорон. Это, кроме того, что вдову они, мягко говоря, никогда недолюбливали.

— Интересно, — я задумчиво провёл пальцем по листу протокола. Что-то не давало мне покоя. Чувство, что я что-то упускаю, никак не хотело отпускать, и это действовало на нервы. Что я упускаю? Что, вашу мать?!

— Андрей Михайлович, — я вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и посмотрел на Константина. — Вы меня слушаете?

— Что? — я мотнул головой, сосредоточившись на разговоре. — Да, продолжай.

— В принципе, продолжать нечего. Я изложу всё на бумаге, так будет проще вспомнить подробности, — Костя захлопнул блокнот и спрятал его в карман, я же неохотно кивнул.

— Ну, хорошо, постарайся не затягивать с полноценным докладом. Да, на завтра у тебя только одно задание — забрать рабочие документы Семёнова. Так что времени для подготовки доклада будет предостаточно, — я поднялся из-за стола. — Я же с Ириной Ростиславовной навещу вдову, и мы вечером сравним наши впечатления. А сейчас пойдём в столовую, судя по времени, ужин вот-вот начнётся, и дамы не простят нам, если придётся долго ждать, когда же мы соизволим прийти.

Весь вечер я постарался не думать о деле, чтобы завтра подойти к нему со свежей головой. Лёг спать рано, что для меня нехарактерно, в надежде выспаться, и уснул, как только голова коснулась подушки. А под утро мне приснился странный сон.

Я был в своём родном мире и всё ещё служил в Службе Безопасности, даже не помышляя о карьере частного детектива. И вот сижу я в своём кабинете, готовлю какое-то дело для передачи в суд, и тут дверь открывается, и вваливается Серёга Берёзин. Одет в штатское, не понятно, в каком он сейчас звании, да и вообще не слишком понятно, с чего бы он ко мне заглянул. Мы же с ним, как бы помягче выразиться, не ладили ещё со времён учёбы.

— Андрюха, ты чего сидишь? Общий сбор в конференц-зале через пять минут начнётся, — сказал он мне и махнул рукой в сторону коридора.

— По какому вопросу собирают? — спросил я, нахмурившись.

— Как это по какому? По маньяку тому, который мужиков мочит странным оружием, — он даже удивился, видя мою недогадливость.

— По маньяку? — я потёр шею и посмотрел на недоделанное дело. — Ну пойдём, послушаем, что нам скажут.

В конференц-зале собрались все, кого я когда-либо видел в СБ. При этом меня почему-то совершенно не смущал тот факт, что здесь даже уборщица Клавдия Степановна присутствовала.

Я встал возле стены, потому что свободных стульев уже не было, и посмотрел на стоявшего у доски полковника, ведущего собрание.

— Психологи говорят, что этот отморозок очень умён, хорошо просчитывает ситуацию и способен мастерски уводить по ложному следу…

— Простите, Юрий Антонович, — руку подняла молодая следователь, ведущая это сложнейшее дело. — А он вообще маньяк?

— Психологи не уверены на сто процентов, — немного подумав, ответил на вопрос полковник. — Их мнение разделилось. Половина считает, что действуют двое, независимо друг от друга. Один как раз маньяк, но пара трупов не его рук дело, просто кто-то пытается своё убийство подвести под общую серию. Вторая же половина…

— Андрей, — меня кто-то дёрнул за рукав, не давая послушать умного человека. Я раздражённо дёрнулся, показывая, чтобы от меня отвязались и дали дослушать до конца. — Андрей, пора вставать…

— Я и так стою, отвяжитесь уже от ме… — я не договорил, рывком сел и… проснулся. — Чёрт! — закрыв руками лицо, повалился обратно на подушки, а потом ударил кулаком по матрасу. — Вашу мать!

— Андрей, вставай, нам нужно многое успеть сделать до завтрака, — я открыл глаза и посмотрел на Аполлонова, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Моё подсознание только что во сне пыталось донести до меня какую-то важную мысль, а тут вы со своей побудкой, — процедил я, садясь в постели.

— Ты не прав, — Аполлонов покачал головой. — Если ты не дослушал, или тебя что-то прервало в процессе, значит, ответа на вопрос у тебя пока нет. Ты в любом случае отвлёкся бы, и я здесь совершенно ни при чём.

— Возможно, вы правы, — я интенсивно протёр лицо, встал и побрёл в ванную. — Но мне проще обвинить вас, — добавил, прежде чем закрыть за собой дверь.

Что мне ответил Аполлонов, я не расслышал и долго стоял, разглядывая себя в зеркале, открыв кран на полную мощность. Неужели полковник во сне был прав, и этих тварей двое?

— Чёрт, — в который раз чертыхнувшись, я с силой взлохматил волосы и принялся приводить себя в порядок, просто чтобы проснуться, потому что после занятий с профессором мне как бы снова не пришлось в душ идти. — Это дело меня доконает, — пожаловался я своему отражению, прежде чем выйти из ванной. — И где носит этого проклятого детектива первого ранга? Надо бы сегодня уточнить у Первозванцева, успел всё-таки Мишин направить запрос или следует его продублировать. Анфиса ещё эта…

На полигон я шёл совершенно не в радужном настроении. Аполлонов искоса посматривал на меня, но ничего не говорил, давая мне остыть самостоятельно. Войдя вслед за мной на площадку, он активировал поле и только тогда заговорил:

— Я хочу сейчас проверить одну свою теорию. Она заключается в том, что известное заклинание разбивается на несколько частей и воспроизводится как бы блоками. В конце каждого блока идёт наполнение готовой части чистой непереработанной энергией. Чисто теоретически такое частичное вливание будет восприниматься заклинанием как та энергия, для которой и создавалось заклинание, и начнёт работать без странных непредсказуемых результатов.

— Ну хорошо, давайте попробуем, — я щёлкнул пальцами. — А то мне уже самому начинает надоедать такое положение дел: вроде у меня и есть весьма хороший помощник в виде магии, а пользоваться я им могу чисто интуитивно и в ситуациях, когда уже в общем-то плевать на результат, лишь бы хоть что-то получилось.

— Тогда давай проверим эту теорию на известном тебе заклинании огненного хлыста. Оно простенькое и будет состоять всего из трёх блоков, — Всеволод Николаевич потёр руки и жестом ярмарочного фокусника вытащил лист, на котором известная мне формула действительно была поделена на три части.

Я тщательно изучил точки разрыва и, призвав дар, начал воспроизводить заклинание по-новому. Первый блок — усилить приток силы, второй, после третьего отсечь заклятье от источника и…

— Ложись! — истошный вопль Аполлонова заставил меня упасть на землю и прикрыть руками голову.

Надо мной пронеслось что-то горячее, и я невольно приподнял голову, глядя вслед самому настоящему огненному фениксу. Иллюзорная птица, сотканная из огня, долетела до стены защиты и рассыпалась снопом искр. Я поднялся, тупо глядя, как на голой земле догорают очаги магического пламени, и только после того, как последний погас, посмотрел на Аполлонова.

Профессор стоял и разглядывал место, где деактивировался феникс, с философским видом.

— Ну что же, получается, что эта теория не верна. В который раз уже получилось нечто странное. Но, Андрюша, заметь, такой способ воспроизведения заклинания многократно усиливает получившийся эффект при гораздо меньших затратах энергии. Например, чтобы мне создать подобное, понадобился бы накопитель.

— Это, конечно, замечательно, но это не решило самый главный вопрос — как я буду применять любые заклинания, если сам не знаю, что получится в итоге? — я отряхнул с одежды налипшую на неё пыль.

— Ну-ка повтори заклинание, — профессор щёлкнул пальцами, и я, вздохнув, призвал дар.

Повторять пришлось ещё раз десять, и каждый раз у меня получался именно феникс, а не что-то ещё. К концу нашего эксперимента я уже воспроизводил заклинание, не подглядывая в бумажку, оно действительно было несложным.

— Андрюша, ты же понимаешь, что мы сумели добиться этим методом? — Аполлонов в очередной раз поднялся с земли и хлопнул в ладоши. — Мы смогли стабилизировать форму! И я всё больше склоняюсь к мысли, что мы просто создадим для тебя отдельный каталог заклинаний, — Аполлонов потёр подбородок. — Я сам его сделаю. У тебя на сегодняшний момент есть два стабильных заклинания, в результате которых получается ожидаемый результат. Это твой весьма своеобразный вестник и вот это… Назовём его феникс — простенько и со вкусом.

— В этом есть, наверное, зерно истины, — неохотно согласился я с ним. — Тем более что мне всё равно большинство заклинаний пока не известно, так что особого шока при их первом применении я, скорее всего, не получу. Но нам придётся каждое тестировать и проверять.

— То есть делать всё тоже самое, что делают студенты, разучивая их? — Аполлонов хмыкнул. — Единственное отличие — это сам результат. Я начну готовить по одному-двум заклятьям в день. Думаю, если мы будем вставать так же, как и сегодня, то очень скоро у тебя будет вполне приличный запас и целый день, во время которого ты будешь заниматься своими делами.

— В общем, выспаться мне в ближайшее время не удастся, — резюмировал я и повернулся в сторону дома. — Идёмте завтракать, мне ещё в Дубровск сегодня нужно съездить.

***

Костя Беркутов после завтрака направился к своей машине, рассчитывая быстро выполнить поручение Громова и, вернувшись, продолжить писать доклад. Как оказалось — это было не такое уж и простое дело, как ему изначально казалось. Постоянно в памяти всплывали какие-то подробности, которые он спешил запечатлеть на бумаге, чтобы не забыть. В итоге уже сейчас в докладе насчитывалось пять листов, а он ещё к встрече со вдовой не перешёл.

— Костя, подожди, — Беркутов уже взялся за ручку, когда его окликнул нежный девичий голосок. Он поднял голову и увидел спешащую к нему Алину Князеву. — Ты не можешь меня с собой взять? — спросила девушка, подходя ближе.

— В Дубровск? — Костя приподнял бровь. — Алина, я вообще-то по делам туда еду.

— Но я же не буду тебе мешать, — она улыбнулась, и на щеке заиграла ямочка. — Мне скучно и хочется по магазинам прогуляться. Тем более подруги прислали вестника, что будут меня ждать в кафе мадам Клио. Ты меня высадишь возле него, а потом там же и заберёшь, — и она снова улыбнулась.

— Бабушка знает, что ты собралась куда-то ехать? — немного подумав, неохотно спросил Костя. — Она как старшая из женщин в этом доме за всех вас отвечает как-никак.

— Конечно, — Алина пожала плечами. — Именно Ксения Сергеевна посоветовала мне к тебе обратиться. Так-то я хотела Андрея Михайловича попросить меня подвезти.

— Ну хорошо, — Костя кивнул и открыл машину. — Но давай сразу договоримся: если к полудню ты не успеешь вернуться в кафе, то пришлёшь мне вестника с указанием, где тебя забрать. Искать тебя по всему городу или тратить время на ожидание я не намерен.

— Хорошо, это вполне уместное требование, — и Алина села в машину, приготовившись приятно провести время.