Глава 16

Дверь в дом Семёновых оказалась открыта. Я вошёл в полутёмный небольшой холл и сразу же услышал вопли, раздающиеся откуда-то из бокового коридора.

— Там гостиная, — подсказал шедший позади меня Иванов. — Мы там с твоим помощником опрашивали госпожу Семёнову.

Я кивнул и бросился по коридору бегом, потому что вопли из гостиной усиливались и к ним уже присоединились кошачьи завывания.

Рывком открыв дверь, я столкнулся нос к носу со служанкой, мариновавшей нас с Ирой не так давно у порога. На этот раз она пропустила меня без звука, шмыгнув в сторону и нервно оглядываясь при этом.

— Да что у них здесь произошло? — прошептал я, чувствуя при этом громадное облегчение. Раз Савелий так надрывается, значит, ничего слишком страшного с ним не произошло. Когда ему было действительно больно и страшно в нашу первую встречу, он в основном молчал, и даже сопротивлялся молча. Сейчас же он орал так, словно с него живьём шкуру спускали.

— Успокойте уже своего кота! — вопли Савелия заглушил очень знакомый недовольный голос. — И держите его! Раз притащили меня сюда лечить это животное, то хотя бы помогайте!

— Никита Евгеньевич, не нужно нервничать, — довольно миролюбиво ответил ему Дерешев. Он как раз стоял ко мне спиной, загораживая вопящего Савелия и орущего Волкова. — Просто обработайте эту чёртову рану. И да, вы прекрасно знаете, что это не мой кот, а Громова.

— Да мне плевать, чей это кот! Давайте начнём с того, что это именно кот! — рявкнул Волков. — Когда вы привезли меня сюда, практически оторвав от пациента, то не сказали, что придётся лечить животное! Я не ветеринар, в конце концов!

— Никита Евгеньевич, раны у всех одинаковые, и у людей, и у котов, — невозмутимо перебил его Дерешев. — А Белов вполне переживёт и без вашего присутствия. Перевязку ему вполне ваша помощница способна сделать. К тому же от укуса за задницу мало кто умирал, и сейчас не полнолуние, чтобы о чём-то беспокоиться.

Мне надоело молча выслушивать их перебранку, и я решительно подошёл ближе, чтобы узнать уже, что произошло с Савелием. Кот услышал меня первым. Или учуял. Хотя совсем неважно, как он определил, что я рядом. Как-то определил и завопил что есть мочи:

— Андрюша, спаси меня от этих живодёров!

— Да прекрати дёргаться, — сквозь зубы процедил Волков, придавливая к столу извивающееся тельце. — Олег Яковлевич, держите крепче, мне нужно последний стежок наложить.

— Андрюша, ну что ты стоишь столбом, спасай меня! — продолжал надрываться Савелий, а я в это время смотрел на довольно глубокую рану на его плече. Её было хорошо видно, коту выбрили это место, чтобы не путаться в шерсти во время обработки.

Судя по всему, пуля прошла по касательной, не задев ничего жизненно важного. Но рана всё равно выглядела не слишком хорошо. Да и Волков, похоже, решил, что она слишком глубокая и сама будет заживать долго, раз решил наложить швы.

— Что случилось? — спросил я, вставая так, чтобы видеть, как Савелию обрабатывают рану.

— Как что случилось? Ты что не видишь? Я здесь умираю, а меня мучают! — снова завопил Хранитель.

— Олег, — я повернулся к Дерешеву.

— Я не видел, был в доме. С Хранителем Ирина Ростиславовна на улице стояла, когда этот урод выстрелил, — ответил оборотень, мягко прижимая Савелия к столу.

— Какого чёрта они делали на улице? — пробормотал я, отходя от стола, чтобы не мешать Волкову, неодобрительно косящемуся на меня.

— Вот так, значит, да? Ты меня просто бросаешь навстречу неумолимому року? — никак не замолкал Хранитель. Я же только покачал головой и направился к сидящей на диване Ирине. Иванов глянул на Савелия и пошёл за мной.

Ира сидела, обхватив себя руками, глядя в одну точку. Рядом с ней в кресле расположилась Семёнова. Взглянув на нас, вдова резко встала и решительно сделала шаг навстречу.

— Это я виновата. Из-за меня Ирина Ростиславовна с котиком вышли на улицу, — тихо сказала она, но тут Ира тряхнула головой, словно приходя в себя и начала говорить, перебив хозяйку дома.

— Нет, вы ни в чём не виноваты. Я бы тоже, наверное, не выдержала, тем более что на вас столько навалилось за последнее время.

— Рассказывай, — я ободряюще улыбнулся Семёновой и сел рядом с Князевой, по привычке доставая блокнот с ручкой.

Ира сложила руки на коленях, как девочка-отличница, отвечающая на экзамене, и начала рассказ, периодически прерываемый воплями Савелия и Волкова.

Как только ядовитый дым полностью выветрился из дома, они все зашли внутрь. Дерешев вёл Екатерину Павловну, придерживая за плечи, а сама женщина находилась в лёгкой прострации, пытаясь осознать тот факт, что её только что пытались убить. По-хорошему ей нужно было попить чаю, желательно с ромашкой, и прилечь отдохнуть, но этого не произошло.

Старуха-служанка, оставленная с молодой вдовой безутешными родственниками покойного Семёнова, с порога начала выражать своё недовольство, чуть ли не обвиняя Екатерину в том, что это она во всём виновата. Что, мол, ежу понятно, что это отвергнутый любовник решил отомстить, особенно когда увидел, что к вдове зачастили мужики. При этом она так выразительно косилась на Дерешева, что тому же ежу стало сразу ясно, кого именно она имеет в виду.

Почему-то именно тот факт, что Олега записали ей в любовники, стал для Екатерины Павловны последней каплей. Схватив первое, что попалось под руку, она очень спокойно произнесла: «Убью», — и кинулась на старуху. Как назло, в руки ей попалась стальная кочерга для камина с острой пикой на конце. Поняв, что вдова не шутит, служанка бросилась бежать, крича что-то неразборчивое, а Дерешев успел перехватить Семёнову, пока та на самом деле не прибила старую дуру. Екатерина сопротивлялась с яростью бешеной кошки, и Олег с трудом её сдерживал. Действовать приходилось аккуратно, чтобы не навредить женщине, которой и так досталось.

Семёнова в пылу борьбы не молчала, а у служанки напрочь отключился инстинкт самосохранения, потому что она отвечала Екатерине из-за угла. В конце концов даже Савелий не выдержал и первым бросился к двери, а Ирина последовала за ним. Собственно, таким образом они и оказались на улице.

— Хранитель что-то заметил, — вздохнула Ира, заканчивая рассказ. — Он явно что-то почувствовал или увидел.

— Как ты это поняла? — я захлопнул блокнот, так и не написав ни строчки.

— Он повернулся в ту сторону, откуда стреляли. Сначала всматривался, а затем побежал. Практически сразу раздался хлопок и…

— То есть, стреляли в кота? — Иванов всё это время простоял в сторонке, но сейчас подался вперёд, внимательно разглядывая Иру. — Стрелок не промахнулся, он изначально стрелял именно в кота?

— Олег Дерешев сказал, что да, судя по характеру ранения, стреляли в Хранителя, — кивнула Ирина. — Он успел увернуться, коты могут быть очень гибкими и подвижными, поэтому пуля только задела плечо.

— Ну, что думаешь? — я повернулся к следователю, а тот в свою очередь развернулся лицом к столу и задумчиво разглядывал кота. С той стороны в последние пять минут не раздавалось ни звука, скорее всего, эти скандалисты тоже слушали, что же произошло с точки зрения Ирины.

— Я думаю, как так вышло, что кот оказался для тебя дороже, чем даже эта милая девушка, — Иванов покосился на меня и покачал головой. — Да, чёрт побери, я вообще сначала был в шоке, когда понял, что Савелий — это кот!

— Ваня, это не простой кот, — ответил я на невысказанный вопрос.

— Да ясно, что не простой, — Иванов вздохнул. — Всё равно непонятно. Этот гад не ошибается в выборе даже случайных жертв. Ты был прав, он не маньяк. В каждом его действии чувствуется чётко выверенный расчёт, и тут внезапно кот…

— Я закончил, — перебил его Волков, подходивший в этот момент ко мне и снимающий с рук тонкие перчатки. — Если это всё, то, пожалуй, вернусь в свою клинику. Может быть, ещё не все мои пациенты разбежались.

— Подождите, — я поднялся с дивана и подошёл к нему. — Что нам дальше делать?

— Перевязывать и хорошо кормить, — ответил Волков. — И, Андрей Михайлович, если подобное повторится, обращайтесь к ветеринару, потому что я лечу исключительно людей. Не нужно меня провожать, я сам прекрасно найду дорогу.

Он бросил быстрый взгляд на Савелия, схватил свой чемоданчик и почти бегом побежал к выходу. Дерешев только головой покачал и подошёл ко мне, на ходу что-то доставая из кармана.

— Что за паскудный человек, — задумчиво проговорил я, глядя на закрывшуюся за Волковым дверь.

— Зато врач лучший в Дубровской губернии, так что с непростым характером Никиты Евгеньевича нам нужно только смириться, — усмехнулся Олег и раскрыл ладонь. — Я нашёл пулю. Она в дерево попала и застряла в стволе.

— В ней есть что-то необычное? — спросил я, беря маленький кусочек свинца, чтобы разглядеть поближе.

— Да, — кивнул Дерешев. — Видишь тоненький светящийся ободок?

— Так ты тоже его видишь? — я потёр переносицу. Надо себе зарубку на память сделать, что существуют магические проявления, которые видят все, независимо от своих способностей. Или это только оборотней касается? Я поднял вопросительный взгляд на Дерешева, и тот поспешил ответить.

— Вижу, как и любой, у кого не слишком плохое зрение. Это артефактные пули, и их магическая составляющая состоит в повышенной прочности. Поэтому я её сумел из дерева вытащить без особых проблем. Такие делают в основном на заказ, и берутся очень немногие артефакторы — слишком тонкая работа. В Дубровске таких нет.

— О как, — я задумчиво покрутил пулю и вернул её Дерешеву. — У тебя случайно нет знакомых артефакторов, способных сделать нечто подобное?

— Случайно есть, — Олег спрятал пулю в карман. — В Москве. Если ты снабдишь меня вестниками, то я могу поспрашивать.

— В моём офисе в верхнем ящике стола стоит коробка, возьмёшь сколько надо, а, скорее всего…

— Какая же Олежка меркантильная сволочь оказалась, — сильно растягивая слова, перебил меня Савелий. Я резко повернулся к нему и встретился с мутным расфокусированным взглядом всё ещё лежащего на столе кота. — Вестники он сам не может купить. Сволочь, не даром тварь блохастая. Это ты, Андрюша, ещё не видел, как он Семёнову лапал. Воспользовался тем, что Катька далеко и не видит, а он и рад стараться. И специально тоже Катьку выбрал, точно тебе говорю, чтобы имена не перепутать. А я всё нашей Катьке расскажу, пусть так и знает!

Я подошёл к столу и внимательно осмотрел вяло шевелящего хвостом Савелия. Осторожно поднял его на руки, чтобы не потревожить рану, и тихо спросил:

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Мне хо-ро-шо, — ответил Савелий и заурчал.

— Когда ты разговаривал с дамами, Волков обезболил Хранителя, но, похоже, слегка переборщил с дозой. Всё-таки он действительно с людьми работает, — словно извиняясь, сказал Дерешев, подходя ближе.

— То-то я думаю, чего он такой тихий был, — я покачал головой, огляделся по сторонам и увидел стоящую на небольшом столике пустую корзинку. Сгрузив в неё Савелия, подошёл к хозяйке дома, всё ещё пребывающей в довольно взвинченном состоянии, судя по злобным взглядам, которые она бросала на съёжившуюся служанку. Похоже, это был первый раз, когда старуха очень сильно не хотела, чтобы незваные гости ушли. — Екатерина Павловна.

— Да, Андрей Михайлович, — сразу же ответила Семёнова и посмотрела на меня.

— Я могу купить эту корзинку? Боюсь, Савелия без неё будет сложно до дома везти, — я улыбнулся, поглаживая кота и время от времени зажимая ему рот, потому что Хранитель явно порывался высказать очередную гадость.

— Ну что вы, какие деньги, так забирайте, — Семёнова махнула рукой. — Может быть, чаю?

— Нет, мы, пожалуй, пойдём. И так причинили вам столько неудобств…

— Вы спасли мне жизнь, — тихо, но твёрдо прервала меня Екатерина. — Я вам обязана, так что не говорите о неудобствах.

Я довольно долго смотрел на эту милую женщину, попавшую в отвратительную жизненную ситуацию, и не мог не восхищаться её характером. Похоже, что сегодня она получила ту самую встряску, которая вывела её из ступора после гибели мужа, и теперь кто-то реально может пострадать. И начнёт страдать, пожалуй, эта служанка, попортившая ей нервов как бы не больше, чем родственнички мужа. Ну что можно сказать, заслужила, чего уж там. Главное, чтобы до убийства не дошло.

— Ха-ха, — Савелий вывернулся из-под моей руки, и принялся разглагольствовать. — Чисто технически спас её Олежка, но благодарит она тебя. Ему, наверное, сейчас та-а-а-к обидно. Но он сам виноват! Вот зачем он этого коновала сюда притащил, а? Чтобы добить бедного котика? У самого рука не поднялась, или боялся, что ты не одобришь? Все они сволочи! А Волков ещё и врёт, как дышит.

— И в чём же он соврал? — я с любопытством посмотрел на развалившегося в корзинке Савелия.

— Как это в чём? Он сказал, что животных не лечит! И что, нам всем привиделось, как он Олежку в Катькиной комнате лечил? Когда это шавки блохастые людьми стали?

— Какое же счастье, что тебя только я могу слышать, — я закатил глаза и прикрыл ему пасть. Нагнувшись, тихо спросил. — Ты что-нибудь заметил в том ублюдке, который в тебя стрелял? Сможешь его узнать?

— Вряд ли, — Савелий шевельнул хвостом и попытался сосредоточиться. Получалось у него плохо — глаза постоянно сползали к переносице, но он старался. — Знаешь, чем он привлёк моё внимание?

— Именно это я и хочу выяснить, — ответил я, ставя корзинку на стол и садясь рядом. За моей спиной материализовался Иванов, глядя на нас с неподдельным интересом.

— Он ничем не пах, — трагическим шёпотом сказал Савелий. — До меня дошло только когда Волков с Олежкой начали надо мной измываться, что он специальным артефактом воспользовался, блокирующим запахи. А ещё у него есть мощный артефакт, не позволяющий озёрной нежити на него нападать.

— Да что ты говоришь, — я на мгновение прикрыл глаза, а потом решительно поднялся и подошёл к Дерешеву. — Олег, ты едешь домой с Ириной и Савелием. Я остаюсь в Дубровске.

— Но…

— Никаких «но», — прервал я его возражения. — Меня он не тронет, пока во всяком случае. Почему-то этот козёл решил сделать меня своей основной целью, значит, я пойду на десерт, если можно так выразиться. Так что мне здесь почти ничего не грозит.

— Что я должен сделать? — немного подумав, неохотно спросил Дерешев.

— Никого не выпускай из замка. Как только Беркутов вернётся с задания, отберёшь у него ключи от машины и передашь моё распоряжение — оставаться на месте. После этого возьмёшь у него всё, что он успел узнать, передашь Свиридову и Бергеру и пришлёшь их ко мне. Пускай на двух машинах едут: Бергер на своей, а Свиридов мою пригонит.

— Что с Хранителем делать? — уточнил Олег, не переставая хмуриться.

— Ты же слышал рекомендации доктора: перевязывать и кормить. Хотя эту пушистую сволочь хрен не покормишь. Даже Марк во время своей гречишной диеты ему колбасу покупал, — я провёл рукой по волосам и бросил взгляд на Ирину, неотрывно смотрящую на меня. — Как показала практика, Хранитель, покинувший замок на критичное расстояние, становится обычным животным, которому легко можно причинить вред. Подозреваю, гибель каждого Хранителя исчезнувших Блуждающих замков произошла за их пределами, но это к нашему делу никак не относится.

— Мне нужно ещё что-то делать?

— Поверь, этого будет достаточно, чтобы поседеть, — я усмехнулся. — Попробуй узнать насчёт пули. Если что-то удастся нарыть, сам не приезжай, пришли кого-нибудь. Вряд ли этот упырь знает всех моих служащих, а вот тебя он во всей красе успел рассмотреть.

— Я бы с этой сволочью с удовольствием в полнолуние встретился, — зло оскалился Олег. — Даже блокиратор «забыл бы» обновить ради такого случая. Ладно, я всё понял. Когда мы отправляемся?

— Как только я уйду, выждешь полчаса и уезжайте, — распорядился я и повернулся к Иванову. — Продолжим в моём городском доме?

— Без проблем, — он улыбнулся и повернулся к Семёновой. — Екатерина Павловна, всего самого наилучшего, — сказав это, он сразу же направился к двери.

Я наклонил голову и вышел вслед за ним, старательно игнорируя яростный взгляд Ирины. Ничего, так будет лучше, потому что я всё ещё не уверен, что стреляли именно в Савелия, а не в Иру, просто слишком шустрый кот умудрился принять удар на себя. И это будет третий вопрос, который я намеревался задать убийце, когда поймаю его, но сначала я узнаю, почему он решил поиграться именно со мной и кто ему платит.