Глава 17

Отряд Селина въехал на подъездную дубовую аллею, ведущую к воротам Блуждающего замка, вместе с Константином Беркутовым, возвращавшемся из Дубровска. У самых ворот они вынуждены были притормозить, потому что прямо посреди дороги стоял граф Макеев, пристально рассматривавший находившегося по ту сторону ворот охранника.

— Не нужно на меня так смотреть, Александр Давыдович, — по охраннику было видно, что он уже очень устал от этого настырного посетителя, но и послать его по весьма распространённому маршруту не мог, всё-таки целый граф ему уже пару часов мозг выносит. — Я всё равно вас не пропущу.

— Я могу поговорить с Громовым? — Макеев сделал шаг, приблизившись к воротам ещё ближе.

— Андрея Михайловича нет дома, — терпеливо ответил охранник. — Я вам об этом уже несколько раз говорил. Семь, если быть точным.

— А…

— Её светлость, вдовствующая графиня Беркутова, не хочет вас видеть. И нет, я больше не буду с ней связываться, потому что за последние пятнадцать минут вряд ли что-то изменилось, — перебил Макеева охранник. Подумав пару секунд, он добавил: — И Наталью Павловну я не позову, потому что мне запрещено это делать.

— Я вас понял, — спокойно произнёс граф. — Ну что же, мне остаётся только дожидаться Громова здесь, стоя за воротами как последний побродяжка.

Селин натянул поводья и остановил коня неподалёку от Макеева. Рядом с ним затормозила машина Беркутова, и Костя, открыв окно, обратился к графу.

— Александр Давыдович, раз уж вы решили дожидаться Андрея Михайловича именно здесь, то нам-то можно проехать?

Макеев повернулся к Беркутову, но не успел ответить, глядя, как из-за поворота на подъездную дорожку сворачивает знакомый автомобиль. Покосившись на Костю, он произнёс:

— Вон, кстати, Громов едет. Может быть, вы своему шефу дорогу уступите?

Костя ничего не сказал, но, опознав машину, свернул на обочину. Селин сделал знак своему отряду и повёл своего жеребца в сторону. Но тут его конь, недовольно фыркнув, скакнул прямо к жеребцу графа, явно почувствовав конкурента. Гром от неожиданности отшатнулся и толкнул своего хозяина. Макеев, взмахнув руками, начал заваливаться назад, но за его спиной находились ворота, к которым он стоял непозволительно близко. Каким-то невероятным образом развернувшись, граф совершенно интуитивно вцепился в решётку, предотвращая падение, и замер, не в силах пошевелиться.

Одновременно с Макеевым замерли все свидетели этой сцены. И даже кони перестали выяснять отношения, отскочив друг от друга на безопасное расстояние. Макеев зажмурился, ожидая, что на него сейчас обрушится вся защита периметра, но руки почему-то так и не разжал, продолжая держаться за решётку ворот.

— Какого чёрта?! — из подъехавшей к воротам машины Громова выскочил Дерешев и бросился к Макееву. — Вам что, жить надоело?

Он осёкся и ошалело посмотрел сначала на графа, потом на ворота, потом снова на графа. Ничего не происходило, зато Макеев одёрнул руки и отпрыгнул в сторону, тряся головой. Стоявший по другую сторону ворот охранник почесал затылок и задумчиво пробормотал:

— А чего это он живёхонький стоит? Что-то сломалось? Надо, наверное, Аполлонову доложить, пускай исправляет, — и он вопросительно посмотрел на командира.

— Не нужно никому докладывать, считай, что мне доложил. Я сам скажу Аполлонову и Громову, — Дерешев бросил очередной неприязненный взгляд на Макеева и направился к своей машине. Надо же было на мгновение забыть, что граф входит в малое количество людей, на которых охранные чары не реагируют. Главное, чтобы сам граф думал, что ему повезло и система не сработала в следствие какого-то единичного сбоя.

Ворота дрогнули и начали открываться, чтобы пропустить приехавших обитателей замка, но тут Макеев очухался и бросился наперерез Дерешеву.

— Минутку, — машина резко затормозила, и граф поставил руки на капот, стоя прямо напротив сидевшего за рулём оборотня. — Где Громов? Его же нет в машине, я прав?

— Андрей Михайлович остался в Дубровске и не сказал, когда вернётся домой, — открыв окно, ответил Дерешев, вопросительно глядя на графа.

— То есть как это Громов не собирается возвращаться домой? — Макеев возмущённо поджал губы. — У него там любовница появилась? Но это не повод уезжать из дома на неопределённое время!

— Съездите к нему и выясните всё сами, — пожал плечами Дерешев. Видя, что Макеев не собирается отступать в сторону, он вздохнул и вышел из машины. — Ну что ещё?

— Я съезжу, даже не сомневайтесь, — граф выпрямился и сложил руки на груди. — Он у себя в Дубровске остановился?

— Андрей Михайлович передо мной не отчитывается, но да, сказал, что будет проживать в городском доме, — продолжал ровно отвечать Дерешев.

— Олег, — начавшего что-то говорить Макеева перебил подошедший к ним хмурый Селин. — И надолго Громов остался в Дубровске?

— Я правда не знаю, — Дерешев повернулся к нему. — Он приказал прислать к нему Бергера с о Свиридовым, но когда сам вернётся, не говорил.

— Вот же гадство, — охотник ударил кулаком по раскрытой ладони, а потом повернулся к Макееву. — Александр Давыдович, ну раз Андрея Михайловича нет, то вам доложу: возле деревни Лилейник, как раз на границе между вашими землями и землями барона Князева, нежить озёрная никак не угомонится. Все дороги перекрыли, никому не дают пройти.

— Да и чёрт с ними, — махнул рукой граф. — Снег выпадет, так успокоятся, не переживайте. Там дальше этого Лилейника всё равно ничего на многие километры нет. Да и вообще аккурат за озером полоса ничейной земли идёт. Когда-то барону Коневу принадлежала, но тот то ли продал её, то ли в карты проиграл… Очень тёмная на самом деле история. Но в итоге она отошла государству, так что фактически над ней нет хозяина.

— Буферная зона, — усмехнулся Дерешев. — Мы видели на карте. Три километра в глубину, если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, — Макеев продолжал сверлить его пристальным взглядом. — Впрочем, даже хорошо, что нежить буянить начала. Местным в это время года на озере всё равно делать нечего, а контрабандисты не пройдут, но этих не жалко.

— Какие контрабандисты? — Селин с Дерешевым произнесли это вслух, приблизившись к графу. Макеев заметил их манёвр, нахмурился и отошёл от машины подальше. — Александр Давыдович, какие к чертям собачьим, контрабандисты?

— Так ведь за озером в так называемой «буферной зоне», как вы эти земли назвали, нелегальная мачта стоит и площадка для маленьких дирижаблей обустроена, — Макеев пожал плечами. — Оттуда небольшие грузы перевозят в обход всех служб. На самом деле небольшие, в основном деловую переписку, которую хотят сохранить в секрете, драгоценности опять же. Эти господа гарантируют конфиденциальность, — он внимательно посмотрел на хмурые лица оборотней и цокнул языком, закатив глаза. — Только не говорите, что не знали об этом. Это такой секрет, что о нём всем давно известно, особенно соседям.

— Вы почему… — Дерешев стиснул зубы и витиевато выругался. — Да и барон Князев хорош, ничего не сказал Громову. Ну конечно же, все же знают, зачем упоминать? — И он снова выругался, переведя взгляд на Селина.

— Я выясню, — кивнул охотник. — Как только получим достоверную информацию, кто-нибудь из нас передаст её Громову, если тот к тому времени ещё не вернётся.

— Действуй, — процедил Дерешев, изо всех сил стараясь не сорваться на площадную ругань. Проследив, как Селин вскакивает в седло и делает знак своим людям, он взглянул на нахмурившегося Беркутова и перевёл взгляд на Макеева. — Александр Давыдович, вы, кажется, собирались в Дубровск? Так поезжайте и не мешайте нам проехать. Запрет на ваше посещение замка может отменить только Громов, вот с ним и разговаривайте!

Олег отвернулся от графа и сел в машину, стараясь не смотреть на встревоженную Ирину, сидевшую на заднем сиденье. Нужно было как можно быстрее отправить Бергера со Свиридовым в Дубровск, чтобы они, кроме всего прочего, и эту новость про контрабандную мачту рассказали. Почему-то Дерешеву показалось, что это очень важная информация и Громову необходимо о ней знать.

***

— Что, может быть, прогуляемся до «Востока»? — спросил Иванов, вышедший следом за мной из дома Семёновой.

— Не вижу пока в этом смысла, — я повёл плечами, пытаясь расправить затёкшие мышцы. — Беркутов список проверенных господ Бергеру отдаст, вот тогда и посмотрим, что конкретно пытался найти этот слишком уж старательный проверяющий.

— Бергер — это же детектив третьего ранга, я ничего не путаю? — Иванов несколько раз стукнул своим блокнотом по раскрытой ладони.

— Да, тот самый. У меня нет привычки привлекать к работе лиц, которые совсем никакого отношения к следствию не имеют, — я потёр шею и посмотрел вдоль улицы. Идти пешком не хотелось, а вокруг как назло ни одного извозчика видно не было. Такси не были распространены, во всяком случае в губернских городах вроде Дубровска, а общественный транспорт в этом мире, похоже, вообще забыли придумать.

— А как же очаровательная барышня, с которой ты приехал к Семёновой? — хмыкнул Иванов, даже не скрывая лёгкую усмешку.

— Ирина Князева — дипломированный юрист, — я ещё раз осмотрел пустую улицу и медленно пошёл в направлении дома. Иванов, что-то прикинув в уме, быстро поравнялся со мной и встал рядом, чтобы удобнее было разговаривать на ходу. Бросив на него быстрый взгляд, я добавил: — Как и Константин Беркутов, к слову.

— Про Беркутова я знаю, он мне сам об этом сказал, — Иванов улыбнулся и как бы невзначай поинтересовался: — А куда мы идём?

— Лично я иду домой, — мы вышли на проспект, и я сразу же увидел стоящего на бирже извозчика. — А тебе не нужно в участок?

— Нет, я же только этим делом занимаюсь, — Иванов пожал плечами.

— Поехали тогда ко мне, — я ускорил шаг, чтобы коляску никто не успел перехватить. — Ещё раз обмозгуем, что к чему.

Следователь кивнул, и уже через минуту мы ехали в открытой коляске, разглядывая спешащих по делам людей. Проводив взглядом хорошенькую девушку, спешившую в местный университет, я задумчиво проговорил:

— Савелий сказал, что убийца привлёк его внимание тем, что от него ничем не пахло. Что, скорее всего, он использовал специальный артефакт, — говорить при вознице я не боялся. Как только мы сели в коляску, вокруг нас сразу же развернулась магическая сеть, подавляющая звуки.

Аполлонов как-то демонстрировал мне похожую, и я запомнил рисунок, создаваемый магическими искрами. Это точно был какой-то заглушающий артефакт, обеспечивающий пассажирам конфиденциальность. Минус в подобном сервисе был только один: чтобы привлечь внимание возницы, нужно было дотронуться до него, потому что криков он сейчас не услышит.

— Вот как, — Иванов потёр подбородок. — Вряд ли он рассчитывал встретиться с Хранителем. Да, скорее всего, этот ублюдок даже не понял, в кого стрелял. Кот и кот, каких много. Так что артефакт был использован исключительно ради Дерешева. Всё-таки оборотни половину информации об окружающем мире воспринимают через запахи.

— Да, получается, что он знает обо мне слишком много, гораздо больше, чем можно представить, и от этого возникает резонный вопрос: откуда этот гад столько про меня знает, и случайно ли именно меня он выбрал для своих извращённых игрищ.

— Ты всё ещё веришь в случайности? — Иванов приподнял бровь. — Мне казалось, ты не веришь в такие абстрактные вещи, как судьба и случай.

— Я до недавнего времени и в магию не верил, — ответил я. — Но в данном случае ты прав, он знал, или как минимум предполагал, что в моём окружении есть оборотни, поэтому подстраховался. А это значит…

— Он следит за тобой, — закончил за меня Иванов. — Скорее всего не постоянно, но всё равно это слегка напрягает.

— Значит, я принял правильное решение остаться в Дубровске. Пусть лучше здесь слежкой за мной занимается.

— Какой ты добрый, — Иванов снова усмехнулся. — Делаешь всё, чтобы этому уроду было максимально комфортно. Хотя он, вероятно, именно что в Дубровске слежкой занят. Вряд ли ему не хватило ума отказаться от безумной идеи следить за Блуждающим замком и его обитателями. В конце концов, замок расположен довольно далеко от Дубровска, и мотаться туда-сюда — это по меньшей мере неудобно.

— Ну, до Лилейника он вполне себе мотался, — я покачал головой. — Вряд ли слово «неудобно» присутствует в его лексиконе. Я просто не хочу, чтобы он ошивался на моих землях. К тому же, чтобы что-то про меня узнать, вовсе не обязательно приближаться к Блуждающему замку, где как раз много оборотней охранную службу несут. Достаточно в Матвеевке в баре посидеть. Главное, не забывать наливать местным любителям горячительного.

— Это да, — Иванов задумался. Думал он красиво, был предельно сосредоточен и не отвлекался на посторонние вещи. Спустя минуту, он пробормотал настолько тихо, что я с трудом его расслышал: — Почему всё-таки Лилейник? Вокруг Дубровска имеется много озёр, и половина из них так или иначе облюбована озёрной нежитью. Но он выбрал Лилейник, о котором вообще никто бы никогда не узнал, если бы ты, Андрей, не зацепился за мелкие несоответствия. Вот что: если мы поймём, почему он выбрал именно Лилейник, то сумеем распутать дело.

— Легко сказать, — я покачал головой и замолчал, потому что коляска замедлила ход, а заглушающий купол вокруг нас распался.

Экипаж остановился рядом с моим городским домом, и Иванов принялся разглядывать его с нескрываемым любопытством. Расплатившись с возницей, я вошёл в дом, отмахнувшись от выбежавшего в холл дворецкого. И практически сразу замер на пороге, разглядывая стоящую возле входа в правый коридор девичью фигурку.

— Что вы… — в горле запершило, и я несколько раз кашлянул, чтобы голос звучал не слишком глухо. — Анастасия Павловна, ради всех богов, что вы здесь делаете?

Анастасия Беркутова, сестра Натальи и кузина Константина, стояла прижав руки к груди, и смотрела на меня глазами испуганной лани. Словно я только что застукал её за чем-то очень неприличным и теперь грозился рассказать об этом всем, кто меня захочет слушать.

— Андрей Михайлович… — наконец пролепетала девушка и замолчала, а её глаза начали блестеть от слёз.

— Так, давайте начнём сначала, — я поднял руку, призывая всех нас успокоиться. — Как вы здесь оказались?

— Я приехала на почтовой машине, — пискнула Настя. — Вышла прогуляться и увидела, что почтовики возвращаются в Дубровск. Вот и попросила их довезти меня до этого дома. Я думала, что вполне могу вернуться с вечерней машиной.

— Твою мать, — прошептал я, прикрывая глаза. Так, спокойно, Андрюша, вдох-выдох. Расслабься, ты уже ничего не сможешь сделать, потому что девица Беркутова уже здесь. Остаётся надеяться, что это происшествие пройдёт для всех нас без последствий. Открыв глаза, я вновь посмотрел на девушку. — Анастасия Павловна, кто-нибудь знает, что вы здесь? Ну хоть одна живая душа?

— Ну, конечно, — она закусила губу и, похоже, очень старалась не разреветься. — Все слуги в этом доме, почтари опять же. Вы знаете, и господин… — она запнулась, вопросительно глядя на Иванова, который переводил недоумённый взгляд с неё на меня и обратно. И я даже представлять не хочу, что он обо мне сейчас думает.

— Иванов, — следователь наклонил голову в знак приветствия. — Иван Иванов к вашим услугам, прелестная барышня. И я, пожалуй, пойду. Нужно всё-таки проверить, как там дела в участке обстоят.

Этот гад широко улыбнулся и ретировался быстрее, чем я успел его остановить. Почти минуту я смотрел на закрывшуюся за ним дверь, после чего снова повернулся к Насте.

— Я вас не отпущу одну, это слишком опасно. И сам я не собираюсь пока возвращаться в Блуждающий замок, — она хотела что-то возразить, но я поднял руку, прерывая её на полуслове. — Завтра утром Свиридов отвезёт вас в замок, а пока… Зачем вы сюда приехали?

— Мне срочно нужна одна семейная книга. Я спросила у Наташи, но она в последние дни явно не в духе пребывает. В общем, если опустить все ненужные слова, она сказала, что эта книга находится здесь в библиотеке. Она привезла её сюда ещё при жизни Марка, — Настя всё-таки всхлипнула. — Андрей Михайлович, она правда мне очень сильно нужна.

— Я вам верю, — устало ответил я и махнул рукой в сторону библиотеки, куда она, судя по всему, и направлялась в тот момент, когда я зашёл в дом. — Идите, ищите вашу книгу, а я пока займусь делами в кабинете. И ради всего святого, даже не пытайтесь выйти из дома.

Она кивнула и бросилась к библиотеке, больше ни о чём меня не спросив. Наверное, ей действительно книга была крайне необходима. Решив пока не думать о своей такой внезапной гостье, я решительно направился в кабинет, приказав дворецкому готовить обед. Иванов прав: если мы поймём, почему убийца терроризировал именно Лилейник, то мы сумеем понять, чего в действительности этот ублюдок хотел добиться. А когда мы поймём мотив, то сможем приблизиться к поимке исполнителя. Во всяком случае, мне очень хочется, чтобы выбор Лилейника имел какой-то смысл, и это не была та самая случайность, в которую я почти не верю.