Глава 18

Селин соскочил с коня и бросил поводья подбежавшему мальчишке. В Лилейник он заехал один, отправив свой отряд обратно в Блуждающий замок. Им удалось выяснить, что единственная дорога, ведущая к нелегальной площадке с причальной мачтой для дирижаблей, наглухо перекрыта и не думающей успокаиваться озёрной нежитью.

Поговорить с кем-то из озёрников не удалось: они были настроены слишком агрессивно и не собирались вступать в переговоры с какими-то оборотнями. Вступать в бой не хотелось, тем более что охотники так и не выяснили мотивов нежити, поэтому и было решено разделиться.

Селин остановился перед входом в таверну и почти минуту гипнотизировал пристальным взглядом дверь. Нужно было собраться и, действуя максимально осторожно, выяснить: не остановился ли здесь кто-то, связанный с дирижаблями. А выяснив, аккуратно расспросить. Это был новый для него опыт, обычно охотники подобными вещами не занимаются, но и возвращаться к Громову с пустыми руками не хотелось.

— Эй, мужик, ты заходить будешь? Если нет, то подвинься, не мешай добрым людям отдыхать, — пропитый голос за спиной вернул Селина из размышлений.

Ничего не ответив, только кивнув, оборотень зашёл внутрь и сразу же направился к стойке. Заказав кофе, под недоумённым взглядом хозяина, Селин повернулся к залу лицом и принялся оглядываться. Таверна была на удивление вполне приличная. Чистенько, не накурено, не слышно пьяных выкриков.

— Как-то у вас тихо, — произнёс он, поворачиваясь к хозяину, который в свою очередь пристально разглядывал его самого. — Даже и не скажешь, что питейное заведение.

— Мне здесь дебоши ни к чему, — пожал плечами трактирщик, сдёрнул с плеча полотенце и принялся вытирать стакан. При этом мышцы на его предплечьях напряглись, и Селин уважительно присвистнул. Хозяин совершенно правильно расшифровал реакцию охотника и усмехнулся. — Я после того, как из армии в отставку ушёл, вышибалой в столичных кабаках подрабатывал. В одном из таких своего бывшего командира встретил — барона Князева. Он пообещал посодействовать с таверной на своих землях, и вот я здесь. Сначала пытались местные хулиганить, на прочность меня проверять, но быстро поняли, что синяки долго заживают, да и благоверные могут скалкой добавить, и остепенились.

— А почему Лилейник? Это же такая глухомань, — Селину действительно стало любопытно. — Неужели хотя бы первоначальные затраты окупились?

— Ещё бы, — снова усмехнулся трактирщик. — Здесь же заготовки массовые ведутся, закупщиков много приезжает, а им остановиться где-то надо. Закупка-то не один день ведётся. Ну и… — он на мгновение замолчал, а потом, наклонившись, проговорил вполголоса. — Те, кто услугами дирижабля пользуются, обычно очень щедро платят. Главное, обеспечить им уединение, которое не будут нарушать в том числе выпивохи.

— Во-о-т оно что, — протянул Селин. — Сейчас поди из-за нежити меньше клиентов стало.

— Да как бы не наоборот, — пожал плечами трактирщик. — Многие уже две недели ждут, а куда деваться, если так нужно весточку тайную передать.

— А почему вы мне об этом так запросто рассказываете? — оборотень посмотрел на трактирщика с подозрением. — А вдруг я ничего не знаю об этом незаконном бизнесе?

— Ой, да бросьте, — трактирщик поставил стакан на поднос и принялся вытирать следующий. — Вы ведь из Блуждающего замка? Соседи значит. А кто в округе об мачте не знает?

— Действительно, — Селин покачал головой. — Кто же об этом не знает.

Знают, похоже, о дирижаблях все, кроме некоторых обитателей замка. Но это как раз объяснимо: у замка сменился хозяин и штат слегка поменялся. Только вот почему-то никому, даже дворецкому, не пришло в голову, что сам Громов и недавно нанятые оборотни могут быть не в курсе местной достопримечательности. Ну ничего, Андрей вернётся домой и мозги кое-кому на место поставит, а уж он, Селин, проследит.

— Так значит, в ближайшие две недели никто не смог пробраться к дирижаблю? Я провожу объезд территорий графа Макеева совместно с его охранниками, и мне необходимо знать такие подробности, — добавил он, чтобы хоть как-то обосновать своё любопытство.

— А, да, я слышал об этих патрулях, — трактирщик на мгновение задумался, кивнул собственным мыслям и снова посмотрел на Селина. — Теперь понятно, почему кофе пьёте, на службе расслабляться нежелательно, чревато. Ну а так да, никто не может проехать. Здесь, у меня, сидят по комнатам. Раз в день пытаются прорваться, но к обеду возвращаются обратно, — он помолчал, а затем неохотно добавил: — Или не возвращаются, тут уж как повезёт. Трое не вернулось, хоть номера ещё на неделю оплачены, а я тут гадаю, то ли всё, нежить извела их, то ли по домам вернулись, устав ждать. Да и информация есть такая, что каждая минута на счету, а тут такое.

— Интересно, а можно ли попасть к мачте как-нибудь по-другому? Или исключительно мимо озера? — Селин допил одним глотком кофе и поставил чашку на стойку.

— Может, и есть, но я о других дорогах не слышал, — трактирщик поднял вверх стакан и принялся скептически рассматривать переливающиеся на свету грани.

— А почему вы вообще мне всё рассказываете? — Селин соскочил со стула, и ещё раз осмотрел зал. Почти половину зала занимали приезжие. У большинства из них лица были серьёзные и сосредоточенные. А вот сидевшая в углу женщина, лицо которой было скрыто под густой вуалью, нервно теребила платочек и что-то довольно резко отвечала подошедшей служанке.

— Так ведь его сиятельство барон Князев велел во всём помогать Громову и его людям, — трактирщик широко улыбнулся. — Мы же не без понятия, люди гибнут, как тут не помочь? Вот ту дамочку видите? — и он кивнул в сторону женщины в вуали. — Она всего два дня здесь, а уже так извилась. Того и гляди рванёт мимо озера невзирая на нежить. Так и станет одной из берегинь. Озёрники-то совсем озверели, на всех подряд нападают, и не посмотрят, что баба замужняя. Жалко её, и так из-за несчастной любви страдает.

— Почему вы так решили? — Селин покосился на женщину и снова повернулся к трактирщику.

— Так ведь кольцо у неё на пальчике, а мужу тайных посланий обычно не отсылают, — усмехнулся трактирщик и подмигнул охотнику. — Вот и получается, хочет она любовнику весточку какую передать, да вот не может. А время-то поджимает, того и гляди благоверный домой вернётся, а супружницы-то и нет.

— Это вы сейчас на ходу сочинили? — Селин позволил себе улыбнуться.

— Да так оно обычно и бывает, — хозяин пожал плечами. — Думаете, она здесь первая такая? И, сдаётся мне, что далеко не последняя. И что им, дурам, дома не сидится? — он покачал головой и взял очередной стакан.

— Да уж, — Селин повёл плечами. — Вот поэтому я пока что не женат. Ладно, пойду, надо ещё раз по маршруту проехаться, осмотреться, прежде чем домой возвращаться.

— Вечеряет уже, может, останетесь? Всё-таки нежить ночью более опасна.

— Я тоже, — Селин оскалился и начал поправлять рукав куртки, словно случайно показав трактирщику свою метку.

— Вон оно как, — разглядев яркое клеймо на предплечье, трактирщик понимающе кивнул. — Ну тогда поди договоритесь. Хотя, странно всё это. Ну как мачта дирижабля может быть с теми смертями связана? Не понимаю. Сначала-то только местные гибли. Убийца пришлых не трогал, и это если Громов прав, и тут действительно человек постарался.

— А нам с вами и не положено понимать такие вещи. Это Громов пускай разбирается, связана мачта как-то с трупами или нет. А моё дело маленькое — разузнать что да как, да разведку провести. Ну и доложить всё вовремя.

— Ну раз так, поезжайте, — трактирщик поставил стакан и посмотрел на него. — Осторожнее только. Всё-таки нежити по большему счёту плевать, оборотень мужик или простой деревенский увалень.

— Я всегда осторожен. Работа у меня такая, — и Селин направился к выходу. Зря он боялся, что с ним говорить никто не будет. Вон как всё удачно получилось. Хотя если разобраться, ничего секретного трактирщик ему не рассказал. Об всех этих делах и так «все знали». Теперь нужно попытаться обходной путь найти, а там и домой выдвигаться.

***

Я смотрел, не мигая, на стоящего передо мной Свиридова. Из слов, вертевшихся на языке, приличных не было, поэтому я молча рассматривал бывшего охранника Князева, весьма красочно представляя, как вытаскиваю его кишки и наматываю их на роскошную люстру, свисавшую с потолка.

Он приехал час назад, сообщив в первую очередь, что Бергер направился прямиком в свой новый дом и явится только утром. После этого отчитался о деле этого придурка Доскова, протянул полный отчёт, включавший в себя данные о вполне приличной компенсации, которую Бергер умудрился стрясти в нашу пользу. И только после этого Свиридов, запинаясь, рассказал про нелегальную стоянку дирижаблей и добил меня почти невинным вопросом о том, зачем он, собственно, мне всё это рассказывает, если про эти проклятые дирижабли и так все знают.

— Ваня, что мне будет грозить, если я сейчас придушу этого недоумка? — только и сумел выдавить я из себя, когда до меня полноценно дошёл смысл сказанного.

— От двух до пяти, — машинально ответил Иванов и рухнул на диванчик, схватившись за голову. — Это если я тебя не прикрою и не помогу спрятать труп. А я тебе помогу, так что не бойся, потом заявим о пропаже без вести.

Постепенно мои мысли переключились с немедленного убийства на эту проклятую люстру. Вот зачем, спрашивается, Марк её сюда повесил? Это кабинет или будуар дорогой куртизанки? Зачем здесь это хрустальное сверкающее многоярусное великолепие?

За то время, пока я размышлял по поводу люстры, смог немного успокоиться, и когда снова посмотрел на Свиридова, уже не мечтал убить его с особой жестокостью.

— Коля, — выдохнув, тихо проговорил я, глядя в упор на напрягшегося помощника. — Ты знал об этой проклятой нелегальной стоянке дирижаблей? Ты ведь местный, долгое время у Князева служил. Ты не мог о ней не знать! — в конце я не выдержал и сорвался на крик.

— Ну-у-у, — протянул красный Свиридов. — Об этой стоянке все же знают. Я так удивился, когда Дерешев велел вам о ней рассказать…

— Коля, не зли меня, — процедил я. Вдохнул, выдохнул и более спокойно добавил: — Я ещё собственный замок до конца не изучил, откуда мне знать о таких подробностях, если мне никто о них не рассказывал? Включая, кстати, тебя. Почему при опросе того же трактирщика в Лилейнике ты не поднял эту тему?

— Вы спрашивали только про торговых представителей и подозрительных приезжих. А те, которые к дирижаблю приехали, разве подозрительные? — Свиридов увидел, как у меня сжались кулаки, и зачастил: — Андрей Михайлович, у меня правда из головы вылетело, что вы не местный и могли ничего не знать. Так же как и Селин с Дерешевым. Они-то в округе не работали никогда, часто уезжали далеко и надолго, а в Дубровске многие, поди, и не в курсе. Иначе давно бы уже эту лавочку прикрыли… — он выдохся и замолчал.

— Продолжай, — я нетерпеливо постучал костяшками пальцев по столу. Свиридов вздрогнул и снова заговорил.

— Эта стоянка довольно далеко от Лилейника расположена, в ничейных землях. Это почти пять километров, если по прямой считать. Ну и чуть поменьше, если по границе с графом Макеевым ехать, но там тоже озеро краем проезжать придётся, только с другой стороны. А все жертвы-то из Лилейника были. Все местные, ни одного постороннего. Да и вообще, если бы вы с бароном Князевым что-то не заподозрили, то всё бы на озёрную нежить списали. Вот никто и не додумался вам про дирижабли рассказать.

— А скажите, Николай, убийства в Лилейнике как-то повлияли на маленький бизнес этих ушлых контрабандистов? — Иванов, про которого я, если честно, совсем забыл, подал голос с диванчика у стены, где с комфортом расположился, внимательно изучая привезённые Свиридовым бумаги и слушая наш занимательный разговор.

— Конечно повлияли, вся корреспонденция почти свернулась. Раньше дирижабль почти каждую неделю летал, а сейчас почти месяц ждал, чтобы порожняком не идти. Да и то только самые отчаянные до него добрались, ну и плата, естественно, выросла, — Свиридов покосился на следователя, и тут же перевёл на меня преданный взгляд.

— А почему? — Иванов отложил в сторону бумаги, выпрямился и принялся буровить моего помощника поистине прокурорским взглядом. — Озёрники практически никого не трогали. Не больше, чем обычно, во всяком случае.

— Многие боялись. Не понятно же, кто там молодых парней убивает, — вздохнул Свиридов. — Да, Андрей Михайлович, я же вам в отчёте писал, что даже закупщики практически перестали ездить в Лилейник, чтобы зря время не терять. Да и разозлилась нежить быстро. Их же, считай, без добычи оставляли, да ещё и подозрения разные даже до барона Князева дошли. Если бы Ростислав Семёнович вас не знал, то и разбираться бы не стал. Белова бы нанял, и тот же Селин со своей командой давно уже озеро от нежити освободили бы.

— Ненадолго освободили бы, — я поморщился. — Нежить — это такая дрянь, которая весьма быстро снова появляется. Девки как топились от несчастной любви, так и будут топиться, и ничего с этим поделать нельзя.

— Так-то оно так, но некоторое время поспокойнее было бы, — Свиридов снова вздохнул. — Хотя я погорячился, чего уж там. С озёрниками так просто не справиться, повозиться Белову пришлось бы. Очень уж неудобные противники эти озёрники.

— И дорога всё равно была бы закрыта, — я задумчиво побарабанил пальцами по столу. — И закрыта она для всех, кроме…

— Кроме? — Иванов подался вперёд, переводя взгляд со Свиридова на меня.

— Кроме тех, у кого есть амулет защиты от озёрной нежити, — закончил я, выпрямляясь. — Савелий сказал, что у убийцы как раз такой амулетик присутствует. Хранитель каким-то образом умудрился его учуять.

— Ага, — Иванов схватил со столика бумаги и начал судорожно в них копаться. — Это в корне меняет всё дело, абсолютно всё, — бормотал он, пробегая взглядом по исписанным Костей листам. — Мы гадали, почему именно Лилейник, а ответ был практически на виду. Но этот гад хорош, что уж тут говорить. Вот! — воскликнул он так громко, что мы со Свиридовым вздрогнули от неожиданности. А Иванов вскочил с диванчика и бросился ко мне, потрясая одним листом из обширного доклада Беркутова. — Я, кажется, нашёл, кого именно нам нужно будет завтра допросить.

Он протянул мне лист, и я быстро пробежался взглядом по списку лиц, в отношении которых вёл расследование Семёнов.

— Да, думаю, ты прав, — прикинув все за и против, ответил я. — А чтобы отвлечь нас от них, и было предпринято покушение на вдову. И да, это было именно покушение на вдову. Мы с Савелием там оказались совершенно случайно.

— Только убийство оружейника сюда не вписывается, — Иванов задумчиво потёр подбородок. — Неужели просто случайность?

— Вряд ли, этот гад ничего не делает случайно. Скорее всего, он побоялся, что Тихон Смольников его опознает. Он же у него медвежью лапу покупал и пришёл за второй, — я бросил список на стол. — Подозреваю, что он шёл к оружейнику уже зная, что в итоге убьёт его. А та запись была сделана как раз просто так. Просто, чтобы позлить меня, показать, что он обо мне знает.

— Да, похоже на то, — задумчиво кивнул Иванов. — Ладно, поздно уже. Я, пожалуй, пойду. Надо ещё в управу заскочить. Завтра увидимся.

— Свиридов отвезёт тебя, по крайней мере до управы, — ответил я категорично. — Не хватало ещё, чтобы толкового следователя эта мразь приговорила.

— Как скажешь, я не против, — Иванов широко улыбнулся. — Но, Андрей, я его не интересую, готов поспорить на что угодно.

— Коля, отвези Ивана Савельевича куда он скажет, — приказал я Свиридову, вытянувшемуся ещё больше, хотя казалось, что больше уже некуда.

Они вышли из кабинета, а я сел за стол, вытащил блокнот и принялся раскладывать имеющиеся у нас данные, как говорится, по полочкам. И так, что мы имеем? А имеем мы следующее: убийца с помощью нелегального почтового канала передавал информацию кому-то третьему. Вопрос зачем не стоял, потому что ответ был очевиден — деньги.

В любом мире в любое время тот, кто первым получает определённого рода информацию и может ею правильно воспользоваться, получает не просто огромные, а неприлично огромные деньги. Но нельзя было допустить, чтобы этой информацией воспользовался кто-то другой, поэтому и была затеяна эта сложная схема с перекрытием пути к дирижаблю. Самим доставить или использовать курьера было не проще — терялось драгоценное время, потому что есть информация, получение которой имеет смысл только тогда, когда ты получил её первым.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. А ведь хорошая схема получилась, самое главное — действенная. Вот только откуда-то появился окрылённый новой должностью Семёнов, который мог спутать все карты прежде всего тем, что раскрыл бы информатора в компании «Восток». Это никак нельзя было допустить, и ушлого ревизора убивают. И вот тут-то убийца и совершил ошибку, заставив меня просто вцепиться в несчастного Семёнова почти бульдожьей хваткой.

Эти двое, которых выделил Иванов, сопровождают различного рода сделки, проводимые «Востоком», в том числе составляют предварительные договорённости, то есть владеют как раз той самой информацией, воспользовавшись которой можно озолотиться. Никто другой просто не подходит на роль оплачиваемого дятла. Ну не начальник же склада в самом деле может проворачивать нечто подобное. И эти двое, или один из них, что более вероятно, скорее всего, видели убийцу в лицо. А имея портрет, уже можно на что-то рассчитывать. Эх, знать бы раньше, столько времени впустую не потеряли бы.

В дверь постучали, отвлекая меня от размышлений.

— Можете войти, — я сел прямо и закрыл блокнот, глядя с лёгким удивлением, как в кабинет входит бледная Настя. — Анастасия Павловна, что вас сюда привело?

— Андрей Михайлович, я вас очень прошу, не отсылайте меня завтра в замок, — девушка умоляюще посмотрела на меня, сложив руки в молитвенном жесте.

— Вы нашли то, за чем явились в Дубровск? — ответил я, невольно хмурясь. Оставлять её здесь было опасно, и я не собирался подвергать опасности её жизнь и репутацию.

— Да, нашла, но мне нужно немного времени, чтобы разобраться, — Настя увидела ответ на моём лице и внезапно рухнула на колени. — Андрей Михайлович, это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, не прогоняйте меня отсюда.

— Анастасия Павловна… — я вскочил, впервые совершенно не зная, что делать. — Да объясните уже, в чём дело?

— Не могу, — она покачала головой и зарыдала, закрыв лицо руками. — Это на самом деле очень важно, а Наташа именно в этом доме организовала свою лабораторию, где я могу найти всё необходимое.

— В замке есть прекрасная лаборатория…

— Она не подойдёт, — Настя покачала головой. — Нужны особые условия. Именно поэтому Наташа предпочитала проживать здесь, чтобы спокойно заниматься, хм, научными изысканиями, да, научными. Андрей Михайлович, я не буду вам мешать, вы меня даже не увидите, обещаю.

— Довольно сложно не видеть человека, проживающего с тобой в одном доме, — я скрестил руки на груди. — Я даже в замке постоянно с кем-то сталкиваюсь, хотя размеры этих домов не сопоставимы. — Она зарыдала ещё горше, и тогда я неохотно произнёс: — Если я сегодня получу вестника от вашей прабабушки, который мне сообщит, что Ксения Сергеевна не возражает, то, возможно, я подумаю. И, Анастасия Павловна, вы должны пообещать, что не покинете дом ни при каких обстоятельствах.

— Я обещаю, — она вскочила на ноги и закивала. — Я сейчас свяжусь с бабушкой, и вы очень скоро получите вестника.

Настя выбежала из кабинета, я же только головой покачал.

— Надеюсь, я об этом не пожалею, — пробормотал я и решительно вышел из-за стола. — Нужно посмотреть, что она так отчаянно искала и из-за чего хочет остаться. Не хочет сама говорить, ничего, я же сыщик, выясню самостоятельно.