Глава 4

Рукопожатие доктора Дрейкотта было крепким и уверенным. Он пристально смотрел, постоянно изучая мое лицо, пытаясь уловить хоть какие-то признаки эмоций. – Я подожду в вестибюле, – сказала мама. Доктор вежливо кивнул ей, а затем жестом пригласил меня сесть. – Я слышал, у тебя снова были видения. Все еще сомневаясь, стоит ли быть с ним честной, я избегала его пристального взгляда. – Я не сумасшедшая. – Никто не говорил, что ты такая. – Да ну? А несколько лет назад разве вы не думали, что я сумасшедшая, когда заперли меня в психушку? – Ты пережила серьезную травму, особенно для такой маленькой девочки, какой ты была. Вполне естественно, что тебе нужна была помощь, чтобы справиться с горем. – Как скажете, – я поерзала на стуле. – Можешь ли ты описать мне, что видишь в своих видениях? – Нет, – упрямо сказала я. – Вы мне все равно не поверите. – А ты попробуй. – Также как я пыталась рассказать вам об этом много лет назад? Он нахмурился, понимая, что достучаться до меня снова будет гораздо сложнее. Я не собиралась так быстро отпускать обиду, которую держала на него все эти годы. – Хорошо, вот что мы сделаем. Я хочу, чтобы ты вспомнила все, что мы обсуждали, и мы встретимся здесь завтра в то же время. Хорошо? – Замечательно, – саркастически улыбнулась я ему. – Завтра вы, вероятно, будете гораздо более готовым меня выслушать. Я уговорила маму отвезти меня сразу в университет после приема, потому что не была уверена, сколько еще осуждающих взглядов отца я смогу выдержать дома. Я просто хотела затеряться в море лиц на весь оставшийся день. Когда я вошла в универ, шел урок, коридоры были пусты, но в холле я увидела Джейкоба, который вероятно вышел в туалет. Он подошел ко мне в коридоре и сразу перешел к делу: – Ты слышала? Еще одна девушка пропала! Ее зовут Бриттани Роквелл, и она тоже учится в подготовительной академии Джозефа П. Лайлза. Не могу поверить, что это произошло так быстро! Я поморщилась при слове «убийца», и в моих глазах потемнело. Только на этот раз у меня не было видения. Я упала на пол, а затем мир вокруг меня исчез. – Эрика? Эрика? – Джейкоб повернулся и закричал в пустой коридор: – Кто-нибудь может ей помочь? Я протянула трясущуюся руку и закрыла ему рот: – Нет, не кричи! Я в порядке! – Ты упала в обморок. Ты точно не в порядке! Я оперлась на его плечи, чтобы подняться с пола, игнорируя головокружение, которое все еще ощущалось. – Я просто была шокирована, вот и все. Ничего особенного. Беспокойство на его лице не исчезло. – Ты уверена? Я могу проводить тебя к медсестре. – Все в порядке. Можешь проводить меня на пятый урок, если хочешь. Я вздохнула с облегчением, когда он наконец успокоился. Я отправилась в нужную аудиторию, а Джейкоб пошел за мной. Проходя по коридорам, я заметила фотографии нынешних студентов на доске почета. Ни на одну из них мой дар не отреагировал, и я верила, что это означает одно: никто из этих людей не станет жертвой психопата, который бродит по улицам. Это немного утешило меня, но я все равно не могла даже представить себе тот ужас, который переживала Бриттани в этот момент. – Ты знаешь что-нибудь еще о том, что случилось с Бриттани? – спросила я. Джейкоб на мгновение задумался. Мои туфли издали тихий щелчок, когда каблук коснулся плитки пола. Я забеспокоилась, что преподаватель может выйти из аудитории и узнать, кто бродит по коридорам во время занятий. – Только то, что сказали в новостях. Мы подошли к нужному кабинету, и я ждала, пока Джейкоб уйдет в туалет. Мне хотелось побыть одной хотя бы секунду. Мне нужно было время, чтобы обдумать эту информацию и решить, что делать дальше. Но Джейкоб стоял рядом со мной с преданным видом. – Ты уверена, что с тобой все в порядке? – не успокаивался Джейкоб. —Ты ведь не чувствуешь головокружения или чего-то в этом роде? – Да, я в полном порядке. Честно. Я встретилась взглядом с преподавателем через стеклянное окно и поняла, что не все-таки смогу остаться одна. Преподаватель подошел к двери. – Эрика! Ты опоздала на занятия минут на сорок. Это совершенно неприемлемо. Я даже не стала утруждать себя объяснениями, что у меня есть справка. Мне было проще позволить ему думать, что я просто бродила по коридорам, чем предполагать, что он спросит о причине моего отсутствия. – И, мистер Вудс, мило с вашей стороны проводить её до кабинета, но я уверен, что вы провели в коридорах гораздо больше времени, чем нужно для похода в туалет. – Простите, сэр, – ответил Джейкоб. Я с трудом подавила смех. Он улыбнулся мне в ответ, когда угрюмый преподаватель провел меня через дверь. Возможно, мне показалось, но я видела, как Джейкоб подмигнул мне прямо перед тем, как дверь захлопнулась. Когда прозвенел звонок, я вскочила со своего места и побежала в туалет, где закрылась в кабинке. Достав телефон, я ввела в поисковике фамилию и имя пропавшей девушки. Звук спускаемой воды эхом разносился по помещению, но я проигнорировала его. Страничка браузера обновлялась, казалось, целую вечность. Готовясь к новому видению, я положила рюкзак на колени и села на пол кабинки, лицом к унитазу. На экране появилось лицо брюнетки. Всё мое тело начало покалывать сильнее, чем когда-либо прежде, и в глазах почти сразу потемнело. Затем я увидела яркий свет и круглые часы без стрелок – они все еще располагались в центре мужских ладоней. Затем тот же мужчина из моих предыдущих видений вышел на свет. Его темно-каштановые волосы слегка поседели по бокам, как будто тяжесть его поступков наконец-то начала сказываться на нем. Его лицо было лишено эмоций, что только усиливало его угрожающий вид. Этот мужчина, вероятно, прямо сейчас держал Бриттани где-то у себя. Никто, кроме него самого, не знал, жива она или мертва. От одного взгляда на него мне становилось не по себе, поэтому я была благодарна вселенной, когда вернулась в реальность. Я громко и тяжело дышала, в то время как в туалете стояла жуткая тишина. Даже скрип дверей кабинки не заглушал мое тяжелое дыхание. Именно в этот момент я решила: этот человек не может долго оставаться безнаказанным за свои преступления. Если мои родители, доктор Дрейкотт и даже полиция не хотят мне верить – я сама найду способ привлечь этого таинственного мужчину к ответственности. *** Я ехала домой по пробкам, из которых то удавалось выехать, то я снова застревала. Я надеялась, что поблизости нет полицейских, потому что штраф за безрассудное вождение не улучшил бы мою и без того испорченную репутацию в глазах полиции. Когда я приехала домой, я едва сказала два слова родителям, несмотря на их просьбы остаться внизу и поговорить с ними хотя бы минуту. К тому времени они, вероятно, уже обсудили мою неудачную встречу с доктором Дрейкоттом, и я не была готова снова переживать свою ненависть к нему в тот момент. Я бросилась к своему компьютеру и уставилась на меню поиска Google. С чего вообще начать искать зацепки по делу этой девушки? Наконец, я решила изучить каждое из имен убитых и провела несколько часов, погруженная в чтение. На каждом сайте приводилась информация об их семьях, увлечениях и учебе. Мои глаза уже слезились от прочтения тысяч соболезнований, оставленных обществом. Полиция ясно дала понять, насколько отчаянно они нуждаются в информации об убийце, публикуя многочисленные пресс-релизы, которые все содержали одни и те же бесполезные подробности. Я вздохнула и с отчаянием захлопнула крышку ноутбука. Как в Интернете может не быть никакой полезной информации? Когда мама позвала меня к ужину, я поняла, как глупо было с моей стороны думать, что я смогу разгадать загадку, которую не смогли решить профессиональные детективы. Я медленно спустилась в гостиную и рухнула в кресло. Мой отец тут же начал меня допрашивать: – Почему бы тебе не поговорить с доктором Дрейкоттом? Он может помочь нам разобраться с этой ситуацией. – Потому что он, как и ты, мне не верит, – ответила я с горечью. – Дорогая, дело не в том, что мы тебе не верим. Мы уверены, что ты что-то переживаешь, но доктор Дрейкотт как раз и нужен для того, чтобы помочь тебе разобраться в своих эмоциях, – мягко сказала мама. – Это не просто эмоции, мама! – прорычала я. – У меня настоящие видения! К этому моменту я почти кричала. Отец отодвинул тарелку с едой в сторону. – Хватит этой ерунды! Ты извинишься перед детективами, а доктор Дрейкотт убедит их, что твои слова были всего лишь реакцией на стресс. После этого я больше никогда не хочу слышать об этих глупостях! Мама посмотрела на него так, словно собиралась возразить, но он уже ушел в свою комнату. Она быстро последовала за ним, даже не оглянувшись. Я осталась одна за столом. В руках у меня был черствый кусок кукурузного хлеба, который я лениво откусывала. Тяжесть слов отца давила на меня. Если мои собственные родители мне не верили, то кто вообще поверит? Однако несмотря на их сомнения я почувствовала новую силу внутри себя. Ничто не должно было отвратить меня от цели – положить конец кровопролитию, которое сеяло хаос в Скоттсдейле последние несколько недель. Мне нужно было найти способ получить новую информацию по делу. Я думала о вариантах и поняла: есть только одно место, где можно найти ответы, которых нет в Интернете – место преступления. Убедившись, что родители уснули, я бесшумно выскользнула из задней двери. Тихо прошла по мягкому газону при свете луны. Единственным звуком было стрекотание цикад, раздающееся высоко на деревьях. Я обошла дом и села на водительское сиденье своей машины, заводя двигатель. Радио я отключила, чтобы единственным звуком в тишине оставались мои собственные мысли. Они настойчиво пытались отговорить меня от того, что я собиралась сделать, но внутренний голос подсказывал, что это необходимо. Я остановила машину в паре кварталов от дома Табиты. Перекинув через плечо свою маленькую черную дорожную сумку, я двинулась в путь. Моя темная одежда сливалась с тенями ночи, и я надеялась, что не привлеку внимание случайных прохожих. Я старалась держаться как можно дальше от улиц, чтобы не попасть в свет фар редких проезжающих машин. Мое сердце забилось быстрее, когда вдали показался ее дом. Он выглядел так же, как и остальные дома в округе: уютное крыльцо, большие окна с элегантными занавесками. Но желтая лента с надписью «Не пересекать», натянутая по краям газона, сразу бросалась в глаза. Я нервно усмехнулась, глядя на эти слова. Внезапно мое внимание привлекла патрульная машина, стоящая в дальнем углу улицы. У меня пересохло в горле. Неужели меня уже заметили? Я быстро нырнула в кусты у соседского дома и замерла в ожидании шагов, которые могли бы означать, что меня поймали. Но шагов не было. Через несколько минут я поняла, что осталась незамеченной. Кусты царапали мою кожу, пока я медленно выбиралась из их ветвей. На траве начала собираться роса, оставляя мокрые пятна на моих джинсах. Руки немного покрылись грязью. Пока ползла к месту преступления, чувствовала, как холодная мокрая ткань прилипает к моим ногам. Я готова была броситься бежать при малейшем признаке опасности. Сердце бешено колотилось. Наконец, я приблизилась к желтой ленте. Пересекая ее, я осознала: пути назад уже нет. Я остановилась у края газона, не предполагая даже, чем все это закончится. То, что я собиралась сделать, выглядело гораздо хуже, чем просто разговоры о видениях. Это было реальное преступление с серьезными последствиями в случае поимки. Детективы могли бы обвинить меня в фальсификации улик или препятствовании расследованию убийства. Я запросто могла попасть в тюремную камеру, но перед глазами стояло лицо матери Синди – женщины, которая уже много лет пыталась залечить свое разбитое сердце. Я должна была сделать это ради нее и ради семей других жертв. С этими мыслями я проползла под желтой лентой. Полицейская машина все еще стояла на месте, и я молилась, чтобы патрульный не был особенно внимателен этой ночью. Добравшись до задних ворот, я осторожно перелезла через забор, боясь скрипнуть створками. Теперь я могла стоять прямо и двигаться увереннее. Подойдя к двери, я достала из дорожной сумки кредитную карту моей мамы. Мы изучали метод взлома дверей с помощью карты на занятиях по криминологии. Я надеялась, что этот навык пригодится. Карта легко вошла в щель между дверью и косяком. Я осторожно согнула ее и потянула на себя. Дверь не поддалась. Я нахмурилась – что делать дальше? Попробовала снова: вложила карту в щель и дернула сильнее. Пластик сломался пополам у меня в руках, но замок щелкнул – дверь открылась. В доме было тихо; только гул кондиционера нарушал тишину. Желтые маркеры лежали на полу там, где когда-то находились улики. Полиция уже обыскала дом, и сомнения вновь закрались в мою душу: смогу ли я найти что-то важное? Но пути назад не было. Я поднялась по винтовой лестнице на второй этаж. Несколько коридоров расходились в разные стороны, каждая дверь могла быть входом в комнату Табиты. Открыв одну из них, я обнаружила комнату с полками и хозяйственными товарами. За другой дверью оказалась небольшая спальня – вероятно, гостевая комната. Наконец мое внимание привлекла дверь в углу коридора. Что-то подсказывало мне: это та самая комната. Толкнув дверь и услышав ее скрип, я поморщилась. Это оказалась небольшая спальня с кроватью и столом у стены. На полу лежали учебники Табиты – они были отмечены как улики. Бордовая книжная полка выделялась на фоне светлых стен. Подойдя к полке, я взяла стопку книг и начала читать их названия про себя… « Слэйт», «Кодовое имя Верити», «Поместья Холлоу Оук» и «Призрак Грейлока». Эта девушка, вероятно, любила читать. Рядом с её книгами стоял фотоальбом. Я взяла его и сунула в свою дорожную сумку, полагая, что позже смогу просмотреть и определить с помощью своих видений, суждено ли другим студентам подготовительной академии стать жертвами этого человека. Содержимое полок не оказалось интересным, поэтому я обратила своё внимание на комод. В большинстве ящиков лежала только одежда, но в одном маленьком ящике над зеркалом находились разные предметы. Все вещи были перемешаны, а на некоторых висели жёлтые бирки-улики. Там было много маленьких безделушек, таких как кубики Рубика, милые ластики и брелоки. Маленький тюбик красной помады привлёк моё внимание. Я осмотрела его мерцающий футляр, но не нашла ничего необычного. Обескураженная, я захлопнула ящик слишком громко. Звук бьющегося стекла пронзил воздух. Осколки зеркала посыпались мне на голову, и я тут же подняла руки, чтобы защитить лицо. На моих предплечьях появились маленькие пятнышки крови, и я почувствовала волну тошноты. Я напрягла шею, чтобы выглянуть в окно и посмотреть на полицейскую машину, но успокоилась, увидев, что её двери оставались закрытыми. Очертания лиц полицейских в окнах патрульной машины были чёткими даже в темноте. Оба пили кофе их больших стаканчиков, несомненно, стараясь не заснуть в это время ночи. Я задумалась, куда они ходят, когда им нужно в туалет, и молилась, чтобы это был не этот дом. Повернувшись к стене, где несколько минут назад было зеркало, я посмотрела на беспорядок передо мной. Полиция наверняка поймёт, что здесь кто-то был. Мое внимание привлекла трещина в дверце, где ранее находилось зеркало. При дальнейшем осмотре я поняла, что трещина была очень глубокой. Я глубоко вздохнула и засунула пальцы внутрь, где они наткнулись на какой-то твердый лист. Взяв его двумя пальцами, я вытащила маленькую фотографию. На фотографии были изображены две девушки, одна из которых была Табита. Я присмотрелась к другой девушке в кадре, и моё сердце чуть не остановилось. Светлые волосы Джастис развевались на ветру. Обе девушки смеялись, как будто никто кроме них не мог быть счастливее. Я никогда не слышала, чтобы Табита и Джастис были друзьями. Откуда они знали друг друга, если даже не ходили в одно учебное заведение? И почему Табита спрятала такую невинную фотографию там, где её никто не сможет найти? Звук двигателя прервал мои мысли. Фары патрульной машины осветили улицу. Я боялась, что шум разбитого зеркала насторожил полицейских, но они не сделали ни единого движения, чтобы выйти из машины. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, и у меня внезапно пропало желание оставаться в этом доме. Я засунула фотографию в сумку, закинула её на плечо и на цыпочках спустилась вниз, откуда поспешила на задний двор. Дверь тихо закрылась за мной. На этот раз я перелезла через забор, а не через ворота, и вышла на улицу позади дома. Я вздрагивала от любого малейшего движения, боясь, что по улице проедет машина, полная людей, которые спросят, почему я гуляю в три часа ночи. Им не понадобилось бы много времени, чтобы связать странную девушку с незваным гостем в доме Табиты, если бы полиция начала задавать вопросы. От жужжания цикад у меня побежали мурашки по коже, пока я шла. Кредитная карта в моём кармане подпрыгивала при каждом шаге, но что-то было не так. Я наклонилась и вытащила кредитную карту. В нижней части живота образовалась тяжесть, и я на мгновение перестала дышать. Кредитная карта сломалась пополам, когда я отперла дверь, но только одна половина осталась в моём кармане. Это означало, что я, должно быть, уронила вторую половину где-то в доме Табиты. Кредитная карта была привязана к имени моей мамы, и полиция точно не поверит, что карта на месте преступления – просто совпадение. С учётом всего, что уже произошло, я определённо стала бы одним из их главных подозреваемых, если уже не была им. Я взвесила все варианты. Возвращаться за картой было рискованно, но оставлять её было не менее опасно. Что-то внутри подсказывало мне, что нужно вернуться. Я решила, что будет быстрее идти без сумки, поэтому выбрала густой куст в боковом дворе случайного дома. Зелёная листва довольно хорошо скрывала сумку. Я прокралась обратно к дому Табиты тем же путём, решив забрать сумку на обратном пути. К счастью, задняя дверь всё ещё была не заперта – это стало ясно после того, как я подергала дверную ручку. Я не хотела включать свет в доме, поэтому воспользовалась фонариком на своём телефоне. Белый свет прорезал темноту. Я заслонила рукой свет насколько могла – на случай, если полиция увидит его через окно. Я обшарила взглядом паркетный пол в поисках кредитной карты. Мне очень хотелось увидеть блеск её цифр, но карты нигде не было видно. Лестница тихонько скрипела, когда я поднималась по ней. Я заметила, что осколки стекла всё ещё были разбросаны по ковру в комнате Табиты. Маленький красный квадрат между осколками привлек мое внимание. Я вздохнула с облегчением, узнав кредитную карту моей мамы. Должно быть, она выпала, когда разбилось зеркало. Та же трещина всё ещё зияла в дверце, теперь уже пустой. Снизу донёсся лёгкий шорох. – Как ты могла быть такой глупой? – ругала я себя, ныряя в ближайшее укрытие, которое только смогла найти. Я спряталась за одеждой, висящей в шкафу. Это было далеко не идеальное укрытие, но лучшее, что я могла придумать за те несколько секунд, которые у меня были. Одежда в шкафу источала затхлый запах. Шорох становился всё громче, и я поняла, что наверх поднимаются полицейские. Затем всё стихло – возможно, они заметили беспорядок на полу в комнате Табиты и замерли. Топот сапог подсказал мне, что они приближаются к моему укрытию. Моё сердце так громко колотилось, что я боялась, что они его услышат. Скрежет быстро поворачивающейся дверной ручки заставил каплю пота скатиться по моему лицу, а затем на меня уставилось дуло пистолета. – Не двигайся! – приказал полицейский. Двое офицеров смотрели на меня. – Положи руки так, чтобы я их видел! – потребовал один из них. Я медленно огляделась, но не нашла никакой возможности для побега. Даже если эти офицеры не знали, кто я, как только они передадут моё описание детективам, всё будет кончено. Я медленно подняла руки. – Хорошо, теперь медленно подойди ко мне, – сказал один из офицеров. Я старалась сохранять спокойствие, пока шла к ним, но даже я видела, как сильно трясутся мои руки. Женщина-офицер шагнула вперёд и быстрым движением защёлкнула наручники на моих запястьях. Холодный металл сжал мои руки. – Нам нужно подкрепление, – сказал офицер с пистолетом в рацию. Ему ответили помехи, а затем из динамика раздался обеспокоенный голос детектива Робертса: – Что происходит? – У нас нарушитель. Советую поторопиться. – Мы уже едем. Женщина-офицер вывела меня в коридор и усадила на стул. – Я офицер Джеймс, – строго произнёс мужчина. – Как тебя зовут? Я подумала назваться Эрикой Браун, чтобы запутать детективов, но быстро передумала. – Что ты здесь делаешь? – продолжил он, постукивая ручкой по столу. Я плотно сжала губы и отвела взгляд. Офицер Джеймс наклонился ко мне и попытался говорить мягче: – Послушай, это место преступления. Твое присутствие здесь – серьёзное нарушение. В твоих интересах начать говорить прямо сейчас. Я продолжала смотреть себе под ноги, избегая его взгляда. Он выпрямился: – Хорошо, если ты хотчешь поступить именно так… Вдалеке завыли сирены полиции. Через несколько мгновений я увидела через окно как минимум четыре машины, которые припарковались на улице. Входная дверь открылась, и по лестнице поднялась группа офицеров в форме. Среди них выделялись двое мужчин в штатском: детектив Робертс и детектив Хауэлл. – Сюда! – позвал офицер Джеймс. – Мы в коридоре! Большинство офицеров остались внизу, а детективы направились к нам. Когда они поднялись по лестнице, я заметила на их лицах узнавание. – Эрика? – удивлённо спросил детектив Хауэлл. – Что ты здесь делаешь? Я сглотнула, не зная, что ответить. – Ты Эрика Лайонс? – ахнул офицер Джеймс. Теперь он узнал меня как ту самую девушку, которая утверждала, что у неё есть видения. На лицах всех троих мужчин читалось напряжение; казалось, их мысли лихорадочно работали над тем, что моё присутствие могло означать для расследования дела. – Спасибо, офицер Джеймс, – сказал детектив Робертс, нацарапав что-то на листке бумаги. – Вот номер её отца. Позвони ему. Он передал листок и направился к другим офицерам, а женщина-полицейский пошла следом. Я пыталась представить, какова будет реакция моего отца, когда ему позвонят из полиции в три часа ночи. Детективы встретились со мной взглядом, и я изо всех сил старалась не отводить глаза. – Не объяснишь ли ты, что делаешь здесь посреди ночи? – спросил один из них. Я лихорадочно пыталась придумать хоть какую-нибудь правдоподобную причину, по которой оказалась в доме мёртвой девушки, с которой даже не дружила, но ничего не приходило в голову. Я молчала, надеясь, что они перейдут к другому вопросу, но их взгляды продолжали сверлить меня. Внизу послышались голоса полицейских. – Она точно причастна, – прошептал кто-то. – Причастна? Я не удивлюсь, если окажется, что она сама это сделала, – последовал ответ. Я вспомнила похороны своей подруги Синди, когда приглушённый обвиняющий шепот окружал меня в церкви. Моё дыхание участилось, и я почувствовала, как начинаю паниковать. – Сделай глубокий вдох, Эрика, – потребовал детектив Хауэлл. – Расскажи нам, что происходит. Я указала на разбитое зеркало, но так и не смогла ничего объяснить. Детектив Робертс вздохнул и посмотрел на осколки в комнате Табиты. – Я полагаю, что пятна крови вокруг стекла из-за порезов на твоей руке? – Оно просто разбилось, – прошептала я. – Как оно разбилось? – Я не знаю. – Что ты делала, когда оно разбилось? – прервал нас чей-то голос, отвлекая меня от ответа. – Эй, я нашёл кусочек кредитной карты на лестнице. Раньше этого здесь не было. Думаю, она принадлежит ей. – Принеси сюда, – ответил детектив Хауэлл. Женщина-полицейский поднялась по лестнице с карточкой в руке. На ее руках были перчатки. Все правильно, так ведь и поступают полицейские, а я даже не задумалась о перчатках, когда шла сюда. Хотя, уже поздно сожалеть. Детектив Робертс надел свои перчатки и взял маленький обломок карты. Он поднёс её к свету и прочитал имя на сломанной карточке. – Элисо… Элисон? Так зовут твою маму? Я сжала губы от разочарования и почувствовала, как глаза начинают слезиться. Я никак не могла найти выход из этой ситуации. Детектив Робертс закрыл блокнот. – Думаю, нам нужно закончить этот разговор в участке. Твои родители смогут встретиться с тобой там утром. Детектив Хауэлл встал: – Я её отвезу. Он поднял меня за руку из кресла, мои руки всё ещё были скованы наручниками за спиной. Мы медленно спустились по лестнице. Я боялась упасть лицом вперёд, но хватка детектива не давала этому осуществиться. Все офицеры расступились, освобождая нам дорогу. Я чувствовала их взгляды на себе, пока мы шли к выходу. Снаружи соседи высыпали из своих домов и с любопытством поглядывали на дом Табиты со своих крылечек. Казалось бы, они должны быть недовольны тем, что их разбудили среди ночи, но облегчение от того, что полиция наконец продвинулась в этом деле, пересиливало их раздражение. Синие и красные отблески мигалок плясали на их лицах. Детектив Хауэлл открыл заднюю дверь ближайшей патрульной машины и аккуратно втолкнул меня внутрь. Сиденье неприятно царапало мои голые до колен ноги, а в салоне витал резкий запах сигаретного дыма. Терпеть его не могла. Спинка сиденья передо мной была порвана так сильно, будто кто-то намеренно разорвал ткань. Детектив сел за руль и завёл двигатель. В машине повисла тишина. Я ожидала новых вопросов, но его взгляд был сосредоточен только на дороге. Мы подъехали к большому кирпичному зданию с надписью «Полицейский участок». Я неловко заёрзала на сиденье. Детектив Хауэлл выключил зажигание, и двигатель затих. Он подошёл к моей двери, открыл её и взял меня за руку. Я с трудом ступила на бетонный тротуар, пошатываясь на трясущихся ногах, но он крепко удерживал меня за локоть. Мы прошли к широкому входу здания, другой полицейский держал дверь открытой для нас. Детектив Хауэлл кивнул ему на ходу, и я опустила взгляд в пол. Тюремная камера была все ближе… Мы шли по длинному прохладному коридору. Сквозняк вызывал мурашки на моей коже. Вскоре детектив остановился у тяжёлой двери… – Ты можешь поспать здесь пару часов, – сказал он. Я заглянула внутрь. Это совсем не походило на настоящую камеру, как я ожидала. – Что это за место? – осторожно спросила я. – Мы называем это местом для отдыха. Иногда офицеры отдыхают здесь между сменами. В комнате было несколько двухъярусных кроватей и пара раковин с зубными щетками и мочалками по краям. На вешалках висела дополнительная униформа для офицеров. – Дверь запирается снаружи, – добавил детектив, как бы предупреждая меня, что мне лучше не строить никаких планов. Звук ключей, скребущих по металлу, эхом отразился от стен, когда он отпирал мои наручники. Я тут же потерла ноющие запястья, пытаясь вернуть хоть немного чувствительности, утраченной за последний час. – Кто-нибудь из наших придет за тобой утром для допроса. Хлопнувшая дверь дала понять, что я наконец осталась одна. Я сделала глубокий вдох и задумалась, как мне выбраться из этой передряги. Хотя тот факт, что детектив позволил мне остаться в месте для отдыха, означал, что я пока еще не арестована, но это могло произойти в любой момент. Я подошла к маленькому окну с решеткой на стекле. Мимо проносились машины. Машина моих родителей тоже вскоре должна была подъехать к полицейскому участку, везя двух злых и не выспавшихся взрослых, у которых было больше вопросов, чем у меня ответов. Наблюдение за проезжающими мимо машинами невероятно утомило меня, и я с удивлением обнаружила, что устраиваюсь под тонкими покрывалами нижней койки.