Глава 46

Чацкий Вчера после концерта собрался пораньше лечь, чтобы с утра явиться к Нике. Мысли разрывали голову, и хотелось поскорее уснуть. Быстро искупавшись в общажном душе, в который в пятницу вечером очереди почти не бывает, завалился на кровать. Взял телефон, чтобы включить будильник, который на субботу не был установлен, и чуть не подпрыгнул от испуга, когда аппарат неожиданно ожил у меня в руках. Увидев, кто звонит, удивился еще сильнее и сначала сел на кровати, а потом и вовсе встал почти по стойке смирно и принял вызов. – Да, Глеб Викторович, слушаю вас, – только сейчас меня осенило, что у меня всё это время был телефон Никиного отца, и я мог через него узнать номер его дочери, а не ждать два месяца, чтобы приехать в Измайловск. – Дима, – вдруг заговорила трубка женским голосом, – это Николь, мачеха Вероники. Вот это поворот. Вот уж кого не ожидал услышать… – Да, я вас слушаю, – голос Николь звучал тихо, и я весь превратился в слух, чтобы не пропустить того, что она собиралась сейчас мне сказать. – Дима, извини за поздний звонок, но я тебя надолго не задержу, – оправдывается девушка. – Можешь ответить мне всего на один вопрос? – Конечно, я вас слушаю. – Ты сделал сегодня предложение? – Я… – слова рассыпались в голове от неожиданного прямого вопроса. – Нет! Нет! Ника всё неправильно поняла! – спешил объяснить, будто боясь, что меня опять не дослушают и неправильно поймут. – Дима, я верю тебе, – перебивает меня Николь, словно спеша побыстрее закончить разговор. – Завтра мы едем к родителям Глеба. С Никой. Будем там примерно к обеду. Всё. – Спасибо! – опомнившись, кричу в трубку, и вызов тут же обрывается. Я не могу упустить этот шанс. ________________ В станицу Константиновскую приезжаю к одиннадцати часам. Останавливаюсь у магазина, чтобы купить Маргарите Игоревне и Виктору Александровичу небольшие презенты «к чаю». Бабушке – чайное ассорти, а деду – вяленого леща, которого он любит, но редко себе позволяет из-за ворчания жены, не любящей убирать после него чешую, которая «летит по всей хате». Единственная моя тревога – вдруг Никины родственники в курсе того, что у нас произошло с их внучкой, и сейчас не пустят меня на порог, или того хуже – погонят грязными тряпками, не выслушав моих оправданий. – Ой, Димочка! – восклицает Маргарита Игоревна, едва раскрыв передо мной дверь. – Ты что же, разве не с Никой приехал? – она заглядывает мне за спину, ища глазами свою внучку. – Здравствуйте, – приветливо улыбаюсь, – Ника приедет чуть позже. Могу я у вас её подождать? Это, кстати, вам, – протягиваю пакет с гостинцами. – Ой, ну чего ты удумал!? Конечно, проходи, сейчас чай пить будем. Пирожки уже почти готовы. Мы входим на кухню, где дедушка Ники по локоть в муке лепит последнюю партию маленьких пирожочков. Приветствуем друг друга рукопожатиями, после чего дед идет мыть руки. – Ну всё, бабуся, смена мне подъехала. Принимай помощника, а я пойду последние известия посмотрю. – Дед, ты чего?! – отрываясь от сковороды со шкворчащим маслом, окликает мужа Маргарита Игоревна. – Дима в гости приехал, а ты его работать заставляешь! – Ничего, ничего, – спешу остановить их перепалку, – я с удовольствием вам помогу! Тем более пирожки с яйцом и луком – мои любимые. Дед прячет довольную улыбку и скрывается в комнате, а мы с бабушкой заканчиваем лепку. И, как по заказу, после выключения сковороды, слышится звук въезжающей во двор машины. – Приехали! – восклицает женщина и, не обращая на меня внимания, спешит встретить долгожданных гостей. Я чувствую волнение перед встречей с Никой. Как она отреагирует на моё появление? Вдруг, не выслушав, пошлет меня куда подальше… Решаю пойти в зал и понаблюдать за настроением девушки из окна. Недолгая встреча на крыльце, и вот уже семейство Орловых заходит в дом. Нервно вышагиваю по комнате и замираю, когда в зал входит отец Ники и Николь с Дианой. – Дима? – удивленно смотрит на меня Глеб Викторович, однако руку всё-таки подает. – Здравствуй, Дима, я рада, что ты приехал, – вмешивается Николь, – Глеб, пойдём, я тебе сейчас всё расскажу. Дима, – снова обращаясь ко мне, – Ника пошла на кухню. С этими словами беременная девушка тянет мужа присесть на диван, а мне жестом показывает, что ждать больше нечего и медлить тоже. Выхожу в коридор и натыкаюсь на бабушку с дедом, которые спорят о чем-то в своей излюбленной манере. Они тоже проходят в зал, и я понимаю, что сейчас действительно самое время для разговора. Медленно иду в сторону кухни, собираясь с мыслями и словами. – Пирожки просто песня, – слышу любимый голосок, немного измененный параллельным пережевыванием. – Я так люблю тебя! Последняя фраза словно обдает меня кипятком. И хоть я прекрасно понимаю, что предназначалась она не мне, но внутри всё вмиг запылало. Останавливаюсь как вкопанный перед девушкой, которая в эту секунду поворачивается ко мне и тоже замирает, не ожидая меня здесь увидеть. – Чацкий??? – Я приехал всё тебе рассказать, – говорю максимально твердо и уверенно, чтобы Ника не смогла ничего противопоставить. Ника опускает глаза в пол и какое-то время молчит, видимо, обдумывая, что мне ответить. – Хорошо. Но только с одним условием, – говорит жестко и безапелляционно. Киваю, понимая, что она меня поймала и теперь уже я в ловушке, а значит – придется принимать её правила. – Это будет наш последний разговор. Ты скажешь всё, что хотел, а потом исчезнешь из моей жизни навсегда. – Ника… – пытаюсь протестовать, ибо мне совсем не нравятся такие условия. – Если ты не согласен, то я тебя не держу. И слушать тебя не собираюсь, – она собирается уйти, но я задерживаю ее, взяв за запястье. – Я согласен. Ника поворачивается, с сомнением смотрит на меня, а потом, демонстративно освободив свою руку, садится за стол на то же место, где сидела до моего прихода. Обхожу вокруг и занимаю стул напротив. Смотрю на девушку, которая находится так близко, что мне достаточно протянуть руку и я смогу коснуться её, но в то же время та невидимая стена непонимания, которая возникла, безусловно, по моей вине, не дает этого сделать. – Говори, – прерывает мои мысли Ника. – Ради чего ты приехал сюда? – Я не делал никому предложение вчера, – не знаю, может, надо было начать с чего-то другого, но именно такой вопрос задала мне Николь, а значит, мне тоже нужно поскорее сказать главное. Вероника как-то странно хмыкает и, отвернувшись к окну, что-то рассматривает там, делая вид, что осенний пейзаж интересует её намного больше, чем моя персона. – Весь вчерашний концерт был сделан для того, чтобы вывести на чистую воду того, кто подставил меня перед тобой. – Я так понимаю, что поцелуи с девушкой тоже входили в секретный план? – говорит с явным сарказмом, но я чувствую в этой фразе нотки ревности, которые немного даже радуют. Всё-таки я ей не безразличен. – Ты можешь не верить, но да. – Сам-то себя слышишь?! – горько усмехается девушка и осуждающе смотрит на меня. – Ты же понимаешь, что поверить в такую ерунду – настоящая глупость. А мне надоело быть дурой. Если у тебя всё, то лучше уезжай. Я не вижу смысла в дальнейшем разговоре, – и снова она встает, чтобы уйти. – Ника, я нашел того, кто пытался напугать тебя в раздевалке, – выпаливаю в надежде привлечь её внимание. Это удается и Ника остается, однако садиться снова не спешит. – Это Саня Пуля. – Но зачем ему это было нужно? – недоумевает девушка. – Он влюблен в Карину. – Подожди, уж не в ту ли Карину, с которой ты целовался пару дней назад? – снова едкая ирония в голосе. – Именно в неё, – уверенно заявляю. – Тебе не кажется, что это уже не смешно? – Ник, послушай, я понимаю, что это звучит глупо, но давай я расскажу тебе всё с самого начала, и потом ты решишь – верить мне или нет. – Ладно, – соглашается девушка и всё-таки садится на стул, скрестив на груди руки. – Всё началось за пару недель до моего отъезда в Москву, – заметил, что при упоминании столицы Ника слегка поморщилась, отчего в очередной раз убедился, как тяжело ей далось наше расставание. – Помнишь, нас обрызгала машина на стоянке у универа? – Ника кивает, и в глазах начинает мелькать заинтересованность. – Так вот, я уже видел её до того случая несколько раз в разных районах города. Мне показалось это странным. – Почему ты мне ничего не сказал? – Потому что у меня сразу появился подозреваемый, и мне нужно было проверить свои догадки. – Проверил? – спрашивает, стараясь скрыть под напускным цинизмом подлинный интерес. – Не совсем. То есть я сначала почти уверился, что мои догадки верны. Всё указывало на мою бывшую одноклассницу, которая терроризировала мою учительницу и одноклассницу, пока всё не вскрылось, и её не упекли в психушку. – Так как же, по-твоему, она могла тогда находясь в закрытой больнице быть в других местах одновременно? Сообщники? – Нике уже не получалось скрывать азарт от раскрывающейся тайны. – Именно. У Ивановой был брат уголовник, который помогал ей в прошлых делах. Но уже будучи в Москве я узнал, что он умер в тюрьме, а сама Лена живет затворницей и ни с кем не общается кроме той самой учительницы. В общем, единственная версия с треском провалилась. – И как же ты вышел на Пулю? – Не сразу. Поначалу все улики указывали на Марио, – Вероника прыскает смехом, а мне становится приятно, что она тоже не верит в то, что мой друг мог оказаться предателем. – Я тоже всерьез не рассматривал эту версию. Однако решил капнуть в его сторону, чтобы проверить, кому может быть выгодно, чтобы я подозревал итальянца. – Не понимаю, – задумчиво произносит Ника, – Саня же вроде тоже был вашим другом? Как ему может быть выгодна ваша ссора? – Вот именно, что «вроде». Я давно замечал, что Пуля пару раз словно бы по глупости или в шутку выставлял меня перед людьми в неприглядном свете. То забыл предупредить о репетиции группы, а все шишки посыпались на меня, как солиста. То распечатал не тот репертуар и всем объявил, что это я ему такой скинул. В общем, казалось бы, на первый взгляд, мелочи, но из них сложилось первое подозрение. И оно меня не подвело. Когда я уезжал, то не смог тебе дозвониться в тот день, телефон всё время был вне зоны, – Ника снова вся сжалась, когда я повернул разговор на больную тему. – Через неделю я приехал в Измайловск и пытался с тобой встретиться, но снова мимо – дома тебя не оказалось, а мне нужно было срочно уезжать. Ника не смотрит на меня, но я чувствую, что она натянута как струна, неловкое движение – и зазвучит оглушительный стон. – Я написал тебе письмо, помнишь, я говорил тебе? Так вот, не найдя Марио, я передал его Сане, а тот уверял, что отдал тебе лично в руки. – Но это же было легко проверить – я бы сказала тебе, и всё выяснилось, зачем он так подставился? – Не знаю… Может решил, что я всё равно уже не вернусь… – А что с тем номером, который мне писал якобы от тебя? Это тоже был Саня? – И да и нет, – Ника смотрит на меня непонимающе. – В общем, это была Карина. – Это был её номер? – Нет, номер был зарегистрирован на другого человека. Пал Иваныч помог пробить владельца сим-карты и его адрес. Когда я приехал в село недалеко от Измайловска, то первое, что увидел, была старая серая иномарка. – Та самая??? – Да, это машина парализованного дяди Карины. На него же и была оформлена сим-карта. – Получается, Карина и Саня действовали сообща? – Даже больше скажу – Стелькина была режиссером всего спектакля. Я давно знал, что она неровно дышит в мою сторону, а вот того, что в её сторону такое же сбитое дыхание у Пули – не знал. Выйдя на Карину, всё не мог понять, как она связана с Саней. Узнал совершенно случайно. От Марио.