Часть 23. Тревожные звонки
Я еле сползла с постели в час дня, не потому что жутко хотелось спать, а потому что тело с непривычки от долгой езды на байке и слишком яростного секса ломило непередаваемо.
– О-о, пора на фитнес записываться,– прокряхтела я, надевая после горячего душа свой домашний костюм из мягкого белого трикотажа.– Ешкин кот, теперь же никуда не запишешься… Пипец!.. А это что?!
Я замерла на своем отражении в зеркале: на шее почти у ключицы четко выделялся укус зубами.
– Мать твою, Кондратий! Ну прям, как алая буква! Метка жиголо!– разозлилась я и с расстройства стукнулась лбом о зеркало, когда пыталась разглядеть синяк ближе.
Но, вспомнив, что и сама оставила на Артеме пару серьезных отметин, пренебрежительно фыркнула:
– Пусть хвастает теперь перед клиентками знаком качества!
Для своего спокойствия я попробовала замазать синяк тональником, но, видно, так просто такие следы не скрыть. Придется надевать что-то с высоким воротом. Обильно смазав место укуса заживляющим кремом, я на автомате пошла на кухню и стала, как Золушка, перемывать посуду, чтобы занять руки и освободить голову от нахлынувшего смятения. По ходу уборки в шкафах вспомнила настойчивую рекомендацию мамы, что надо бы запастись некоторыми продуктами, потому что в магазинах неожиданно начали пустеть полки, а у меня закончился сахар, рис, чай и другая мелочь. Съездив в супермаркет и накупив всего, на что упал глаз, я не успокоилась и стала убирать все сыпучее из пакетов в опустевшие емкости и снова расставлять их в шкафу. Только о сахаре все-таки забыла…
К восьми я так умаялась, будто поле перепахала и, упав на мягкий уголок в кухне, почувствовала, как дико кружится голова. «Я же ничего еще не ела… Вот Маруся!»
Приготовив на скорую руку перекус из крепкого цейлонского чая и тостов с маслом и смородиновым вареньем, которое прислала мама, я не успела откусить тост, как раздался звонок телефона.
– Вы дадите мне поесть?– проворчала я и ответила:– У аппарата!..
– Привет, Шоколадка!– улыбнулся Олег.
– Чтоб ты знал, ты оторвал меня от крайне важного занятия…
– Май, я только спросить. Вера говорит, что ты вчера сумочку оставила в салоне. А когда возвращалась, случайно не видела, кто там еще был?
– Да… вроде никого,– протянула я, с неохотой возвращаясь к мыслям о проведенной ночи на складе.– А что случилось?
– Верочка матрас заказала, а пока спальню красят, я его на склад салона выгрузил. Так там его кто-то подрал…
«Подрал?! Ничего подобного мы не делали… Или делали?!.»
Я зажмурилась от стыда и едва смогла сохранить голос невинным:
– Даже представить не могу, о чем ты говоришь.
– Ладно, разберусь… Это я на всякий случай спросил. Камеры просто кто-то отключил, а то я живо наказал бы этих засранцев.
Я хлопнула себя по лбу и поморщилась: «Вот же йоперный театр! Еще и порно бы там записалось… Майя, ты на рекорд Гиннесса по глупости тянешь…»
– И сильно подрали?– прикинулась блондинкой я.
– Да нет, только верхнюю упаковочную пленку, так-то ничего больше. Но по ходу там кто-то покувыркался. Слава богу, внутри он надежно упакован целлофаном, хоть оставили невинным,– усмехнулся Олег.
– Ну вот видишь… Может, там, вообще, случайно задели, кто байки возвращал на место… Мы когда приехали, я сразу на улице осталась, поэтому даже не видела вашего матраса…
– Ну да бог с ним…
«А ведь Артем знал, что камеры работают… Когда он успел их отключить? Вот же умник!»
– Май,– продолжил Олег,– тут тобой один парень интересовался…
– Только интересовался?– улыбнулась я, снова пытаясь откусить тост.
– Ну а как тебе мой партнер – Артем Греков?
Я снова замерла с тостом у рта.
– И что ему надо? Байк мне хочет продать?– с наигранной непринужденностью усмехнулась я, а внутри все завибрировало от волнения.
– Вообще, он спрашивал твой номер телефона…
– И ты ему дал?!– вытянулась я, а смородиновое варенье стекло с тоста прямо на мои белые брюки.– Ешкин кот!– подскочила я и, зажав трубку между плечом и ухом, побежала замывать пятно в ванную.
– Что там у тебя?
– Не обращай внимания – руки-крюки…
– Так вот, парень он не промах, почему нет? Мне кажется, ты ему понравилась…
«Етить в квадрате! Ну еще один сводник!»
– Ты знаешь, я не люблю, когда кто-то делится моим телефоном без разрешения. А вообще, у него женщина есть, ты в курсе?
– Кто?– так удивился Олег, что я сама замерла над ванной в нетерпеливом ожидании опровержения.
– Ну… Лена ваша…
– Кто?!– прыснул Олег.
Я смешалась от противоречивых чувств.
– Успокойся, она лесбиянка.
– Кто?!– теперь изумилась я.
– Лес-би,– выговорил по слогам Олег.
– Откуда ты знаешь?
– Да она и не скрывает. Просто транспарант с собой не носит. Но Греков давно ее знает. Они дружат с детства. Она еще в универе по девочкам сохла. А на презентации активно интересовалась ведьмой.
– Кем?– закашлялась я от смеха.
– Да ладно, я Римму знаю, за нее можешь не волноваться,– успокоил Олег.
– Слава богу, я тоже ее знаю… Ты еще что-то хотел?
– Хотел только, чтобы ты телефон свой разблокировала, до тебя же дозвониться невозможно будет.
– Кому надо, тот всегда дозвонится,– с внешним спокойствием выговорила я.– Извини, у меня тут бытовой кризис…
Положив трубку, я поймала себя на том, что зависла в каком-то радостно-смятенном состоянии, но, мазнув взглядом в сторону зеркала и заметив выражение своего лица, посерьезнела. «Даже если так, это ничего не меняет. Он спит с женщинами за деньги… Это ненормально! Хотя ты сама его наняла, но ты же не собиралась заводить с ним какие-то подозрительные отношения… И что ему надо? Может, он денег хочет?– от гадливости этого предположения волосы на голове зашевелились, даже содрогнулась:– А ведь он знает, где я живу! Ну, нет, не открою! Я его вчера не нанимала… Я купон выиграла!»
Отстирав брюки, в смутном настроении я весь вечер придумывала, что сказала бы, если бы явился незваный гость. Но он не появился, как бы ни прислушивалась полночи, кто там ходит по подъезду.
***
Утром кое-как поднялась на работу. Было двадцать три градуса плюса, а мне пришлось надеть кашемировое платье с высоким воротом, чтобы скрыть метку Артема. Но порадовалась, что уже можно сменить полусапожки на туфли.
На работу ехала в беспокойных догадках, каким будет настроение Алексашина после пятницы. Кажется, прошла целая вечность, но пролетело всего-то два дня, в одном из которых эмоций хватило бы на год… И, как говорят, я попала «с корабля на бал».
Буквально с порога юрист Женя утянул меня на совещание замов.
Алексашин в мрачной задумчивости сидел за общим столом, ожидая нас двоих. Я бодро поздоровалась со всеми, мельком оценивая по их лицам реакцию на меня, но лишь от главного бухгалтера заметила чересчур пристальный взгляд, и то он сменился той же задумчивостью, когда директор без прелюдий объявил:
– Мне известно, что готовится указ президента о строгих ограничительных мерах, но я вынужден закрыть производство с завтрашнего дня, потому что у нас выявлен очаг заболеваемости, Роспотребнадзор выдал предписание о немедленном карантине, иначе нас лишат лицензии. Очень надеюсь, что это все – временные меры. Унывать не нужно, но сегодня и завтра будем работать в максимально продуктивном режиме, так как с первого числа офис тоже закрываем. Татьяна готовит перечень задач. После планерки раздаст…
Мое проклятье сбылось: фабрику закрывали, и сколько это продлится, – неизвестно. Но я переживала за кредит и ипотеку. У меня всегда был запас на месяц вперед, но что будет потом, я не знала. Тревога стала накатывать волнами, смывая остатки настроения.
Алексашину было не до меня, поэтому он даже не смотрел в мою сторону. Вернее, смотрел, но чисто по-деловому, ожидая понимания, поддержки и отклика в решении производственных вопросов.
Все разошлись по местам. Хотелось традиционного чая с юмором, зарядом бодрости от Тани, но и ей было не до того. По пути к своему кабинету узнала у главного экономиста и бухгалтера, что зарплату за март выдадут завтра, а далее оформят простой производства. Но какой будет оплата труда в этот период, еще не утверждено.
Войдя в отдел, я недоуменно замедлила на пороге: никого не было на местах. Я сразу вспомнила свою пятничную угрозу: «Уволились все? Ну и отлично, все равно кормить нечем!»– зло подумала я, а внутри засосало от досады: это же придется набирать целый отдел, а как, если все уйдут на самоизоляцию!? Но, только открыв дверь в свой кабинет, отпрянула назад от громкого хорового:
– Из-ви-ни-те нас, Ма-йя Ви-таль-ев-на!
Все коллеги выстроились в ряд, как солдатики, а замыкающим был Славентий – помело с букетом моих любимых сиреневых эустом.
– Ну просите вы нас, грешников! Ну леший понес, не хотели мы вас обидеть,– искренне и с виноватым видом произнес Савин, но я-то прекрасно знаю, какой он актер. Ведь где-то внутри посмеивается, крысеныш.
Два парня-менеджера и вправду стояли в прострации, не понимая, за что должны извиняться, ведь их и в кабинете тогда не было. А вот девчонки жались друг к другу и отводили глаза.
Я молча бесстрастно обвела их лица взглядом, прошла к своему столу, спокойно поставила сумку на край, села в кресло и открыла ежедневник… Все выжидающе молчали.
Я сделала пару пометок в расписании, подняла голову и ровно сказала:
– Всем доброе утро! Вячеслав, цветы можешь оставить себе, как напоминание, что надо думать, прежде чем раскрывать рот. Остальным запрещаю пить чай, кроме обеденного перерыва и двух технических. Сегодня готовим производство к закрытию, будет напряженный день. Завтра офис работает в полном составе. Совещание по дальнейшему режиму работы сразу после обеда. Возвращайтесь к работе.
Коллеги растерянно зашептались и удалились. Но через минуту снова вошел Слава и уже в вазе с водой поставил эустомы на бриф-приставку, молча вышел и беззвучно прикрыл дверь за собой.
– Цирк!– устало прикрыла веки я и откинулась на спинку кресла.
***
Задач на день нарезали много. Сегодня и завтра все будут работать до упора. Голова была квадратная не только от нагрузки, но и от панически-истерически-депрессивно настроенных коллег и замов. Стиснув зубы, я терпеливо выносила вопросы, жалобы и слезы, если еще и мне раскиснуть, – туши свет.
Обедала я у себя: не было желания заряжаться общим негативом в столовой. Зашла и Татьяна. Ели молча, каждый в своей задумчивости.
– До обеда не хотела портить тебе настроение,– упаковав коробки от китайской лапши в мусорный пакет, сказала Таня.
– О-о, ты не будешь первой.
– Принесла тебе перечень задач.
– Ты уже отдала с утра…
– Это новый, персонально для тебя,– с сочувствием сморщила лоб Мишина и открыла свой ежедневник.
«Сам не захотел написать на почту… Игнорирует, значит…»
Я с бессильной злостью протянула ладонь:
– Давай сюда.
– Погоди, ты не поймешь мои каракули, еле успевала писать за ним…
И начала зачитывать пункты, по которым я уже после обеда должна представить монстру проект решений. Когда она запнулась на одном, зазвонил ее телефон.
– Приемная фабрики «Коломбо», Татьяна… Майю Витальевну? А по какому вопросу? А-а, минутку… соединяю…
Таня нажала кнопочку и иронично прошептала:
– О-очень се-ка-суальный мужской голос по коммерческому предложению…
Я смешливо закатила глаза и взяла свою трубку.
– Самгина…
– Доброе утро, Майя…– послышалось на том конце.
Голос и впрямь был сексуальным. Я прищурилась, пытаясь узнать его, но совпадений в банке памяти не нашлось.
– Доброе утро, представьтесь, пожалуйста… не узнаю вас?..
– Артем Греков,– усмехнулся звонивший.– Не могу дозвониться тебе на мобильный…
Как только услышала имя, перед глазами мошки залетали размером со слона, похолодела и бросила трубку, несколько раз нажав на сброс звонка, а после щеки начали наливаться тяжестью, и, наверное, я стала похожа на мухомор.
Я давно настроила свой мобильный на прием звонков только от списка контактов: спам-звонки просто донимали, поэтому абы кому связаться со мной затруднительно. Но Олег мог сказать Артему, где я работаю, а уж номер фабрики найти не проблема.
– Все нормально?– недоуменно подошла Татьяна и погладила по плечу.
– Нормально,– уткнулась я в свой ежедневник.
– А что у тебя тогда глаза такие стеклянные?
«Почему звонит сюда? Зачем звонит?!»– диким табуном поскакали вопросы в мыслях.
– Тань, у тебя все?
– Последний вопрос по штату твоих отделов: нужен список, кого переводить на удаленку, а кто в ауте,– не стала задавать лишних вопросов она.
– Я поняла. Спасибо. Иди,– механическим голосом ответила я и тревожно посмотрела на трубку, будто она должна была снова разразиться нежданным звонком.
И звонок раздался, только у Мишиной. Когда она взглянула на входящий номер, округлила глаза и покачала трубкой.
– Снова он!
– Меня нет!
– А чего шепчешь?
Я поморщила нос, сознавая, как нелепо веду себя, и уже нормальным голосом попросила:
– Тань, сегодня не соединяй меня ни с кем. Кому надо, на корпоративный позвонят…
– Ага, и не вешай нос!
«Такой настойчивый! Еще ведь может явиться в любой момент. И не отвяжешься. А что, если он еще и контуженый? Вдруг начнет преследовать? Дернул меня черт снова с ним переспать. Ведь обещала же себе!»– задумалась я. Рабочие вопросы отошли на задний план. Все стало каким-то мрачным, неопределенным, а на душе скребли кошки. И совсем не мартовские…
***
У Алексашина отчиталась без происшествий. Он был слишком погружен в дела – не до выяснения отношений. Только в конце разговора я все же посчитала нужным извиниться за поведение в пятницу, чтобы хоть как-то закрыть этот вопрос в своей голове.
– Даниил Викторович, вы не волнуйтесь, как-нибудь все устаканится,– начала я с поддержки.
– Слова не утешают в отличие от четкого конкретного выполнения задач,– сухо ответил он, буравя меня суровым взглядом.
С таким выражением лица он казался настоящим монстром, что поджилки задрожали. «Значит, еще злится…» Я опустила глаза, крепко сжала ежедневник и, сглотнув ком в горле, насколько могла, ровно проговорила:
– Прошу меня извинить за резкость в пятницу. Напряженная обстановка, нагрузка…– Алексашин холодно прищурился, и это еще больше сковало.– Но это, конечно же, не оправдание: я была не права. Больше не повторится…
Он чуть сдвинулся в кресле, устало помассировал переносицу, а потом посмотрел на меня с такой тоской, что я решила ретироваться, пока монстр снова не переступил границу.
– Пора за работу,– решительно по-деловому отвернулась к выходу я.
– Вот именно, Майя Витальевна!– вновь переменился Алексашин. Точно злился!
И опять между нами сквозила неопределенность.
***
Отработав день в этом смутном настроении и выполнив почти все задачи руководства, я освободилась только к полуночи. Производство закрыли, стало непривычно тихо вокруг, исчезло фоновое жужжание кондитерского цеха, который был напротив офиса через переход на втором этаже. В окнах больше не горел свет. Стало как-то жутко, будто конец света…
На стоянке оставалось несколько машин: шефа, главбуха, сисадмина и моя. Выдохнув вверх облачко пара и заметив, как в приемной выключили свет, я поняла, что Алексашин сейчас тоже спустится. Чтобы не встретиться с ним, даже не прогрев машину, выехала с территории фабрики.
Подъезжая к дому, вспомнила о настойчивом звонке Артема и почему-то так испугалась, что могу встретить его у подъезда, что даже из машины выходила с огромной настороженностью. Как беглянка, окидывая двор и салоны машин тревожным взглядом, я быстро поднялась в квартиру, взяла ноутбук, побросала в сумку все необходимое на несколько дней, нашла ключи от дома Риммы и поехала к ней, пока та в командировке. Решение было спонтанным, но успокаивало: вела я себя, конечно, как трусиха-подросток, но мне сейчас не до этих передряг. Хотелось максимально оградить себя от всего, что сбивает с толку.
Улегшись в гостевой комнате, я написала извинительное сообщение хозяйке дома, что побуду у нее несколько дней, пока мне меняют сантехнику. Получив лишь одобрительный смайл, укуталась в одеяло и отключилась: не спать две ночи подряд и отработать шестнадцатичасовой день – и ломовая лошадь не выдержит.