Часть 37. Ваниль

Артем прижал еще ближе, захватил мои губы и замер, глубоко втягивая носом, будто дышать мной – жизненно необходимо и каждая миллисекунда этого медленного вдоха важна, чтобы наполниться любовным ароматом и ощутить, как плавятся последние остатки льда.

Я приоткрыла глаза и заметила, как его брови напряженно сведены к переносице, как дрожат его веки и ресницы в наслаждении моментом. Он тоже пьяно посмотрел на меня сквозь ресницы, а потом медленно, упиваясь каждым движением, углубил поцелуй, делая его все более чувственным… ненасытным, пока дыхание не стало тяжелым и руки нетерпеливо не заблуждали по моей спине и ягодицам…

Покачиваясь на носочках, я потерлась пахом о его бедра, чувствуя, как между ними становится туго. Он наполнялся силой и предвкушением, которое уже окутывало нас плотным ванильным дурманом и грозило снести с ног. Все внутри заныло от касания наших тел и головокружительного поцелуя…

Я помнила его вкус, каждый его страстный взгляд и пылкость ласк, каждый вечер вместе до нашего истинного знакомства… Но то, что происходило сейчас, было еще откровеннее и глубже, потому что я открылась перед ним за все это время и он больше ничего не скрывал.

– У меня кружится голова…– чувствуя сладкую дрожь в животе, проговорила я в его губы.– Сейчас упаду…

– Нельзя… потому что я… держусь за тебя,– с трудом отрываясь от меня, выдохнул он, прижал крепче и мягко прикусил нижнюю губу.

Я отклонилась назад, жадно обвела любимое лицо, мазнула по его щеке пальцами и, прерывисто дыша, прошептала на ухо:

– Ты кое-что не закончил… Придется довести дело до конца…

Слегка кусая Артема за колючий подбородок, я коснулась его ширинки, расстегнула замок и бесстыдно запустила ладонь внутрь. Там было горячо и ждало разрядки…

Артем звучно сглотнул и, меряя меня плотоядным взглядом, сам расстегнул ремень и пуговицу, а когда потянул за ворот свою майку и скинул ее через голову, я живо стянула с него джинсы вместе с боксерами.

Он мгновенно подхватил меня и усадил на столешницу. Раздвинув колени, встал между ними и стал уверенно раздевать.

– Завтрак отменяется?– приподнимая бедра, чтобы он легче стянул джинсы, с улыбкой кивнула я на миску с омлетом.

– Уже и обед перепрыгнули, но это дело…– и Артем сжал пальцы на моих обнаженных бедрах,– не терпит отлагательств…

Его рука скользнула между моих ног. Ощутив густую влагу, задержалась на клиторе, чуть помассировав его, и уже мокрыми пальцами он с довольной улыбкой смазал головку напряженного члена.

Это сумасшедшее… томительное ожидание, когда он войдет в меня, взрывало вены. Я поерзала на твердой столешнице и, нетерпеливо облизывая губы, алчно рассматривая его совершенное орудие наслаждения, с намеком подалась вперед.

Артем яростно придвинулся и подтолкнул меня навстречу за поясницу. А когда я вскрикнула от его внезапного проникновения в меня на всю глубину, он стремительно смял мои губы диким поцелуем и принялся двигаться то мелкими быстрыми толчками, то выходя полностью и медленно заполняя собой.

Я крепко ухватилась за края столешницы и, откинув голову назад, послушно поддавалась его напору. Внутри искрами расходилось тепло, оживляя все воспоминания наших с ним встреч. Мысли разлетались фейерверком будоражащих желаний, но все внимание сосредотачивалось на горячем скольжении в самой сокровенной точке.

Когда Артем ускорялся, терпению, казалось, вот-вот наступит конец, но, сменяя темп, он снова погружал меня в ожидание наплыва обжигающей волны возбуждения, тогда же отчаянно хотелось проявить инициативу и свести его с ума, как он сводил…

Неожиданно перед глазами поплыло, а внизу живота так онемело, что я сжалась и громко закричала. Горячие мурашки рассыпались по ногам. Я воспалено задышала открытым ртом, сухо сглатывая и жмурясь от безумного головокружения.

Но Артем был ненасытен, будто мною утолял оба голода сразу. Он резко вышел, снял меня со стола и, повернув к себе спиной, наклонил и уложил грудью на столешницу. Громко шлепнул по ягодице и тут же, не осторожничая, вошел снова. При резкой смене позы дух захватило от того, что еще он может сотворить с моим телом, что вынесет душу вон. Она и так еле держалась в теле.

Уже не сдерживая крики удовольствия, я раскачивалась под его мощными ударами бедер, а хлесткие шлепки по ягодицам только распаляли желание и заставляли сжиматься и плавиться от страсти. Но одной рукой он крепко держал меня за бедро, чтобы от содроганий не дала ему выскользнуть из себя, а другой опирался на стол. Склонив голову и кусая его за плечо, я так крепко сжимала края столешницы, что та врезалась в кожу, доставляя ощутимую боль. Но это только обостряло чувствительность всего тела, подводя к новому взрыву удовольствия.

Как еще Артем сдерживался, потому что мои дикие оргазмы, настигающие опаляющими волнами, сводили силы на нет. Но буквально через минуту я дико жаждала его вновь.

На дрожащих ногах мы опустились на пол. Я тут же оседлала его. Замедлив темп и раскачиваясь из стороны в сторону, наслаждалась выражением лица Артема – он откровенно любовался мной и безгранично желал меня. Его глаза не лгали, и губы дрожали от каждого моего движения навстречу. Пальцы, сжимающие мои бедра и талию, не отпускали ни на секунду, то яростно впиваясь, то ласково поглаживая, то оказываясь там, где каждая точка вспыхивала огнем… И я то нежно покусывала его губы, то нещадно царапала грудь, изнывая от нескромных и жгучих ласк.

Передав всю инициативу мне, Артем мягко опустил ладони на бедра и просто разглядывал, нежась подо мной. Через какое-то время я замерла, ощущая, что даже просто неподвижно касаться его, – уже наслаждение. И он, закрыв глаза, замер, будто чувствуя то же самое.

Я облизала губы и мягко соскользнула с него и села чуть ниже паха. Любуясь им, положила ладони на грудь и прошла пальцами каждый изгиб, каждую выемку, не обойдя и редкие родинки. Не было ни капли жиринки на его теле, только смуглые рельефные мышцы, перекатывающиеся под кожей от распаленного, чуть прерывистого дыхания. Он был прекрасен – мой Казанова. Мягкая дорожка русых волос от пупка к основанию его сейчас смирного, но вовсе не расслабленного члена, особенно заинтересовала. Я провела по ней вниз и остановилась на границе заветной точки.

Давно хотела попробовать его на вкус, ведь сам он пах опьяняюще, и с предвкушением смело опустилась ниже.

Видимо, Артем догадался, что я хочу сделать и, приоткрыв глаза, следил за мной из-под ресниц. Его дыхание сделалось беззвучным, он будто замер в ожидании. Но его ствол мгновенно ожил и запульсировал перед моим лицом. Я осторожно коснулась кончиками пальцев вздувшихся венок и улыбнулась, ощутив нежную теплую кожу и аромат, возбуждающий интерес. А потом склонилась и мягко поцеловала головку. Волосы упали вперед, а Артем тут же собрал их и, не переставая наблюдать за мной, держал на весу.

Лавина несказанного удовольствия накрыла меня, когда я вобрала в рот половину его ствола и плотно сомкнула губы. От этого Артем не сдержался и глухо застонал, прижав ладонь к моему затылку, наклоняя вперед…

Никогда не представляла, что такая первобытная ласка может доставить искреннее удовольствие. Каждое мое движение вниз и вверх по напряженной плоти, игра языка по уздечке и вокруг головки не просто доводили Артема до исступления, но и заставляли мое лоно сжиматься и снова истекать вожделенной влагой. Он уже сминал пальцами, брошенные на полу джинсы, сдерживаясь изо всех сил.

– Господи… меня сейчас разорвет…– задыхаясь, простонал он и выгнулся дугой.

– Заткнись и смотри…– бросила я и с еще большим усердием приласкала ртом его почти окаменевший член.

Когда головка стала будто зеркальной, а вены на стволе надулись до предела, я выпустила член изо рта и довела его до конца рукой.

– Боже!– практически зарычал Артем и мощно содрогнулся всем телом, так, как никогда при наших прошлых встречах, выплескивая наружу свидетельство неистового удовольствия.

Чувствуя, что больше не нужна ему, я разжала пальцы и мягко опустилась рядом, положив голову на плечо, ладонью накрыв его вздымающуюся грудь. У самой все кружилось даже перед закрытыми веками.

Водя губами по пульсирующей вене на его шее, я удовлетворенно выдохнула:

– Нет большей радости, когда доставляешь удовольствие любимому человеку…

Обняв меня дрожащей рукой, с трудом пытаясь отдышаться, Артем прохрипел:

– Кажется, такого мощного оргазма у меня еще не было…

– Ну… теперь ты просто обязан на мне жениться,– засмеялась я и только после поняла, что брякнула в опьяненном сознании. А украдкой покосившись на Артема, поняла, что он этого не услышал. «Капец, болтуша! А вот мне кажется, я еще ни с кем так с ума не сходила… что даже язык за зубами удержать не могу…»

Так и не пожарив омлет, после совместного душа мы перекусили быстрыми бутербродами и снова упали в объятия друг друга, но уже на самый чудесный в мире матрас…

«Подумать только, а я не хотела его делить с ним…»– глупо улыбалась я, выгибаясь навстречу требовательным губам Артема. Тело становилось сплошной эрогенной зоной от знойных ласк, и в голове уже не оставалось связных мыслей.

Мы засыпали в объятиях друг друга. Просыпались и лежали в упоительной тишине. И снова нас накрывало безумное желание. Казалось, уже не было сил, но открывалось второе дыхание, и этому наваждению не было предела…

За окном совсем стемнело, когда я уже не стояла на ногах, а он едва дышал. Наши глаза слипались… Пресыщенные ласками и обессиленные, мы упали ничком на постель после очередного душа. Я только ощутила, как Артем дотянулся до моей руки и сплел наши пальцы.

«Спасибо… Боженька…»– проплыла единственная мысль, за которой сознание уплыло в блаженный сон до самого утра.

***

Я проснулась от безумного аромата бекона, томатов и грибов, чуть притомленных на оливковом масле с прованскими травами…

Открыв глаза, поняла, что это то ли сон, то ли очень правдоподобная галлюцинация, потому что Артем крепко спал рядом и, похоже, не поднимался в ближайший час, потому что на его лице виднелся след от подушки. Но мой рот уже наполнился слюной, а желудок посасывало.

«М-м, как же я хочу есть! Не мудрено, ведь вчера почти ничего не ела…»

Я тихонько потянулась. Тело приятно ломило, и совсем не хотелось подниматься. Я перевернулась на бок, лицом к Артему и положила руку под голову.

«Спит… После болезни ослаб, а я его еще и вымотала,– совсем не чувствуя угрызений совести, блаженно улыбнулась я, и закусила нижнюю губу.– Знаю, он сделал бы это снова и снова. Я бы и сама не устояла после стольких дней терпения… Сам виноват, нельзя же так издеваться над чувствами…– и вновь улыбнулась, любуясь каждой его черточкой.– Как спящий красавец… Так и хочется затискать его, как плюшевого мишку…»

Осторожно придвинулась к его лицу, прислушалась к дыханию: он точно спал. Кожей чувствовала, какой он теплый, а под одеялом, наверное, аппетитно-горячий. Так захотелось снова окунуться в его объятия до нестерпимой щекотки под кожей, до иголочек на кончиках пальцев. Таким он был милым, невыразимо восхитительным, с целой вселенной в голове, в которой теперь поселилась и моя звездочка…

«Кажется, красивее мужчины я не видела… И он весь мой!..– расплылась я в восторженной улыбке.– «Что, растаяла, Шоколадка?– тут же усмехнулся ехидный голосок внутри.– Насмотреться и надышаться им не можешь?» «Завидуй молча!»– послала я куда подальше своего ворчливого цензора, разрешив себе наслаждаться этим ванильно-сладким мгновением. Оно ведь так недолго…

Сколько можно упиваться друг другом: год-два? Многие со временем теряют не только интерес, даже желание говорить друг с другом, но я была готова на все, чтобы сохранить то, что между нами выросло и продолжало расти. Мы еще совсем не знаем друг друга. И притираться тоже будет непросто, только это всецело в наших руках, и я понимала ценность того, что было подарено мне этим нежданным локдауном.

Артем глубоко вздохнул, и его голова слегка наклонилась в мою сторону. Гладкие безмятежные губы, еще ночью терзавшие меня до блаженного бессилия, чуть дрогнули. Безумно захотелось разбудить его поцелуем.

Я подтянулась на локте, придерживая падающие вперед волосы, склонилась над ним и прильнула к уголку рта в невесомом поцелуе.

На вдохе Артем открыл глаза и замер. Я поймала его взгляд, но не сдвинулась с места. Его губы так и остались мягкими, податливыми, поэтому я начала нежно скользить по ним кончиком языка.

Несколько минут он даже не пробовал ответить на поцелуй. Только позволил мне исследовать его губы. Потом Артем медленно разделил их, как бы приглашая меня. И я приняла вызов, осторожно скользнув языком в его рот, пробуя его на вкус, как бабочка нектар с цветка… И мысленно усмехнулась всем тем, от кого слышала, что поцелуи с утра – несусветная дикость, пока оба не приняли душ. «Сходите с ума от своих предубеждений: мужчина, который словно самой природой соткан для тебя, здоров и в принципе чистоплотен, – вкусен и сладок в своем естестве…» И что этот мужчина мой, я могла сказать однозначно, потому что ни с кем другим не ощущала себя в полной гармонии…

Артем держался и давал мне насладиться лаской, но, наконец, не вытерпел, мягко привлек за шею и поймал мой язык. Пососал его, обвел своим. Скинув одеяло, притянул меня одной рукой и легким движением перебросил на себя сверху.

Я разорвала поцелуй на секунду, и, упершись ладонями в подушку с двух сторон от его головы, с новой силой впилась в него жадными губами. Артем тихо застонал, и я почувствовала, как по его телу прокатилась волна дрожи, мигом сосредоточившись в укромном местечке. В паху подо мной сразу разлилось тепло, оно, как огонь, перекинулось и на мои бедра.

Никогда особо не любила секс по утрам: ни тело, ни сознание еще не проснулись, реакции заторможены, отклика процентов на тридцать. Только то и приятно, что тебя желает любимый мужчина… Но сейчас я горела от желания и мечтала заполучить этого невероятного мужчину. Снова!

– М-м-м, какой же ты вкусный,– протянула я, захлебываясь его поцелуем.– Срочно хочу тебя внутри…

И он не заставил ждать: тут же раздвинул мои ноги коленом, чуть приподнял за бедра и почти сразу насадил на свой тугой член. Как же быстро он приходил в боевую готовность! И как мгновенно приняла его моя пылающая плоть…

Я приподнялась на вытянутых руках, подала бедра вперед, насаживаясь на него парой толчков, жадно и остро, так что под закрытыми веками ярко полыхнули искры, а каждая напряженная мышца задрожала от сладкой судороги.

– Да-а-а,– выдохнула я, когда он заполнил меня целиком, прогнулась назад и медленно задвигалась на нем, растягивая себя и наслаждаясь полученным призом.

Он плотно обхватил пальцами мои бедра и помог двигаться в нужном темпе. Глядя в его пьяные глаза, я ловила правильный ритм, облизывала губы и изнемогала от всепоглощающего чувства слияния в одно целое.

Удовольствие было таким безмерным, что прекратить эти сладостные пытки казалось невыносимым. Но все внутри сжималось от нетерпения, подвигая нас обоих к сокрушительному выплеску раскаленной лавы, сжигающей все границы и остатки разума…

Инстинктивно задвигавшись быстрее, тяжело дыша, я впилась ногтями в его грудные мышцы и с протяжным стоном сжалась до предела. Артем недолго вжимался в меня, а потом резко поднял над собой и излился густым нектаром мне на бедро. Кусая губы от нестерпимого восторга, я обхватила член пальцами и завершила его восхождение несколькими точными движениями, от которых Артем прогнулся подо мной с низким грудным стоном и обмяк, взмокнув от бессилия. И я упала вперед, распластавшись на его груди, а когда сердце чуть замедлило ход, скатилась на матрас и перевернулась на живот.

Придя в себя и томно потянувшись, Артем поднялся и, чмокнув меня в ягодицу, ушел в душ. А я все плыла и плыла, раскачиваясь на волнах блаженства.

Он вернулся свежим и теплым, будто стоял под кипящими струями. Прилег, частично накрыв меня собой и сплетя наши ноги. Разнеженная, я все еще не могла пошевелиться, только чувствовала разгоряченной кожей шевеление воздуха от его дыхания.

Наверное, я задремала, потому что, когда открыла глаза, уже лежала на спине, а Артем, все еще обнаженный, полулежал в ногах и касался горячими губами моих пальчиков. Невольно подтянула ноги к себе, согнув их в коленях, и перевернулась на бок. Артем подполз ближе и, обняв мои колени, положил на них подбородок. Скользя любующимся взглядом по моему животу, груди и обратно, он ласково улыбнулся и накрыл ладонью пупок.

– Я люблю тебя…

Я сжала губы от невероятного счастья слышать от него эти слова, произнесенные таким проникновенным глубоким голосом, тихо, как тайну, чтобы не нарушить ткань мироздания этим сильным признанием, ведь счастье любит тишину… Он замер на моих глазах, и я зажмурилась от распирающего грудь волнения, а потом, распахнув веки, прошептала в ответ:

– Умереть можно…

Артем тихо засмеялся, отнял руки и нежно провел пальцами по бедру к голеням, рассматривая каждый сантиметр кожи. Я пыталась уловить все эмоции на его лице, чтобы впитать их в себя, наполниться любимым мужчиной, потому что мне всегда будет его мало, даже если прирасту к нему, никогда не перестану хотеть его еще больше…

– У тебя очень нежная кожа… Смотри, какие красивые венки… вот тут,– умиленно прошептал он, мягко ведя пальцем дорожку к лодыжке.

Это так тронуло, что я приподнялась и поцеловала его в макушку.

– Такие тонкие… хрупкие,– блаженно улыбнулся Артем и приник горячими губами к венке.

Я вдруг оторопела от такой сумасшедшей нежности и безграничной сокровенности момента, что не мигая втянула голову в шею и почти не дышала.

– Думаю, нам надо что-нибудь съесть, иначе у меня не хватит сил продолжить снова… А я очень хочу,– проговорил Артем, хитро щурясь и продолжая целовать мою щиколотку.

– Согласна на все,– откровенно прошептала я и засмеялась.

Артем поднял меня с постели на руках и понес куда-то в шкаф, а не на кухню. Поставил перед отделением ряда своих рубашек и, целуя в шею, провел рукой по плечикам.

– Ну… какую рубашку предпочитаешь?

– Что?– недоуменно оглянулась я.

– Хочу тебя в моей рубашке… Так ведь это делается?– засмеялся Артем.

– М-м,– сжав губы, улыбаясь от безудержного счастья, протянула я и выбрала бледно-розовую рубашку.– Розово-мимишный?

– Это не самая моя любимая рубашка,– улыбнулся Артем и надел ее на меня. Застегнул на пару пуговиц чуть ниже груди, снова взял на руки и понес на кухню.

– Теперь я буду передвигаться по твоей квартире только так?– улыбнулась я, водя носом по его небритой щеке.

– Ну… иногда ползком,– срывая игривый поцелуй, хохотнул он и кивнул на наши разбросанные вещи между кухонными шкафами и островком.

Ненадолго уплыв вслед за горячими поцелуями Артема на краю кухонного стола, я, наконец, сбежала от него в душ, а потом уступила место ему.

Как приятно было стоять босиком на кухне любимого мужчины в такое радужное солнечное утро и готовить завтрак для нас двоих. Даже почти обед… Разве было что-то прекраснее в мире этих блаженных мгновений?

Я достала из холодильника мясо и дорезала оставшиеся со вчерашнего дня овощи. Вымыла миску после несостоявшегося омлета и до готовки основного блюда сделала легкую закуску с рыбой.

Артем вышел из душа с полотенцем на бедрах. Такой красивый, начисто выбритый, в соблазняющих капельках воды на груди. Положил свой телефон на край стола и подошел ко мне.

– Мне нравилась твоя бородка,– я ласково потрепала его по щеке и чмокнула в нос.

Артем привлек к себе и дразнящим движением бедер потерся об меня.

– А мне нравишься вся ты!

Я смущенно опустила взгляд на его губы и прошлась кончиками пальцев по плечам.

«И я очень-очень люблю тебя… до безумия, так, что хочется кричать об этом на весь мир…»

А Артем сплел пальцы на моей пояснице и, все разглядывая что-то в моем лице, ласково проговорил:

– Мне нравится твоя практичность и уверенность во всем при такой поразительной женственности. Нравится, как ты быстро ориентируешься, как находишь нужные вещи для жизни, как готовишь свою фирменную пасту и облизываешь мизинчик, когда пробуешь на вкус… Как пританцовываешь, когда что-то обдумываешь… Прошел месяц, как мы с тобой, и мы ни разу не поругались… хотя до этого у нас не все было гладко…

– Давай короче,– совсем смутилась я, заправляя волосы за ухо.

– Выходи за меня!

Я опешила и округлила глаза.

– Ты просила короче,– непринужденно пожал плечами он, а сам хитро улыбался.

«Да, ешкин кот, так не бывает!» Я долго мерила его недоуменно-изучающим взглядом, а потом насмешливо оттолкнулась и отвернулась к столу:

– Это несерьезно…

– Это очень серьезно!– он снова поймал меня за бедра, притянул к груди и горячо задышал в затылок:– Что, не веришь своему счастью?

– Ох, счастье ты мое!– засмеялась я, прокручиваясь в кольце его рук и хватаясь за плечи.– То есть ты хочешь сознательно поместить себя в кабалу на несколько лет?

– Почему на несколько лет?– недоуменно нахмурился тот.

– Заметить, ты не отрицаешь кабалу?– иронично прищурилась я, а у самой сердце от смятения чуть ли не в пятки ускакало.

– Я вообще этого слова не услышал. Так что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, тебя не хватит на вечность… Ты же бабник!– уже сама не понимая, верю ему или нет, усмехнулась я.

– А ты проверь?

– Это не лотерея…

– Вот и не превращай это в фарс. Я серьезно хочу тебя…

– Ты снова хочешь поскорее затащить меня в постель?– нервно засмеялась я и отстранилась. «Боже, мы знакомы по-хорошему месяц, да что он там решил…»

– Безусловно… Но это не главное, чтобы просить тебя пойти в загс с паспортом. Для этого у меня и своих чар хватит,– самодовольно ухмыльнулся он и потянул меня за руку.

– Да неужели!– иронично возразила я и ущипнула его за тугой пресс.

– Если бы я хотел тебя сломить, ты упала бы в мою постель с порога. Но я хотел познакомиться ближе, чтобы ты узнала меня…

– Да у тебя и постели-то толковой не было,– вдруг осознав, что это может быть действительно серьезно, я растерянно отвела глаза.

– Новую мы проверили раз… семь за эти сутки?

Я зажмурилась и, по-моему, покраснела:

– Девять…

– М-м, кажется, это не предел,– дразня меня широкой улыбкой, заверил он.– А теперь мы можем узнавать друг друга и в постели, и на диване, и даже на тех кайфовых креслах-блинах…

Он выглянул из-за моего плеча и прищурился на круглые кресла у окна.

– Кажется, там будет очень пикантно…

– Извращенец!– смущенно отпихнула его я, чувствуя, как от волнения жар разносится по телу. Внутри будто взорвался мешочек с лавой, и она растеклась по венам, обжигая и вгоняя в краску. Это то чувство, которое и манит, и пугает, а что за ним, никогда не угадаешь: может шибануть так, что не рада будешь. Но может унести и на небеса…

Артем вдруг задумчиво отстранился и сказал:

– Кажется, мне надо уехать ненадолго…

– К матери?– стараясь не проявить досады, спросила я.

– Нет… Медсестра вроде бы справляется. Тьфу-тьфу…

– Тогда куда? У нас все есть,– и сама обняла его за шею.– Не уходи…

– Кое-чего не хватает… Хочу купить тебе что-нибудь особенное,– быстро поцеловал он.

– Вот так ты умеешь делать сюрпризы?– шутливо укорила я, проводя пальцами по его щеке.

– Да, за карантин совсем навыки растерял,– прошептал он, потерся об руку и поцеловал ладонь.– Я скоро. А ты смотри, чтобы говядина не пригорела… Она должна томиться на медленном огне.

– Есть, сэр!– вытянулась я по стойке смирно и обмякла, когда он ушел переодеваться.

Проводив Артема, я включила музыку и вернулась к готовке. Поставила сковороду на плиту и, пока нарезала мясо небольшими кубиками, снова ловила себя на мысли, что улыбаюсь как умалишенная. Вчера был долгий, сложный разговор, и я еще не все осознала и уложила в голове. А тут такое предложение, которое прозвучало, с одной стороны, очень искренне, с другой – как-то опрометчиво, что ли. Признания после любовной эйфории редко отличались серьезностью намерений. Но Артем никогда не выглядел человеком, бросавшим слова на ветер…

Его не было уже больше получаса. Я начала обжаривать говядину на сильном огне, чтобы потом потомить ее. Присмотрелась к делениям на регуляторе температуры, прикинула, насколько прикрутить, и хотела в последний раз перемешать мясо, как рядом что-то дзынькнуло. Я отвлеклась от плиты, бросила взгляд на угол стола и увидела телефон Артема.

«Странно, он без него никогда не уходил…»