Глава 11

Стефан Альберран пытливо смотрел на собеседницу, ожидая её ответа на свой вопрос, а сам невольно вспоминал мужчину, с которым видел альду Мортон некоторое время назад. Судя по экзотической внешности и одежде, это и есть тот самый князь – поставщик чая из Хинду. Должно быть, он лично владел чайными плантациями и другими богатствами, позволяющими ему так смело и независимо держаться рядом с Летицией.

Увидев их вместе, Стефан ощутил нечто неприятное, что – как бы ни тяжело признавать – больше всего напоминало укол ревности. Владелица «Чая и сладостей» нравилась ему, несмотря на то, что являлась подозреваемой в деле об убийстве. Он хранил верность Службе Правопорядка, но никак не желал верить в то, что эта девушка действительно могла бы хладнокровно отправить на тот свет Финнеаса Броктонвуда.

– Поверьте, господин Альберран, я… – вымолвила она, глядя на него так, что его сердце будто сжала невидимая рука. – Я очень хочу помочь, но… Видите ли, Финнеас… его избаловали. Деньги и высокое положение давали ему ощущение вседозволенности. Может быть, однажды он перешёл кому-то дорогу, и теперь тот человек пожелал отомстить?

– Месть – блюдо, которое подаётся холодным, – процитировал всплывшую в памяти фразу Стефан. – Это вы хотите сказать, альда Мортон? Убийцу нужно искать в прошлом вашего жениха либо в его ближайшем окружении?

– Вполне вероятно, – кивнула Летиция. – Он не работал, однако у него было много знакомых. В мужских клубах, среди других аристократов… Разумеется, могли быть и завистники. Думаю, вам нужно опросить тех, с кем он особенно близко общался.

– Здравая мысль, – согласился с ней Альберран. Мысль о том, что ему придётся беседовать с напыщенными альдами, которые будут смотреть на него, как на кучу мусора, не слишком-то радовала, однако другого выхода не имелось. – Так и сделаю.

– У вас есть ещё вопросы? – подливая ему чай, спросила собеседница.

– Скажите, альда Мортон, почему вы не носили помолвочное кольцо?

– Я сняла его, когда узнала о том, что Финнеаса больше нет в живых.

– Простите, но нет. Ведь утром, когда мы встретились на кладбище и проследовали к вам в дом, вы ещё ничего не знали. Но кольца на вашей руке уже не было.

В лицо ей бросилась краска, и девушка закусила губу, выдавая своё смятение. Стефану захотелось взять её за руку, ласково погладить дрогнувшие пальцы, согреть их своим дыханием. Или, может быть, набравшись смелости, даже обнять её, прижать к себе, утешая её тревогу.

Но нельзя. Ничего нельзя. Ведь он – живущий на одну зарплату сотрудник Службы Правопорядка весьма скромного происхождения, а она – не просто барышня из хорошей семьи, но богатая наследница с собственным делом. Они словно на разных берегах. И никогда не окажутся на одном.

– Я… не слишком-то хотела выходить замуж, – проговорила она наконец. – О браке когда-то договорились наши родители. Но, почувствовав вкус независимости, я не стремилась с ним расставаться.

– Вы ведь, помнится, говорили, что альд Броктонвуд полностью устраивал вас в качестве будущего мужа.

Летиция Мортон вскинула на него взгляд, в котором, как в темнеющем перед грозой небе, вспыхивали молнии.

– А что я должна была сказать, господин Альберран? Что не желала становиться его женой? Чтобы ещё больше подтвердить ваши подозрения?

– У вас имелись причины избегать брака с ним? Какие-то ещё, помимо той, что вы мне назвали? Может быть, альд Броктонвуд дурно с вами обращался? Говорил оскорбительные вещи? Или… считал, что уже имеет на вас права?

Ему вдруг вспомнился синяк на руке танцовщицы, который Шанталь поспешно спрятала, когда он заметил. А что, если Финнеас бил её? Раз так, то он вполне мог обижать и невесту, которую, к тому же, некому было защитить, ведь она осталась без отца. Стефан почувствовал, как в нём закипает гнев. Окажись сейчас перед ним Финнеас Броктонвуд, тому бы не поздоровилось.

Похоже, Летиция оказалась перед дилеммой. Она долго молчала, стискивая руки и глядя куда-то в пустоту, словно видя перед собой лицо мужчины, о котором они говорили. Альберран не торопил её.

– Что ж, я отвечу вам… – произнесла она. – Альд Броктонвуд порой действительно… вёл себя не слишком благородно. И да, это являлось ещё одной причиной, по которой мне не хотелось выходить за него.

– Но вы сказали, будто приезжали к нему поговорить о свадьбе.

– Не о свадьбе. – Летиция протяжно вздохнула. – А об её отмене.

Стефан Альберран молчал. Теперь он понимал всё, что раньше приводило его в замешательство. Спокойную реакцию альды Мортон на известие о смерти жениха, её незаплаканные глаза, ту осторожность, с которой она отвечала на его вопросы.

Ведь нежелание выходить замуж – в том случае, если Финнеас отказывался решить всё миром – вполне тянуло на мотив убийства.

Летиция и Шанталь – Шалини – были такими разными, какими только могут быть две девушки. Одна образованная, безупречно воспитанная, полная достоинства аристократка. А другая училась урывками, ведь в деревне, где она родилась, не строили школ для девочек, и в приличном доме её не пустили бы даже на порог. Однако и той, и другой Стефан всем сердцем сочувствовал. Ведь обе они пострадали от мужчин и предрассудков их общества.

Подбирая слова для ответа, он увидел, как плечи собеседницы вдруг содрогнулись, и она закрыла лицо руками. По её щекам текли слёзы. Произошло то, чего он ожидал при их первой встрече, – Летиция Мортон разрыдалась.

– Альда Мортон…

– Я так устала! Так устала сдерживаться и притворяться… – всхлипнула она. Стефан растерянно привлёк её к себе, неловко обнимая и поглаживая по волосам. На ощупь они оказались мягкими, как пух одуванчика. Летиция вздрагивала, не отталкивая его, и он понял, что она давно нуждалась в том, чтобы выплакаться у кого-нибудь на плече.

Стефан Альберран впервые держал в объятиях девушку, о которой не имел права даже мечтать. Ощущение казалось восхитительным. Ещё никогда в жизни ему так сильно не хотелось, чтобы текущее мгновение продолжалось вечно.

Но спустя короткое время Летиция Мортон смущённо отстранилась, вытирая мокрое лицо сначала ладонями, а затем и батистовым платком, который извлекла из кармашка траурного платья.

– Простите, господин Альберран… – пробормотала она, отводя взгляд. Голос её звучал сдавленно. – Мне не следовало…

– Не извиняйтесь, альда Мортон, – остановил её Стефан. Он вдруг с пугающим осознанием подумал о том, что, если начальству станет известно о симпатии подчинённого к подозреваемой, его немедленно отстранят от работы над этим делом. – Я понимаю, как вам сейчас тяжело.

– Я напишу для вас имена приятелей и знакомых Финнеаса, – произнесла Летиция, пересаживаясь за свой рабочий стол. – Правда, не уверена, что смогу упомянуть всех. Вам лучше поговорить о них также с альдом Эрделлином.

Достав чистый лист бумаги, она принялась писать. Альберран наблюдал за ней, её склоненной головой, чуть растрепавшимися волосами с чёрной лентой, уверенными движениями изящных рук. Вся она сейчас казалась ему совершенством – прекрасным, недостижимым, удивительным, как далёкие звёзды. Порой по ночам кажется, что до них можно дотянуться рукой. Вот и Летиция выглядела такой же близкой и недоступной одновременно.

Самое главное – чтобы о его отношении к ней не узнал альд Кирхилд. Стефан не собирался бросать и передавать начатое дело другому сотруднику Службы Правопорядка. Чего бы ему это ни стоило, он должен довести его до конца.

Ради справедливости. Ради поиска и наказания человека, который совершил преступление, хотя альд Броктонвуд, ставший его жертвой, не слишком-то вызывал сочувствие. Ради Летиции Мортон, в чью невиновность Альберран верил, несмотря на то, что многое в деле выступало против неё.

– Готово, – проговорила она, протягивая ему список. – Возможно, некоторые из них не пожелают говорить с вами. Очень уж они привыкли к тому, что весь мир вертится вокруг них и ничто в нём не создаёт им неудобств.

– Я буду упорен, альда Мортон, – заставив себя улыбнуться, пообещал ей Стефан. – Им придётся ответить на мои вопросы. Жаль только, что вопрос с алиби будет сложно решить, ведь мы не знаем, когда и каким образом яд попал в бутылку.

– А какие варианты?

– Кто-то был в доме Финнеаса Броктонвуда и подлил настойку чилибухи в золотой шнапс, открутить его крышку несложно. Или же бутылку подменили на другую – уже с отравой. Но в любом случае убийца побывал в особняке.

– А если нет?

– Нет?

– Если Финнеасу уже продали такую бутылку, подкупив торговца? Или же… подарили, например? Ведь многие знали о том, что он предпочитал именно этот напиток.

– И тогда…

– Тогда преступник мог и не приходить к нему, – подхватила Летиция. Её слёзы высохли, и сейчас на лице девушки отражалась заинтересованность. – Такой вариант вы не рассматривали, господин Альберран?

Стефан, устыдившись, покачал головой. О подобном он действительно не думал. Вот так ей удалось выдвинуть версию, отличную от тех, которые прорабатывал он.

– Но тогда подозреваемых может быть больше, – сказал Альберран. – Если рассматривать тех, кто даже не бывал в доме убитого, то… Да, альда Мортон, вы способны составить мне конкуренцию в следственном деле.

– А ещё подкупить могли слуг, – предположила она, будто не расслышав его комплимент. – Их ведь многие аристократы считают кем-то вроде невидимок. Не стесняются обсуждать в их присутствии личные дела, а ведь можно ещё и подслушивать за дверью. Да и многое, из чего состоит наша жизнь, от прислуги скрыть не получилось бы, – добавила собеседница, поморщившись при этих словах, словно ей вспомнилось что-то неприятное. – Проверьте всех, кто служил у Финнеаса.

– В тот вечер у них, кажется, был выходной, – припомнил он отчёт Бертрана.

– Но вы ведь сами сказали, что яд мог попасть в бутылку и раньше.

– Вы, безусловно, правы. Я ещё раз поговорю со слугами – сам, не перекладывая эту обязанность ни на кого. Необходимо также выяснить, не угрожал ли кто вашему… альду Броктонвуду.

– Рада, если навела вас на верную мысль, господин Альберран, а теперь, если у вас больше нет вопросов, мне, пожалуй, следует вернуться к работе. Кстати, адвоката я нашла. Если потребуется, он, надеюсь, сможет защитить мои интересы.