Глава 13. Эмир. Константинополь, особняк на Босфоре, ноябрь 1856 года

Три дня прошли в напряжённом ожидании.

Я отправил своих людей в Галату, в порт, в русское посольство - везде, где мог объявиться человек, называющий себя Сергеем Беклемишевым. Мои осведомители получили подробные указания: искать мужчину с хромотой, светлыми волосами и северным выговором, расспрашивающего о русской княжне, вышедшей замуж за османского пашу. Я не жалел ни денег, ни связей. Мне нужно было найти его прежде, чем он предпримет следующий шаг.

Но пока поиски не давали результатов. Это тревожило меня больше, чем я готов был признать.

Сегодня, однако, был день, когда я не мог позволить себе думать только о Сергее. Сегодня Мехмед-эфенди должен был привезти окончательные данные о землях в Ризе, и я хотел обсудить их с Софьей до его приезда. Я нашёл её в библиотеке, где она уже разложила на большом столе карты и свои записи. Услышав мои шаги, она подняла голову и улыбнулась. Открыто, без тени той настороженности, которая ещё недавно сквозила в каждом её взгляде.

-Доброе утро,-сказала она.-Я как раз разбираю записи Мехмеда-эфенди. У него превосходный почерк, но он пишет так подробно, что мне понадобится не меньше часа, чтобы понять, где именно находятся лучшие участки.

Я подошёл к столу и склонился над картой. Она пахла лавандой и чаем: запахом, который теперь ассоциировался у меня с присутствием Софьи. Я невольно задержал взгляд на её руках, лежащих на карте: длинные пальцы, тонкие запястья, на одном серебряный перстень с бирюзой, который она, кажется, никогда не снимала.

-Вот здесь,- сказала она, указывая на южный склон холма неподалёку от Ризе.-Мехмед-эфенди пишет, что эта земля заболочена, но с хорошим стоком к морю. Если мы проложим дренажные канавы, как делают на лучших плантациях, почва станет идеальной для чая. А вот здесь,- её палец переместился на прибрежную полосу,-слишком близко к воде. Там будут проблемы с засолением.

Я слушал Софью и смотрел, как она говорит. В её голосе была та спокойная уверенность профессионала, которая так поразила меня в первый же день. Она не пыталась произвести впечатление, не искала одобрения. Она просто знала своё дело и говорила о нём так, как говорят о чём-то само собой разумеющемся.

-Вы говорите так, словно уже бывали в этих местах,-заметил я.

Она на мгновение запнулась, и я увидел, как в её глазах мелькнула тень. Потом она чуть натянуто улыбнулась, но всё же улыбнулась.

-Я много читала об этом регионе. Изучала карты, описания путешественников. А потом складывала всё вместе. Это как с чаем: нужно просто соединить разрозненные факты в одну картину.

-У вас редкий дар к обобщениям,- сказал я, не отводя взгляда.-Большинство людей, даже образованных, видят только разрозненные куски. Вы же видите целое.

Она посмотрела на меня с тем самым выражением, которое я уже начал узнавать: смесь благодарности и лёгкого смущения.

-Спасибо,-сказала она тихо.-Это, пожалуй, лучший комплимент, который я слышала за последнее время.

-Тогда я должен сказать вам ещё кое-что,-произнёс я, выпрямляясь.-Вы не просто видите целое. Вы умеете убеждать других, что это целое стоит того, чтобы за него бороться. Мехмед-эфенди, который двадцать лет служит в министерстве и видел сотни прожектёров, вчера сказал мне, что впервые за долгое время поверил в успех чужого дела. Он говорил о вас.

Софья опустила глаза, и я заметил, как на её щеках проступил лёгкий румянец. Это было так не похоже на ту Софью, которая спорила со мной в первый день о пересушенном чае, что я невольно улыбнулся.

-Вы смущаете меня.

-Это моя цель.

Она подняла голову и посмотрела на меня с той самой прямотой, которая всегда меня обезоруживала.

-Эмир, я хочу спросить вас кое о чём. И хочу, чтобы вы ответили честно.

-Спрашивайте.

-Вы действительно верите в то, что у нас получится? Не как дипломат, не как паша, который должен поддержать султанский проект. А как простой человек. Вы верите, что чайные плантации в Ризе - это не просто авантюра, а нечто стоящее?

Я задумался. Вопрос был серьёзный, и он заслуживал серьёзного ответа.

-Я верю в вас,-наконец сказал я.-За последние недели я видел, как вы работаете, как думаете, как убеждаете людей. Я видел, как Мехмед-эфенди, который не доверяет никому, начал говорить с вами как с равным. Я видел, как моя мать, которая редко кого хвалит, назвала вас необычной. Это не авантюра, Софья. Это дело, которое вы ведёте. И я верю, что у вас получится. Не потому, что я паша и должен верить в государственные проекты. А потому, что вы тот человек, с которым это дело имеет шанс на успех.

Софья смотрела на меня долгим взглядом, и в этом взгляде было столько всего, что я не мог разобрать: благодарность, удивление, нежность. Потом она широко, открыто, улыбнулась,как улыбалась очень редко.

-Спасибо,-искренне произнесла она.-Вы даже не представляете, как это для меня важно!

Я хотел ответить, но в этот момент в дверь постучали. Вошёл слуга и доложил, что прибыл Мехмед-эфенди. Я кивнул и жестом пригласил Софью следовать за мной в малую гостиную, где мы обычно принимали посетителей.

Мехмед-эфенди ждал нас со своим неизменным кожаным портфелем в руках. Он поклонился сперва мне, потом Софье, и на этот раз его поклон был заметно глубже, чем в первый визит. Я с удовлетворением отметил это про себя.

-Эмир-паша, госпожа,-начал он, разворачивая на столе большой свиток.-Я привёз вам окончательные данные. Вот карта участков, которые мы можем передать под чайные плантации. Вот сведения о почвах, которые я собрал через своих людей в Трабзоне. Вот предварительная смета расходов.

Софья склонилась над свитком, и её глаза загорелись тем самым огнём, который я видел в ней при первом разговоре о чае.

-Это именно то, что нужно,-сказала она, водя пальцем по карте.-Здесь, на южных склонах, будет идеальное место. И здесь, у реки, тоже. Нам нужно будет построить дренажные канавы, но это выполнимо. Сколько времени займёт оформление всех документов?

-Если всё пойдёт по плану,-ответил Мехмед-эфенди,- к концу месяца мы получим разрешение султана. Но есть одна сложность.

Я насторожился.

-Какая?

-Англичане.-Мехмед-эфенди вынул из портфеля ещё один лист.-Они уже начали скупать земли через своего человека в Трабзоне. Грека по имени Христофор Пападопулос. Он действует от имени английской компании и предлагает местным владельцам деньги, которых они не видели за всю жизнь. Если мы не поторопимся, лучшие участки уйдут к ним.

Софья выпрямилась, и на её лице появилось то самое выражение, которое я уже видел - сосредоточенное, решительное, немного опасное.

-Тогда нам нужно действовать быстрее,-сказала она.-Сколько у нас времени?

-Неделя, максимум две,-ответил Мехмед-эфенди.-После этого Пападопулос начнёт оформлять купчие.

-Значит, у нас есть две недели,- заявила Софья, и в её голосе прозвучала та стальная нотка, которая всегда вызывала у меня невольную улыбку.-Мы успеем. Нужно только правильно расставить приоритеты.

Она повернулась ко мне.

-Эмир, мне нужно, чтобы вы ускорили оформление документов. Я знаю, что это не в вашей власти напрямую, но вы можете поговорить с великим визирем. Скажите ему, что англичане действуют быстрее, чем мы предполагали. Если мы не оформим права на землю в течение двух недель, они заберут себе всё.

Я кивнул.

-Я поговорю с визирем сегодня же. И ещё, я распоряжусь, чтобы наши люди в Трабзоне начали переговоры с местными владельцами. Мы предложим им чуть больше, чем англичане, но с одним условием: они продают нам, а не им.

-Это может не сработать,-заметил Мехмед-эфенди.-Местные жители боятся англичан. Они думают, что те принесли с собой прогресс и деньги.

-А мы принесём им нечто большее,-сказала Софья, и в её глазах блеснула та самая искра, которую я так любил.-Мы принесём им будущее. Чайные плантации будут кормить их детей и внуков. Англичане придут и уйдут, а чайный куст останется на десятилетия. Если правильно объяснить людям, они поймут.

Я смотрел на Софью и чувствовал, как во мне поднимается волна восхищения, которую я уже перестал сдерживать. Эта женщина не просто знала своё дело. Она умела зажечь других. И в этом было что-то, что делало её сильнее меня самого. Я умел приказывать, а она умела вдохновлять.

-Хорошо,-сказал я.-Мехмед-эфенди, подготовьте все бумаги к завтрашнему утру. Я сегодня же передам их визирю. Госпожа,-я повернулся к Софье,- составьте мне список тех участков, которые вы считаете приоритетными. Я отправлю их в Трабзон вместе с нашими людьми.

Она кивнула и вернулась к карте, уже погрузившись в расчёты. Я смотрел на неё ещё несколько мгновений, потом вышел из гостиной, чтобы отдать распоряжения.

Остаток дня прошёл в делах. Я побывал у великого визиря, который, выслушав мои доводы, обещал ускорить процесс. Я отправил гонца в Трабзон с подробными инструкциями для наших людей на месте. Я провёл совещание с начальником охраны, который доложил, что поиски Сергея пока не дали результатов, но что в Галате появился ещё один свидетель, который якобы видел человека, подходящего под описание.

А вечером, когда дом погрузился в привычную тишину, я спустился в библиотеку, где меня уже ждала Софья. Она сидела на своём обычном месте за столом, разбирая бумаги, и на её лице была та сосредоточенность, которую я так любил.

-Вы работаете допоздна,- заметил я, подходя.

-Хочу закончить список до завтрашнего утра,-ответила она, не поднимая головы.-Мехмед-эфенди будет ждать его с самого рассвета.

Я сел в кресло напротив и наблюдал, как она пишет. В комнате было тепло и тихо, и только потрескивание свечей нарушало тишину. За окном шумел Босфор, и этот шум казался далёким и умиротворяющим.

-Софья,-позвал я.

Она подняла голову.

-Да?

-Я хочу, чтобы вы знали. То, что вы делаете, вы делаете не только для себя. И не только для меня. Это важно для всей империи. Я знаю, что вы приехали сюда не по своей воле, и что жизнь в этом доме сначала была для вас чужой. Но вы сумели превратить это в своё. В наше. Я не знаю, что было бы без вас, и, честно говоря, не хочу знать.

Софья отложила перо и посмотрела на меня с тем выражением, которое я видел уже несколько раз и которое каждый раз заставляло моё сердце биться быстрее.

— Эмир, вы говорите так, словно подводите итоги.

-Может быть, и подвожу,-ответил я.-Но не итоги. А скорей начало. Я хочу, чтобы вы знали это. То, что между нами, это не просто брак по расчёту. По крайней мере, для меня.

Она встала, обошла стол и остановилась рядом со мной. Её рука легла на моё плечо, и я почувствовал тепло через ткань рубашки.

-Для меня тоже,-сказала она тихо.-Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что здесь, сейчас, рядом с вами - я на своём месте.

Я поднял руку и накрыл её ладонь своей. Мы стояли так несколько мгновений, и в этом молчании было больше, чем в любых словах.

Потом она вернулась к столу и снова взялась за перо. А я остался сидеть в кресле, глядя на неё, и думал о том, что впервые за долгое время моя жизнь имеет смысл, который не сводится к службе, долгу и политике. Этот смысл сидел за столом напротив меня, писал список приоритетных участков и пах лавандой и чаем.

И я поклялся себе, что защищу его. Чего бы это ни стоило!