Глава 14. Софья. Константинополь, особняк на Босфоре, ноябрь 1856 года

После вечера в библиотеке с Эмиром прошло ещё несколько дней, и каждый из них был наполнен той особой, ни на что не похожей близостью, которая возникает между людьми, переставшими прятаться друг от друга.

Мы больше не говорили о Сергее. Эмир не поднимал эту тему, а я не спрашивала, продвинулись ли его поиски. Я знала, что он делает всё возможное, и доверяла ему. Это доверие было странным и новым для меня: раньше я привыкла полагаться только на себя, и мысль о том, чтобы переложить часть своей тревоги на чьи-то плечи, казалась мне почти предательством собственной самостоятельности. Но теперь я понимала, что доверие это не слабость. Это дар, который я делаю другому человеку, и который он делает мне в ответ.

Мы проводили вместе вечера в библиотеке. Иногда разговаривали, иногда просто сидели рядом, каждый со своими делами: я работала над записями для Мехмеда-эфенди, Эмир над бумагами из военного министерства. И в этой совместной тишине было что-то глубоко правильное, чего я не знала прежде.

Айше, разумеется, заметила перемену. Она подкараулила меня как-то утром в коридоре и, оглянувшись по сторонам, прошептала:

-Ты счастливая. У тебя глаза светятся.

-Это всё чай,- ответила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

-Чай тут ни при чём,- фыркнула Айше.-Я видела, как Эмир смотрит на тебя за ужином. Он никогда, ни на кого,так не смотрел.

Я не нашлась, что ответить, и Айше, довольная произведённым эффектом, упорхнула по своим делам. А я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как горят щёки, и понимая, что все мои попытки сохранить невозмутимость потерпели полный крах.

В тот вечер я решила, что больше не буду ждать.

Мы сидели в библиотеке, как обычно. За окном шумел дождь, камин потрескивал, и в комнате было тепло и уютно. Эмир читал какие-то донесения, я делала пометки на полях своих записей. Всё было как всегда, и всё было иначе, потому что я знала: сегодня я не уйду в свою комнату одна.

-Эмир,-позвала я, откладывая перо.

Он поднял голову.

-Да?

Я встала и подошла к нему. Он сидел в кресле у камина, и в свете огня его лицо казалось особенно тёплым и близким. Я опустилась на колени перед его креслом, так, как он сам когда-то опустился перед моим, и положила ладони на его колени.

-Я хочу остаться с вами сегодня,- сказала я просто.-Если вы этого хотите.

Он смотрел на меня несколько мгновений, и в его серо-голубых глазах, с чёрным ободком отражалось пламя. Потом он отложил бумаги, взял мои руки в свои и поднял меня, притягивая к себе.

-Я хочу этого с той минуты, как впервые увидел тебя,-сказал он, переходя на интимное «ты» и голос его был глубже и мягче, чем обычно.-Но я ждал, потому что не хотел торопить тебя. Не хотел, чтобы ты думала, будто я вижу в тебе только…

-Я знаю,-перебила я, тоже переходя на «ты».-Я знаю, что ты не такой. И я не хочу больше ждать.

Он встал, всё ещё держа мои руки, и повёл меня к двери. Мы поднялись по лестнице. Мимо комнаты Айше, мимо комнаты Лейлы, мимо покоев Гюльназ-ханым, и остановились у двери в его спальню. Он толкнул её, пропуская меня вперёд, и я вошла в комнату, которую прежде видела лишь мельком.

Это было большое помещение с высоким потолком и широкой кроватью под балдахином из тёмно-синего шёлка. На стенах висело оружие, карты, несколько книжных полок. У окна стоял массивный письменный стол. Пахло деревом, кожей и чем-то едва уловимым, что было его запахом.

Пока Эмир закрывал дверь, я стояла посреди комнаты и чувствовала, как внутри меня борются два человека. Первая была женщина из двадцать первого века, у которой были отношения, которая знала, что такое близость, и не считала её чем-то запретным или страшным. Вторая это настоящая Софья, тело которой никогда не знало мужчины, чистое и невинное, как первый снег.

Я не знала, как это объяснить. Не могла сказать Эмиру правду о том, кто я на самом деле. Но я знала, что рано или поздно он заметит. По моим реакциям, по моей неловкости, по тому, как я буду двигаться. И мне нужно было найти способ пройти через это, не выдав себя.

«Ладно,- подумала я, мысленно обращаясь к самой себе.-Ты современная женщина, Соня. Ты знаешь, что делать. Просто не торопись. И не забудь, что твоё новое тело будет испытывать всё это впервые. Будь осторожна».

-Ты уверена?-спросил Эмир, подходя ко мне сзади. Его голос стал тихим, почти неслышным.

-Уверена,-сказала я и повернулась к нему.

Он обнял меня медленно, словно давая мне время отступить. Его руки легли на мою талию, и я почувствовала их тепло через тонкую ткань платья. Я подняла лицо, и Эмир поцеловал меня. Неторопливо, глубоко, так, как будто у нас впереди была целая вечность.

Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом поцелуе. Его губы были мягкими и требовательными одновременно, и от их прикосновения по моему телу пробегала дрожь, которая не имела ничего общего с холодом. Я прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце. Быстро, неровно, как и моё.

Эмир легко поднял меня на руки, словно я ничего не весила,и понёс к кровати. Опустил на прохладный шёлк покрывала, и я почувствовала, как прогибается подо мной матрас. Он лёг рядом, опираясь на локоть, и посмотрел на меня сверху вниз. В его взгляде было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

-Ты красивая,- прошептал он, проводя пальцем по моей щеке.-Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел!

-Ты говоришь это всем женщинам?- спросила я, пытаясь вернуть себе привычную иронию.

-Я никому этого не говорил, — ответил он серьёзно.-Только тебе.

И он снова поцеловал меня. На этот раз медленнее, глубже, и его руки начали медленно, неторопливо исследовать моё тело через ткань платья. Я выгнулась навстречу, чувствуя, как просыпается что-то древнее, что-то, что я так долго держала под замком.

Но где-то глубоко внутри всё ещё сидел страх. Тело настоящей Софьи никогда не знало мужчины, и я боялась не боли. Я боялась, что не смогу объяснить свою опытность, что выдам себя, что Эмир поймёт: перед ним не та женщина, за которую он меня принимает.

-Можно?-хрипло спросил он, касаясь застёжек на моём платье.

-Да,-выдохнула я.-Тебе можно всё.

Он расстегнул сначала одну застёжку, потом другую. Ткань скользнула с моих плеч, и я почувствовала прохладу воздуха на коже. Но мне не было холодно. Мне было жарко. Лёгкие и уверенные пальцы Эмира, спускались всё ниже, и я слышала собственное дыхание. Частое, прерывистое, чужое.

-Эмир,-прошептала я, и в этом имени было всё: просьба, согласие, обещание.

Он снял с меня остатки одежды, и я осталась обнажённой перед ним. Впервые в жизни я не чувствовала ни смущения, ни неловкости. Только странное, пьянящее чувство свободы. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни жадности, ни расчёта. Только восхищение, тёплое и глубокое.

-Ты прекрасна,-произнёс он с легкой хрипцой, и я поверила ему.

Потом он начал раздеваться сам,неторопливо, не сводя с меня глаз. Я видела его обнажённое тело, и это было совсем не то, что я могла себе представить. Он был сильным и в то же время уязвимым, и эта уязвимость тронула меня больше, чем его сила.

Он лёг рядом и снова начал целовать меня. Сперва в губы, потом в шею, в ключицы, спускаясь всё ниже. Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как под моими ладонями напрягаются его мышцы, как ускоряется его дыхание. Он касался меня так, словно я была чем-то драгоценным, чем-то, что нужно беречь, и это ощущение было новым и ошеломляющим.

-Софья,-прошептал он, поднимая голову.-Ты уверена? Мы можем остановиться.

Я на мгновение задумалась. В моей голове пронеслось сразу несколько мыслей. Первая, циничная, из двадцать первого века: «Ну наконец-то, интересно, как это будет в девятнадцатом веке. В сериалах всегда красиво, но в жизни обычно неловко и не так гладко». А вторая испуганная, из тела настоящей Софьи: «Это будет больно. И я не знаю, что делать». И третья, тихая, но самая сильная, из самого сердца: «Я хочу его. Несмотря ни на что, я хочу его».

-Не смей останавливаться,- ответила я, и он тихо рассмеялся.

Этот смех разрядил напряжение, и всё, что было после, стало проще и естественнее. Он вошёл в меня медленно, осторожно, и я почувствовала боль. Короткую, острую, а потом растворившуюся в чём-то другом. Я вцепилась в его плечи, закусив губу, чтобы не вскрикнуть. Он замер, почувствовав моё напряжение.

-Больно?- спросил Эмир, и в его голосе было столько тревоги, что я почти рассмеялась.

-Уже нет,-прошептала я, хотя это было не совсем правдой.-Продолжай. Только медленно.

Он кивнул и начал двигаться: осторожно, словно боялся причинить мне вред. И постепенно боль утихла, уступив место чему-то другому: тёплому, нарастающему, как морская волна. Я обняла его крепче, прижимаясь к нему всем телом, и почувствовала, как между нами исчезают последние преграды. Его дыхание смешивалось с моим, его руки держали меня так крепко, словно он боялся, что я исчезну. А я держала его, и мне казалось, что ничего важнее в жизни не было и уже не будет.

Потом, когда всё закончилось, мы лежали, переплетя ноги, и слушали, как дождь барабанит по крыше. Рука Эмира лежала на моей талии, и я чувствовала её приятную тяжесть.

-Ты плачешь?-спросил он вдруг, приподнимаясь на локте.

Я и сама не заметила, что по моим щекам текут слёзы. Смахнув их, я улыбнулась.

-Нет. Точнее, да. Но это хорошие слёзы.

-Я не знал, что бывают хорошие слёзы.

-Теперь знаешь.

Я лежала и думала о том, что только что произошло. В моей прошлой жизни, там, в двадцать первом веке, у меня были мужчины. Были отношения, даже романы. Но не было ничего похожего на это. Это было не просто физическое удовольствие. Это было слияние душ, которое я всегда считала выдумкой писателей. Но теперь я знала, что это не выдумка. Это правда!

-О чём ты думаешь?-спросил Эмир, поглаживая мою спину.

-О том, что всё оказалось не так, как я ожидала.

-Лучше или хуже?

-Лучше. Гораздо лучше.

Он поцеловал меня в макушку и ничего не сказал. Но я знала, что он улыбается.

Ночью я проснулась оттого, что он снова притянул меня к себе и поцеловал в шею. И я ответила, и мы снова любили друг друга. В это раз медленнее, спокойнее, но не менее глубоко. А под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь ставни, я лежала в объятиях Эмира и думала, что счастье — это не миг. Счастье — это мгновения, которые складываются в одно долгое, непрерывное дыхание.

Я была счастлива. Впервые в жизни по-настоящему счастлива.

Но я не знала, что это счастье продлится всего несколько дней…